Амортенция

      Зельевар не сразу заметил присутствие постороннего в своих комнатах. Первым делом он привел себя в порядок, потер правый висок, как обычно делал, если уставал, и только затем поднял глаза на застывшую на месте Энджи. Всё происходило как в замедленной съемке. Книга выпала из её рук, девушка соскочила с кровати и кинулась к Снейпу.       Мужчина не успел ничего сказать, как её тонкие руки сомкнулись на его торсе, а щека прижалась к холодному и мокрому от снега плащу. Он смотрел на её рыжую макушку, и, понимая, что ему больше ничего не остается, смирился со своей участью. Декан осторожно обнял ученицу в ответ и коснулся губами рыжих прядок.       — Я вернулся, — шепнул мужчина, и его шепот затерялся в её волосах.       Энджи кивнула и крепче прижалась к преподавателю.       — Хватит нежностей, Гордон, — приподняв уголок рта, вымолвил он.       — Я думала, вы не вернетесь.       — Я тоже, — хмыкнул зельевар, осторожно отстранил девушку и кивнул на кресло. Она послушно уселась на сидение в углу, возле камина, и наблюдала, как профессор снимает плащ, высушивает его заклинанием и вешает в шкаф. Затем взгляд мужчины перебегает на кровать, к брошенной и напрочь забытой книге. — Развлекаетесь, Гордон? — изогнув бровь, заметил зельевар и взглянул на корешок фолианта. — Вам такое читать рановато. А лучше вообще не стоит её читать, — мужчина, возвращая книгу на место, заметил новую сортировку слизеринки. — Я разве разрешал хозяйничать здесь?       — Нет, сэр. Простите, — увидев, что он переставляет книги, как было, девушка воскликнула. — Пожалуйста, оставьте, как есть, я ту стопку еще не прочла!       Преподаватель с сомнением взглянул на ученицу, но менять ничего не стал.       — И эту тоже читали? — тихо поинтересовался мужчина, подняв книгу «История жизни». Он медленно подошел к креслу и навис над слизеринкой, пристально глядя в зеленые глаза. Энджи, отведя взгляд, отрывисто кивнула. — И как, Гордон? Понравилось копаться в чужом прошлом? — почти угрожающе спросил он, от былой нежности не осталось и следа.       — Я только слово прочла, честно. Слова тут же поменялись, клянусь, — сердце билось чуть ли не в горле, не давая глотать без дискомфорта. Девушка зажмурилась, ожидая чего-то ужасного, но ничего ужасного не происходило. Она осторожно приоткрыла глаз. Снейп всё так же нависал над ней, их разделяло не больше нескольких дюймов.       — Я знаю, — ухмыльнулся зельевар одной стороной рта. — При любом раскладе и скорочтении, невозможно успеть прочесть больше двух-трех предложений. Никакие заклинания закрепления на ней не работают. Новый носитель — новая история.       — Если знали, то зачем же так людей пугать? — её голос был дрожащим и возмущенным одновременно, ритм сердца все никак не желал успокаиваться.       — Не спускать же вам это, Гордон. Просто знайте на будущее, что больше всего я ненавижу, когда роются в моих воспоминаниях и вещах.       — Так это воспоминания? — девушка кивнула на книгу, все еще сжатую в руке преподавателя.       — Не совсем, там — правда. То, что вы чувствуете и думаете в действительности. Никакой лжи. Жизнь в печатном виде с красивыми литературными оборотами. Вот и вся книжка, — пренебрежительно ответил Снейп и убрал книгу обратно в шкаф.       — Зачем же вам такая?       — Подарок, — глухо прошептал Снейп и вернулся к Энджи. Он стоял, словно статуя, над ней и взирал сверху вниз. — Хватит вести уже светские беседы. Сейчас вы мне расскажете, какого черта вы шатались позавчера ночью по замку, а не лежали в собственной постели? Этот же вопрос относительно того, почему не вернулись утром в гостиную Слизерина, как должны были.       — А что же вы позавчера шатались по замку в темном плаще да в маске? — отвернув лицо, спросила она. На лице её застыла гримаса упрямства.       — Не выводите меня из себя, Гордон, — Снейп склонился над ней, взял ученицу за подбородок, повернул её лицо к себе, заставляя смотреть в свои очи.       «Ваш голос сводит меня с ума, сэр».       — Мне стало хуже. Я не могла двигаться. Вот и все, — буркнула Энджи, зельевар лишь крепче сжал челюсть. Она взглянула в его строгие черты лица и добавила более виновато. — Это не прихоть, сэр… Я лишь хотела дойти до гостиной, потому что голод стал невыносим.       Все еще прохладная ладонь осторожно соскользнула с подбородка к гладкой щеке.       — Ты же могла пострадать… умереть, — отчаянно произнес Снейп, соприкасаясь с ней лбами. — Как можно быть такой безрассудной? О чем ты только думала?!       — Я думала о том, что его руки, шарившие по моему телу, мне отвратительны, — слизеринка услышала скрежет зубов зельевара.       — И как далеко он зашел? — почти прошипел мужчина.       — Дальше, чем вы, сэр, — усмехнулась ученица, утопая во тьме его яростных глаз. — Он выжил?       — Да, но если тебе хочется, я это исправлю, — выдохнул декан, и плечи девушки затряслись от смеха.       — И кто из нас безрассудный? Не рискуйте, сэр. Всё в порядке, за свою поруганную честь я отплатила самостоятельно. Кто это был?       — Долохов, — презрительно отозвался Снейп. — Достаточно силен и злопамятен, надеюсь, ты с ним никогда не столкнешься снова.       — Ясно.       Тишина окутывала их, прижавшихся друг к другу лбами. Энджи видела в его темных очах отражение собственных глаз. Темные глаза преподавателя смотрели необычайно прямо и открыто. Девушке настолько непривычно было видеть зельевара таким, что она не выдержала и вновь опустила взгляд.       — Вам нужно в ванную, сэр, — произнесла девушка, наблюдая, как тает грязный снег на его ботинках и стекает на пол.       — Для начала, я выпровожу вас отсюда и изменю барьер. Ваше любопытство не знает границ, и если вы его не можете контролировать, то придется мне.       — Я же уже извинилась.       — Если бы все можно было искупить одними извинениями, то мир был бы иным.       — Вы заболеете, если срочно не ляжете в горячую ванную.       — Я — зельевар, Гордон, сварю себе бодроперцовое.       — Любите погорячее, сэр?       — Если вам так не терпится затолкать меня в душ, то соизвольте вернуться в свои комнаты. Очень печально, но вредную привычку ночевать в моих покоях пора искоренять.       — Я хотела вас спросить еще об одной вещи, — Снейп кивком повелел продолжать. — Насчет убийства директора, — воздух мгновенно потяжелел, даже дышать стало труднее. — Почему сейчас, почему не потом?       — Какая вам разница, Гордон?       — Никакой. Просто я не понимаю, в чем дело…       — Потому что Темный Лорд был в ярости, он собирался призвать Драко за невыполнение задания и пытать. Думаю, он бы не выдержал продолжительных пыток и умер. Вы предпочли бы такой расклад?       — Но почему? Этого ведь не должно было быть?       — Его отец в тюрьме, а Нарцисса ходит, как в воду опущенная. Некому вступаться за него, Гордон. Остальные Пожиратели, посвященные в миссию, лишь подначивали Лорда, едва слышали о Драко. Малфои, как ни странно, не в почете в этом кругу. Я, как мог, оттягивал момент, но дальше оттягивать было некуда.       — Боже… Это ведь не моя вина? Или моя? — широко распахнув в ужасе глаза, прошептала слизеринка.       — Как это может быть ваша вина, Гордон? — устало спросил мужчина.       — Беллатриса… Могла ли она защищать Драко в это время, уговаривать Лорда? Что если это я…       — Прекратите самобичевание, — жестко отчеканил зельевар. — Миссия никуда бы не исчезла, пришлось бы это сделать, рано или поздно. Или директор, или Драко.       — Вы так и сказали Дамблдору, когда вели его на смерть, да?       Снейп дернулся и прошипел:       — Никогда не говорите таких опасных вещей, Гордон, слышите?       Энджи нервно и быстро кивнула, понимая, что этот вопрос ушел далеко за границы дозволенного.       — Да, сэр, — она посмотрела на уже спокойного профессора и продолжила. — И еще, это вы докладывали Лорду об убийстве директора? Что вы сказали ему? Кто убил Дамблдора?       — Судя по всему, мистер Малфой уже посвятил вас во все тонкости произошедшего. Сказал, как есть, были свидетели, я не смог бы отдать все лавры Драко, даже если бы хотел.       — Спасибо, что все рассказали, — сокрушенно поблагодарила слизеринка, прикусив губу, и Снейп указал рукой в сторону выхода.       — Вам пора, — декан довел её до дверей, ведущих в коридор.       — Можно будет приходить сюда и читать книги?       — Только те, которые разрешу, — сухо ответил Снейп и взглянул на ученицу. Энджи смотрела на него взглядом, полным сожаления, вины, нежности и чего-то еще непонятно и недоступного для зельевара. Мужчина почувствовал, как неведомая сила тянет его к девушке и, поддавшись этой силе на секунду, он наклонился и коротко поцеловал слизеринку. — Не падай с лестниц и не попадайся Пожирателям.       — Список пополняется? — с блестящими от радости глазами игриво спросила она.       — Вам повезло, что я не веду его с первого курса, иначе прощание занимало бы куда больше времени, — преподаватель открыл дверь и слегка подтолкнул слизеринку в коридор, невесомо прикоснувшись ладонью к её спине.       Едва девушка ушла, декан, переведя дыхание, вернулся в спальню и взял в руки «Историю жизни». Он рывком раскрыл книгу на последней странице и прочел слова, медленно исчезающие на потертых страницах:       «Я люблю тебя, Северус, люблю, — думала Энджи, дотрагиваясь кончиками пальцев до губ. — И спасу, несмотря ни на что».       Чернила испарились, и вместо старых надписей всплыли новые.       «Он сидел на кровати и чувствовал, что прочитанная фраза заставила его сердце колотиться как сумасшедшее. Он хотел вернуть девушку в свои комнаты и забыть обо всем остальном мире, впиваясь в её губы.       — Она любит меня, — только и мог думать мужчина, и непрошеная улыбка появилась на бледном лице».