Амортизация сердца

POV Маргарита Я застыла на месте, не в силах пошевелиться или вымолвить хотя бы слово. Просто смотрела в одну точку и в голове прокручивала все сказанные Росом слова. Верила ли я ему? Нет, он говорит, безусловно, бред... Это не мой Рос, не тот, который говорил слово "люблю" и защищал меня от любой неприятности... Сейчас это был совершенно чужой человек, будто бы подменили. Парень в коричневой кожаной куртке встал у доски и прислонился к ней головой, закрывая глаза, я же, наконец-то, набралась сил для следующего вопроса: - Что случилось? Ты можешь объяснить мне? Ты ведь прекрасно знаешь, что я не поверю твоим словам сейчас. Твои слова о любви, о чувствах тогда... - я запнулась, и в этот момент меня перебили: - Ложь, - продолжил он за меня и отвел взгляд в сторону, избегая смотреть мне прямо в глаза. Это уже было признаком того, что он не говорит всей правды. Иначе бы не боялся и сказал напрямую. Что могло произойти, чтобы с человеком произошли такие перемены всего лишь за день? Я отказываюсь верить в его слова. - Рит, это правда, не ищи в моих словах какой-то скрытый смысл. Мне самому неприятно тебе это говорить и осознавать, что я тебя так обманул. Прости, я искренне извиняюсь сейчас. Что мне еще сделать, чтобы ты поверила сейчас? В мою грудь сейчас будто бы вонзалась тысяча иголок, стало трудно дышать, голова резко заболела. Хотелось громко закричать от всей той боли, которая копится внутри с каждым его словом. Эта дикая смесь шока, недоверия и горести горела огнем. Я схватилась руками за голову и покачала ею, шепча: - Нет, не может быть, ты не можешь так поступить со мной, Рос... - но затем я не выдержала и громко крикнула, устремляя взгляд прямо на него: - Ты не можешь так со мной поступить! Ты же не такой, ты обещал, ты клялся, что ты ко мне что-то чувствуешь! Клялся, что не бросишь меня! Как ты можешь сейчас такое говорить после всего, что было?! Он снова опустил глаза, закусил губы и замолчал, смотря себе под ноги. И это все? Никаких слов и объяснений? Неужели ему правда стыдно за то, что он на протяжении всего времени мне врал? - Ты ведь знал, как мне будет больно... - я больше не могла держать в себе боль и слёзы, они начали с бешеной скоростью течь по щекам, от бессилия я рухнула на ближайший стул за партой и не могла успокоиться. Я дрожала от действующей истерики, меня трясло настолько, что весь кабинет кружился перед глазами, тяжело было дышать из-за частых приступов рыдания и всхлипывания. Такая истерика была ровно неделю назад, когда отец посмел ударить меня... - Зачем тогда все это начинал? А? Зачем?! Тебе в прикол издеваться над наивными девственницами? - Рит, не кричи, кто-нибудь услышит, - тихо возразил Рос и покачал опущенной головой, но глаз так и не поднял. Такая реакция меня еще больше взбесила. Серьезно? Его сейчас это больше всего беспокоит?! Где тот супермен, который зашел сюда в класс месяц назад и назвал меня "трупом в мешке"? - Мне пофиг, пусть слышат... пусть слышат, Рос. Я хочу знать правду, что произошло? Я не верю тебе, ты даже мне в глаза не смотришь, когда говоришь. Я что-то не так сделала, скажи мне? Откуда в тебе такие резкие перемены? Вчера ты говорил, что всегда будешь со мной рядом, ты каждую ночь крепко обнимал меня и целовал в щеку, когда думал, что я уже сплю, ты обещал, что сделаешь все, лишь бы я была счастлива, обещал забрать после окончания школы и увезти отсюда. Ты говорил, что любишь меня. И по твоим словам... Это все было ложью? - каждое мое слово отдавалось тяжелым эхом в голове, но они не заканчивались, у меня было много чего, что хотела ему высказать. Я хотела добиться правды, хоть какого-то объяснения. Не зря вчера мне казалось, что что-то случится... - Рита, что ты от меня надеешься услышать? Я не хочу тебе лгать, я сказал тебе правду. Хватит вести себя как маленький ребёнок, ты уже взрослая, ты сама отдавала себе отчет в том, на что соглашалась, я не принуждал тебя ни к чему. Я виноват, да, не надо было все это начинать и еще раз прошу меня простить. Будь благодарна за то, что я сказал это все сейчас. У тебя вся жизнь впереди: веселись, гуляй, учись... Спасибо за... Классное время и за то, что позволила мне быть первым у тебя, это я действительно ценю и мне жаль, что так получилось, - теперь Рос наконец-то посмотрел на меня, но его голубые глаза ничего не выражали. Словно бы он смотрел сквозь, говорил на автомате слова, которые причиняли мне дикую боль. "Классное время", "Спасибо за то, что позволила ему быть первым у меня"? Рос, которого я знаю, никогда бы так не сказал. И этот пустой взгляд он не мог меня обмануть... Я резко сорвалась со стула и подошла к нему, зарядив звонкую пощечину парню так сильно, что у самой начала гореть ладонь от болт. Он тяжело задышал, закрыл глаза, но ничего на это не сказал. Ну же, хоть что-нибудь, Рос, что с тобой такое? Да ты должен взорваться, ты ненавидишь насилие! - Еще раз! - сквозь слёзы крикнула я, пытаясь вывести его хоть на какие-то эмоции, но сердцебиение учащалось только у меня. Я хотела, чтобы он повторил все свои слова мне прямо в лицо, чтобы я была уверена в них. - Я тебя не люблю, - тихо ответил парень, тогда я ударила его еще раз по лицу с тем же пронзительным криком: "А я тебя люблю. Еще раз скажи это, Рос!", но он молчал. Когда я уже, почти не осознавая все происходящее, автоматически подняла руку для того, чтобы дать ему пощечину еще раз, Рос перехватил её и покачал головой: - Хватит, пожалуйста, уходи! Я все тебе сказал. Мне жаль, слышишь?! - Еще раз скажи, что не любишь, - процедила я сквозь зубы, пытаясь не разораться еще больше. Мне безумно хотелось прижаться к его груди, почувствовать вновь этот знакомый запах его одеколона, ощутить его поцелуи, тепло, услышать, что все будет хорошо. Даже несмотря на ту боль, которую мужчина мне сейчас причинял, я все равно готова была закрыть на это глаза и вновь пойти к нему на руки. - Не люблю, - Рос схватил меня за плечи и начал легко трясти, наклонившись и глядя мне прямо в заплаканные глаза, - перестань, Рита, успокойся уже наконец и поверь мне! Я обманывал тебя, хотел почувствовать себя героем, теперь сказка кончилась. Мы не будем вместе никогда. Ты можешь это понять или нет?! Теперь его фразы и его встряска подействовали на меня, как отрезвляющая холодная вода. Я видела его глаза, увидела воочию его злость и гнев, его истинные эмоции и истинное лицо. И не передать словами, как было зверски больно это все слышать и осознавать. Мы больше не вместе. Рос большой не мой. Он меня предал. - Я тебя люблю, - прошептала я лишь в ответ непроизвольно, слеза покатилась по мокрой щеке, хотя я и была раздавлена. Но инстинкты будто бы отказывались принять эту правду, все казалось кошмарным сном, шуткой, розыгрышем, игрой... Даже губы были приоткрыты и до сих пор ждали его поцелуев. Можно было придумывать ему кучу оправданий, и я успешно это делала в голове, до последнего боясь верить в самое худшее. Парень отпустил мои плечи и тяжело вздохнул, затем взял что-то со своего стола и резко, с рыком, кинул это в стену. Что бы там ни было, оно разлетелось вдребезги. Я вздрогнула, но не испугалась, ведь была готова уже ко всему. Даже если бы он это кинул в меня, не думаю, что почувствовала бы какую-либо боль. Ничто не сравнится с тем, что сейчас творилось с моей душой. - Уходи... Уходи, Рита, сейчас же уходи! - парень отвернулся от меня и в руках сжал край стола, в очередной раз закрывая глаза. - Пошла вон, Ковалевская, ты мне не нужна! - заорал он и кулаком со всего размаху ударил по висящей на стене рамке со стеклом, она упала на пол и разбилась. Я начала отходить спиной назад, все еще не веря своим ушам, что он мог меня просто так выгнать, потом и вовсе выбежала из теперь уже ненавистного кабинета, громко хлопнув дверью. Я прислонилась к ней, пытаясь отдышаться и избавиться от буквально душаших слёзы, чтобы их не заметили прохожие. Но услышала громкий грохот за ней и звон. Рос что-то еще злостно кричал в своем кабинете, но я побежала из коридора, чтобы этого всего не слышать. В голове отдавался свой же пульс, бок кололо от такого резкого бега, но я все же наспех оделась в гардеробе и пулей вылетела из здания школы. Мне было плевать, что меня во дворе ждал конвой отца, я ничего не хотела видеть и понимать. Меня крутило изнутри, хотелось просто на улице упасть на колени и закричать, что есть мочи. Но я только, прикрыв рот ладонью и накинув капюшон пальто, продолжала бежать в сторону остановки. Если честно, то я и не помнила, как добралась до дома, все было словно тумане. А все потому, что в голове и мыслях я бесконечно прокручивала все сегодняшние слова и эмоции Роса. И чем больше я их вспоминала, тем хуже мне становилось дышать. Слёзы уже высохли, но ком в горле и тяжесть в груди никуда не делись. Быстро раздевшись, я побежала в свою комнату и закрылась. Включив на компьютере громко какую-то музыку, я наконец-то смогла выплеснуть все эмоции, что накопились. Я упала на колени и затряслась в беззвучных рыданиях, не в силах успокоиться. Меня ломало изнутри, я не могла дышать нормально, я просто задыхалась от дикой истерики. Я осознавала, что моя жизнь похожа на жизнь цирковой ассистентки, в меня метали ножи каждому, кому не лень причинить боль. Хуже всего было то, что предательство Роса было хуже, чем побои от моего отца... Было в миллион раз больнее, бежать кому-то под защиту больше было некуда, именно он был моей защитой. Он обещал мне, что никогда не оставит меня, а в итоге... Просто игрался? Она узнала про боль, хотя ей только шестнадцать. Ей запрещали встречаться, она узнала жесть наций. Познала всю жестокость отношений между полами Она упала на пол так, будто ей шею сломали. Эта мысль снова заставила меня задыхаться в новом потоке слёз, я громко закричала, переглушая музыку, и забила руками по полу, совсем не ощущая физической боли. Голова будто бы взрывалась, тело просто раскалывалось на куски, хотелось взять первый попавшийся острый предмет и вонзить в себя. Покончить с этой болью, решить все проблемы раз и навсегда. Но я не могла так поступить, в голове лишь только его имя и улыбка. Её крутило от боли, дрожало всё её тело. Ведь это сложно понимать всё то, что парень наделал. Лишь только мысли о нём её кидали по стенам, Она забыть не может, как они валялись в постели. Вместо этого я начала с остервенением брать первые попавшиеся предметы и кидать их то в пол, то в стены, как и делал Рос, когда злился. Что-то разбивалось, что-то просто глухо стукалось и падало. Если кто-то и стучал в мою дверь, то я этого все равно не слышала. Я продолжала ломать все в руках, понимая, что так делаю и по жизни - ломаю всё, что мне даётся. Он был прав, я виновата, что доверилась... Не мог человек вмиг так поменяться и из несерьезного бабника прервратиться в верного и влюбленного принца. - Это все чушь! - заорала я, и об стену в этот момент с моей подачи разбилась настольная лампа. Годами накопленная боль сейчас просто выходила наружу с этими психами и криками, я совершенно не контролировала свои эмоции в данный момент. Чем больнее я себе сделаю, тем лучше, чем сильнее я что-нибудь разобью или сломаю, тем легче. Под руку попалось карманное зеркальце, я уже замахнулась и намеревалась кинуть, как... Просто не смогла. Рука сама по себе опустилась, ноги подогнулись, и я снова рухнула на колени, посмотрев на отражение в нём. Как только увидела своё лицо, так и в памяти сразу всплыло наше с Росом отражение, как мы с ним стояли у него в квартире и он говорил, что мы... Застонав, бросила зеркальце на кровать и просто легла на ковер головой вниз, все так же продолжая дико рыдать и безумно трястись. Из меня как будто выкачали воздух, кулаки сами по себе сжимались и ударялись о пол, я стирала костяшки пальцев в кровь, но ничего не чувствовала. Меня все предают: отец, мама, Рос... Самое болезненное - предательство Роса, его обещания и клятвы до сих пор звучали в ушах, а лицо стояло перед глазами. Он обещал меня от всего защищать, но не от самого себя. И еще раз... Даже несмотря на все это я могла смело сказать, как я его люблю, как он мне нужен, как я готова на всё, лишь бы он сейчас просто оказался рядом. Представив его с другой девушкой, их совместное утро, прогулки, поцелуи... меня начало снова колошматить из стороны в сторону, тошнить только от одной мысли его с другой. Мне не верилось, что больше не я буду рядом с ним, не меня он будет касаться, не с ним мне просыпаться по утрам... Я вспоминала каждую мелочь, каждый наш разговор, постепенно успокаиваясь. Выхватывала из своей памяти такие осколки наших совместных воспоминаний, которые, казалось, были мало важны раньше, но сейчас казались самыми теплыми и родными. После этой истерики... Мне стало действительно легче. Я просто понимала, что выдохлась, чаша терпения была переполнена, маленькой девочке надоело внутри ждать своего освобождения. Сегодня я была честна сама с собой. И все же, я, наверное, совсем дура конченная, совсем непроходимая идиотка, но я отказывалась верить в слова Роса о том, что это было все ложью. Он не мог так умело изображать искренность в его глазах, не мог подделывать эти случайные нежные взгляды, не мог играть эту заботу и надежность, которую мне давал. Я бы и поверила скорее всего, если бы не наша первая ночь. Он был готов ждать, он был готов поставить мои чувства и потребности выше своих, он увез меня сразу же, как я позвонила после драки с отцом... Он делал все, чтобы нас с ним не нашли и ночами не спал, потому что придумывал запасной выход из ситуации. Это не было геройством, как он выразился, это было подлинным. И ревность тогда в гостинничном лифте, защита... <I>Как им было хорошо с друг другом и не в кровати, Но они разные и тут природу не обогнать им. Ей говорили, убеждали, что довольно - мол, хватит, Но она думала, что вместе они небо обхватят.</i> И слова о том, что я идеальная, будто бы созданная специально для него... Это не могло быть ложью. Либо он врёт мне, либо он врёт самому себе. И я обязательно все выясню, надоело быть девочкой для битья. Я хочу только Роса с собой рядом и буду хотеть его всю свою жизнь. Либо он, либо больше никто. POV Ростислав Я чуть не сорвался, я чуть не сказал всю правду, когда Рита начала меня бить по лицу и кричать, что любит. Девочка моя... Что бы я ни сказал, она отказывалась мне верить... Я чувствовал себя последним мудаком, когда говорил ей все эти лживые слова, я переступал через себя и старался мягче всё это преподнести, но она не понимала. Просто не понимала и отказывалась принимать мою ложь. Просила сказать правду, а я... А я продолжал врать своей маленькой девочке еще больше, еще больше причинял ей боль и выводил на слёзы. А этот работающий диктофон на телефоне в кармане просто прожигал его. Еще чуть-чуть и я бы сорвался... Но видеть её слезы, надежду в карих красных глазах было невыносимо. Я действительно клялся её защищать и никогда не оставлять, а сам нарушил это слово. Рита боялась даже поверить, она узнала меня очень хорошо, раз практически выбивала из меня признание. Черт, если бы она только знала, что все это - только ради её блага и спокойной жизни. Конечно же, ей больно, я ведь ничем не лучше её отца... И сейчас, сидя в каком-то первом попавшемся баре, я снова пил, заливая свою боль аклоголем. Смотрел на её фото у себя в телефоне, где девушка счастливая сидела в кафе и мило мне улыбалась. Я помню даже, как она не хотела смотреть в камеру, стеснялась и отворачивалась, тогда я ей сказал, что задница у официантки зачётная. Я лгал, я даже не смотрел ни на одну официантку, просто хотел, чтобы она повернулась ко мне и не поверила, улыбнувшись и попав в кадр. Рита и не поверила, покачала головой и сказала, что я бесстыжий врун. Боже, насколько же она тогда была права... Какая же ирония, будь она проклята! Я прекрасно понимал, что после Риты на своей личной жизни можно смело ставить крест. Я больше не найду такую, она была идеальна во всем, даже сейчас она повела себя идеально - девушка не поверила и продолжала бороться, пока я окончательно не выгнал её из класса. Она отдала всю себя мне, раскрылась полностью: сначала показала то, что она не тихоня и может дать отпор, если её разозлить; затем показала, что она женственная; показала свои чувства; доверилась, подарила мне свою девственность... И ведь раньше я бы испугался связаться с девственницей, но я хотел, чтобы она была моей, хотелось быть её первым и, (как наивно), последним мужчиной. И пусть все твердят, что я идиот, и такой любви не существует, рано или поздно все перегорает... И я не видел таких сильных чувств никогда, но всегда знал, что где-то она есть, идеальная для меня, идеальная во всех смыслах. И когда я, наконец, её встретил, то просто не удержался, не подождал хотя бы год, а сразу захотел быть рядом и забрать её себе, не подпустив никого. Вот моя главная ошибка, я просто не подождал. И вот исход - то, что случилось с нами. Я вновь пил и так и не пьянел, злость на самого себя скапливалась в моих мыслях с каждым опрокинутым в себя стаканом. Я бы сделал все ради неё, пусть бы меня посадили, я уже готов был к этому, но не был готов к тому, что папашиной целью станет она. Рите он не мог искалечить всю жизнь из-за своего эгоизма, как бы ни любил. Но все же несмотря ни на что, я пообещал себе, что сдержу свою клятву - я буду всегда рядом и не оставлю её. Я никуда не уеду, я продолжу преподавать в школе, и пусть будет дико больно, но я не оставлю Риту одну. И если она снова прибежит за помощью ко мне, я всегда буду ей помогать, просто девушка не будет знать об этом. Буду изо всех сил играть мудака, страдать по ней, как конченный ублюдок, лгать, но она все равно будет под моей защитой. Все получится... К моему столу подошёл какой-то мудак в сером костюме, за ним еще двое в темно-синем и черном. Подняв глаза, я с сожалением отметил, что это именно тот, кого я час назад грозился убить за всю ту боль, которую он причиняет Рите. Передо мной стоял Ковалевский старший, он усмехнулся, глядя на мой пустой стакан, где были чистые виски со льдом, и сел напротив, кивая: - Да неужели она тебя так зацепила? Мужикам не пристало оплакивать баб... Даже интересно, чем она тебя так охомутала? Хах, ладно, давай к делу. Запись принес? - после его слов и особенно его второго вопроса охота была по зубам этому придурку съездить, и я даже сжал кулаки на столе, но не позволил своей злости выйти из под контроля. Отец Ковалевской вряд ли будет ко мне лоялен, если набью ему его противную морду... Я просто молча достал телефон, включил запись и протянул ему. Мужчина сделал погромче и с крайним интересом начал вслушиваться в наш с Ритой записанный разговор. Эта паскуда улыбалась, когда его дочь начала громко плакать, а когда услышал звук пощечины, то и вовсе рассмеялся. Для него все это было забавой, и я был готов ему за это голову в его же зад засунуть, потому что для меня это нифига не игра. Я действительно переживал и переступал через себя, выдавливая каждое лживое слово... - Конечно, не та причина, которую я ожидал услышать... Но в конце ты выгнал её, она испугается и больше к тебе ни на метр не подойдет. Это хорошо, - сделал свой вывод отец Ковалевской, его карие глаза тут же заблестели, он продолжил: - Ты же помнишь, что от тебя требуется? Больше не появляешься в её жизни, иначе я отправлю её туда, откуда тебя вывозили на носилках, друг мой. Мне плевать, даже если я увижу хоть один ваш разговор, даже если это будет прощальным свиданием... Я на следующий же день увожу её в тот гребаный интернат, ты меня понял? И если я пойму, что вы меня, детки, обманываете... Тогда я накатаю на тебя заяву в полицию, засажу, а её с матерью выгоню из дома, пойдут побираться. Надеюсь, мы обойдёмся без глупостей. Я снова сжал челюсть вместе с кулаками и глубоко втянул в себя воздух, чтобы попытаться в очередной раз сдержать свои эмоции и не наброситься на мужчину. Когда понял, что готов дальше спокойно разговаривать, то сказал: - Я своё условие выполнил и выполню, выполните своё. Не трогайте её, не смейте даже пальцем прикасаться. Еще раз повторю: я просто заживо тебя закопаю, если хоть один волос с её головы упадет. И давай свой чертов договор, хватит размахивать этой сраной бумажкой! Усмехнувшись, папаша Ковалевской протянул мне скрепленный скрепкой договор, я внимательно прочитал его, даже горько улыбнулся его нелепости, но подписал там, где надо. Теперь я официально подписал бумагу о том, что больше не приближусь к Рите и не заговорю с ней. Конечно, когда ты её классный руководитель - это будет трудно сделать, но её папаша ни о чем не узнает в любом случае. Он слишком занят своим самолюбованием и вылизыванием своего зада, прежде чем заметит, что я остался работать в этой же школе. Когда мужчина, кивнув и заверившись, что я подписал там, где необходимо, ушёл вместе со своими двумя обезьянами, я вздохнул с облегчением и заказал еще стакан виски. Эта ночь будет долгой... И как и ожидалось, на следующее утро я проснулся с болючей и тяжелой головой, но все равно на автомате быстро собрался и поехал на работу. Взятые отпускные дни закончились, пора было возвращаться к своим классам и урокам. Было страшно, страшно снова увидеть Риту. Признаюсь, что полночи я не спал и мучался, рука постоянно тянулась к телефону, чтобы позвонить. Я боялся, что вдруг она в порыве что-нибудь с собой сделает или опять уйдет из дома? Вдруг сцепится с отцом и он снова поднимет на неё руку? Я очень беспокоился, прокручивал в голове каждый вариант событий и сразу пытался найти в каждом из них выход, чтобы ей помочь и не нарушить соглашения. А еще я пообещал себе, что обязательно распечатаю ту фотографию Риты с кафе... Просто так, пусть будет. И нет, я не буду на неё смотреть и плакать, как мне на следующий день сказал Сеня в своем кабинете. - Видишь, самое сложное позади, ты ей признался. Конечно, сомневаюсь, что это конец, она еще пройдет стадию страданий, потом будет дико на тебя злиться, но потом должна отпустить. Да и ты к этому времени охладеешь, и все, - пожал плечами друг и по совместительству учитель английского, у которого сейчас тоже как раз было «окно» в расписании и который заполнял один из классных журналов, надев смешные очки на поллица. Я закатал рукава своей светло-зеленой рубашки чуть выше локтя и, опираясь задницей о парту, покачал головой: - Не охладею. Мне кажется, я никогда от этого не отойду, Сень. Я не знаю, как я буду вести у неё уроки, как стараться не обращать на неё никакого внимания и вести себя, как будто бы ничего не было? Как относиться к ней, будто бы она обычная ученица? Да это нереально, я где-нибудь да проколюсь. Особенно я боюсь ей признаться во всем, боюсь рассказать про этот договор. Ведь, получается... - я замолчал, уставившись в окно и подбирая нужные слова, - я дам ей ложную надежду на то, что когда-нибудь мы будем вместе. Черт, я вообще запутался в этой ситуации! - запустил руки в волосы и оттянул их, из-за нервов не чувствуя никакой боли. - Я уже не различаю, кому я должен солгать: ей, себе или её отцу! - Тшшш, - протянул Сеня, все так же не отрывая взгляда от своего журнала, - не кипятись. Пока старайся не думать о том, что ты виноват. Ты не виноват, Ростик, хватит себя мучить и изводить. Я тебя таким еще никогда не видел, успокойся, дыши глубже. Поживи своей прежней жизнью без неё: походи в бары, погоняй на своей супер-быстрой тачке, поучаствуй в гонках, как ты любил, не знаю... Встреться с друганами. Отвлекись уже от неё, Рита - не вся твоя жизнь, а ты - не вся её жизнь. Тебе надо наоборот отпустить эту ситуацию, раз ты боишься в любой момент ей проколоться... - пожал плечами друг и кинул в меня кубиком-рубиком: - На вот, собери, я уже долблюсь с ним второй день. Я усмехнулся и начал пытаться его собрать по цветам, но в итоге все равно мыслями был полностью в своих воспоминаниях и начал снова капать на мозги Сене своим нытьем: - Ты не видел просто вчера эту сцену. Серьезно... Я говорил, что её не люблю, она со слезами на глазах давала мне пощечину и говорила: "Еще раз это скажи!" И так три раза, пока я чуть не сдался. Она настолько мне не верила, что решила довести меня до гнева, чтобы тогда я уж точно сказал правду. Она ведь прекрасно знала, что в таком состоянии я себя не контролирую и всегда мелю, что на уме. А думал тогда только о том, что я моральный урод и лжец. Если бы она еще раз сказала, что любит меня или что не верит, я тебе отвечаю, я бы во всем признался. Я не могу смотреть на то, как моя девочка плачет... - я тяжело вздохнул и уже на автомате собирал этот фигов кубик-рубик, но он ни в какую. Очень похоже на мою жизнь: как бы ты не вертел, как бы ты не радовался, все равно одна деталь, один цвет не совпадет. А чтобы он совпал, нужно поменять все остальные... - А ты знаешь, о чем думай в такие моменты? Представляй просто её слезы и её жизнь в той школе или интернате. Представляй, как бы она смотрела на тебя, если бы ты выбрал для неё такое решение. Я сомневаюсь, что она бы тебя простила после такого, Рос. Я чисто ради интереса его погуглил, и там учителей и за рукоприкладство увольняли, и за распространение наркотиков, и ученик учительницу там убил за то, что она не ответила на его чувства... Пырнул ножом, прикинь? Вот кстати это недавно было. Представь её там, и сразу перехочется рассказывать ей всю правду. - А ведь он, сукин сын, был прав, вряд ли бы Рита меня простила, если бы я отказался оставить её в покое. Даже мысли о том, что она могла оказаться в этом реально чёртовом интернате, меня убивали и доводили до ручки, что уже говорить о реальной ситуации. Я глубоко задумался над словами Сени, как он вставил свою реплику: - Нет, вот честно, я, конечно, подозревал еще в институте, что, будучи учителем, ты по-любому трахнешь одну из учениц, но то, что ты влюбишься в одну из них... Это вообще для меня за гранью реальности, я до сих пор тебя не узнаю, - покачал своей головой друг и развел руками, делая удивленное лицо, но тут же снова он вернулся к работе. - Я сам себя не узнаю, не поверишь, - ответил я, все еще пытаясь разобраться с той игрушкой, которую Сеня мне подкинул. Нет, ну ей-Богу, тупая штука, не хочет собираться. Где-то в коридоре послышался звонок с урока, но мы не особо обратили на него внимание. - Просто я тебе уже говорил, что я повзрослел сразу с ней лет на десять, два ребенка в паре - это как-то не слишком надежно, тем более когда ваши отношения запретны. - О, ты наконец-то понял, что такие отношения запрещены? Чет поздновато, тесак бы все равно не помиловал, - заржал Сеня, и я подошёл к его рабочему столу, достал ручку из органайзера и кинул ему прямо в рожу со словами: - Заткнись, жопа обезьянья. Бесчувственная жопа. - И вернулся снова к первой парте, садясь на неё. Вот дверь открылась, в класс начали заходить знакомые ученики. Сеня жестом мне показал валить отсюда, я взял и запульнул прямо ему в голову кубиком-рубиком. Он сматерился, из-за чего послышались приглушенные смешки подростков. А я с улыбкой резко повернулся и хотел было направиться к выходу, как с кем-то вдруг столкнулся. Опустив глаза, наткнулся на такой родной и печальный взгляд карих глаз. Передо мной стояла Рита, совершенно без косметики с опухшими глазами, в легкой майке, серой кофте и черных джинсах. Волосы были распущены прямо так, как мне нравилось: по плечам и спине длиной до пояса. Она не сводила с меня своего удивленного взгляда, я же не мог пошевелиться, будто бы ноги отяжелели и приклеились к полу. Руки горели, настолько хотелось притянуть её к себе и обхватить ими тонкую талию, но, увы, я не заслуживал этого больше... - Кхм-кхм, Ростислав Викторович, столик в столовой не забудьте для нас занять на следующей перемене, и я бы не стал рисковать стоять в моем кабинете сейчас, у меня дикий соблазн зафетелить рубиком тебе в глаз, - Сеня разрядил напряженную обстановку и молчание своим умелым замечанием, ребята снова засмеялись, а я опомнился и, обходя Ковалевскую, практически выбежал из кабинета. И я знал, что она смотрела мне вслед, спина горела под её пронизывающим взглядом... Моя девочка не спала сегодня ночью, плакала, судя по её опухшим глазам... Я тоже не спал, постоянно вспоминал и беспокоился, жаль только, что она этого не узнает.