Амортизация сердца

Песня: Three Days Grace - Pain. (будет в паблике) ____________________ POV Маргарита - Ковалевская, а ты знаешь, что я тебя теперь везде достану? Собирайся! Че встала, как у меня утром? Давай, давай, летс гоу, болт "home"! - начал он махать... Ружьем. Это было реально ружье! Только какое-то странное... Игрушечное?  - Ковалевская, хочешь, чтобы я прямо здесь тебя отстрелял? Хотя я не против... - Вы что здесь делаете? - удивилась я. -  Вы как здесь оказались? Что за оружие? Вы совсем, что ли?! Он уже был не в рубашке, а в серой футболке и в той же серой толстовке. - Ой, не гунди тут, а собирайся, тебя целый автобус с классом ждет, а ты тут выкобениваешься. Давай, одевайся там в шортики короткие, в маечку... - усмехнулся Ростислав Викторович. - Оружие, оружие... А! Ты про это, что ли? Так это же пейнтбольный автомат, тупень! - Я никуда с вами не поеду, - неуверенно сказала я, проигнорировав его оскорбление в мой адрес. Ростислав Викторович удивленно выгнул брови: - Мне тебя самому переодеть? Давай, я только "за", моя сладкая! - Да что вы себе позволяете? Немедленно покиньте мой дом! - уже более громче и увереннее произнесла я. - Да что ты? - с детской улыбкой на губах спросил он. - Ладно, а может, мне рассказать директору, как вы смылись с уроков? Я могу еще окно в женском туалете припомнить, хочешь? Ну вот, я тоже, короче, не хочу стучать, так что давай, переодевайся, и мы по-доброму поедем на Пейнтбол. - При этих словах у него был такой добрый и вкрадчивый голос, что не верилось, будто это говорит этот человек, этот козел.  - Как вы узнали? - тихо спросила я и опустила глаза в пол, сгорая от стыда. Это же надо так... Как он увидел? Ну как?! - У стен есть уши, а у меня глаза на затылке, - усмехнулся учитель. - Ну все, давай, переодевайся уже. Мне ничего не оставалось делать, кроме как пойти переодеваться в эту спортивную дебильную одежду! Хотел шортики и маечку?  Назло надела огромную серую толстовку, узкие серые спортивные штаны и кеды. Все закрыто по максимуму, не буду доставлять удовольствие этому рылу с автоматом... Игрушечным! Волосы затянула в тугой хвост и осталась довольной. Мой взгляд уже упал на тюбик бесцветного блеска на столе, но подумала, что буду выглядеть так же вульгарно, как и остальные наши Барби. Да и этот Ростислав Викторович сразу начнет подкалывать, типа ради него... Нет уж! Я, захватив телефон в руку, спустилась и вниз и застала необычную картину. В гостиной на диване сидел Ростислав Викторович, вытянув ноги на столе, и пил кофе! Он хоть понимает или осознает, что в гостях? Он заметил меня в дверном проходе и, ухмыльнувшись, спросил: - Мне сказали чувствовать себя, как дома, ты же не против? - Ноги со стола уберите, - проворчала я и закатила глаза. Какой же он все-таки... - Ну я же почти дома, - продолжал улыбаться учитель.  Лицо у него такое смазливое, так и хочется в него плюнуть. Сидит, кофе пьет еще... - Вы же говорили, что нас целый автобус ждет, может, мы пойдем уже?  - спросила я и посмотрела на него. Ростислав Викторович тщательно наблюдал за мной. Я наклонилась в левую сторону, он перевел глаза в левую сторону, я наклонилась в правую, и он тоже глазами повел вправо. Я встала ровно, уперев руки в бока, и он заржал, на весь дом! В конце концов, я подхватила сумку с телефоном и деньгами и вышла в прихожую, чтобы одеться. Ростислав Викторович, не медля, отправился за мной. Надевая свою черную кожаную куртку, он сказал: - Ковалевская, почему не в шортах? Твои одноклассницы мне сегодня устроили праздник для глаз. Каков нахал! Как он смеет вообще? Я сухо ответила: - Я вам такого удовольствия не доставлю, педофил... Последнее слово вырвалось совершенно случайно, я прикрыла рот рукой и с ужасом посмотрела на него, ожидая упреков и скандала, но ничего такого не произошло. Парень только улыбнулся и сказал: - Есть немного. - Что?! - воскликнула я, но учитель уже вышел за дверь, громко хлопнув ею, еще послышался его приглушенный смешок. Я еще чуть-чуть постояла с раскрытым ртом и тоже, надев куртку, вышла. Я думала, он шутит насчет автобуса со всем классом, но, действительно, за воротами нашего дома на дороге стоял именно он. Я подошла ко входу в автобус, у которого уже стоял и самодовольно улыбался новый учитель. - Ковалевская, скажу, что ты долго не могла выбрать, что одеть, советуясь со мной, - усмехнулся он. - Аррр, - рыкнула я и прошла в автобус. Все сразу загундели, громко заговорили.  Я раздумывала, куда же мне сесть. Полностью свободных мест нигде не было, а где и были, то их обладатели явно не желали бы со мной сидеть. Наконец, кто-то помахал мне рукой и позвал: - Рит! Я посмотрела на зовущую и, улыбнувшись, направилась к Алине. Только села рядом с ней, как она проворчала: - Он мудак! Я удивленно вскинула брови и посмотрела на нее, ожидая объяснения таких эмоций. Но сама же поняла, в чью сторону они были направлены, поэтому ответила: - Согласна. Наш объект разговора тем временем зашел в автобус и встал в самом начале лицом к нам. - Так, повторяю один раз, так что разиньте свои уши, засранные у девушек косметикой и шмотками, а у парней видеоиграми и др... Девушками. Сейчас мы едем за город, на полигон для Пейнтбола. Объясняю все правила сейчас, чтобы вы потом не отмазывались, мол, порвали свою задницу и вам было не до того, что вам их объяснял инструктор.  По автобусу прокатился громкий смешок класса. - Хватит ржать, как задроты перед "Камеди клабом".  Снова все рассмеялись. А учитель стоял с невозмутимым лицом, как будто так и надо себя вести перед учениками. Он только лишь слегка улыбался, что меня бесило... Я закатила глаза и откинулась на сидение, стараясь даже не слушать его, но мне плохо удавалось. - Так, первое, это никуда не отходить за пределы полигона и автобуса без моего разрешения. Кудрявый, че руку поднял? Ссать ходить тоже с моего разрешения. И действительно, одноклассник тут же опустил руку, и все засмеялись. - Далее, во время игры ни в коем случае не снимать экипировку, в особенности шлем. Иначе останетесь без глаз и зубов, хотя это зависит от меткости и тупости стреляющего противника. Не стреляем ни в коем случае в животных, это на всякий случай, вдруг голодные еноты хотят сожрать вашу задницу, но вы не стреляйте. Третье, на ком виден след от краски и в него попали, то тот выходит с поднятыми руками на середину полигона, говорит фамилию, команду и выходит из игры и с полигона. Мы не забираем ружья из игры ни в кое случае, вся выдача оружия и их сдача будет фиксироваться в письменном виде. Фух, вроде бы все, а нет... Четвертое или пятое, неважно, но Ковалевская сидит рядом со мной, все. Можем отправляться. - Почему именно я? - возмутилась я. - Потому что я тебя обожаю, моя сладкая, - самодовольно, как всегда, улыбнулся учитель. Все так сразу уставились на меня, а потом на него. - А я вас ненавижу, и отстаньте от меня! - прошипела я, но слышно было на весь автобус. - Нет! - веселым голосом ответил Ростислав Викторович и кивнул на первые сидения автобуса: - Давай, шевели булками. Я уже, было, открыла рот и хотела осыпать его ругательствами, но он приподнял одну бровь и спросил: - Мне тебя на руках перенести? Мне нужно убедиться, что по дороге на Пейнтбол ты не наделаешь глупостей и не спрыгнешь в окно на ходу, как сегодня в женском туалете... - после этих слов все удивленно посмотрели на него. - Упс, я это вслух сказал? Ковалевская, изви... Ах, да, я же говнюк, а говнюки никогда не извиняются. Давай, шлындай сюда. Я тяжело вздохнула, безнадежно посмотрела на Алину и поплелась  к первому ряду сидений. Села у окна, достала наушники с телефоном, включив музыку, откинулась на сидение и закрыла глаза. Ростислав Викторович сел рядом, бесцеремонно вытащил наушник из моего и уха и надел его сам. Я резко повернулась и недовольно посмотрела на него. Он спокойно перевел взгляд на меня и начал напевать песню, которая играла в наушниках: - Pain, without love Pain, I can’t get enough Pain, I like it rough ‘Cause I’d rather feel pain than nothing at all. Боль, без любви... Че-то там боль, не могу насладиться... Боль, я люблю че-то там... я лучше буду чувствовать боль, чем ничего, - пел он. - Песня прям про Сашу Грей. Я закатила глаза и отвернулась к окну, сложив руки на груди. - Ты знаешь, кто такая Саша Грей? - спросил он и наклонился ко мне. - Нет, - проворчала я и, резко повернувшись, продолжила: - И знать не хочу! - Как можно не знать Сашу Грей?! - удивился он. - Ты что, совсем не извращенка? Я промолчала, а он рассмеялся и облокотился спиной на сидение, так и не отдав наушник. Всю дорогу он напевал песни, которые играли. Меня немного напрягало это, но пусть лучше поет, чем говорит, а то задолбал же... Когда приехали, то Ростислав Викторович встал и объявил: - Выгружаемся, только, Рапунцель, - он кивнул на рыжего кудрявого мальчика, - кудряшками потолок не задень. Рустам один заржал и пошел к выходу.  - А ты че ржешь? А ну пшел отсюда! - Ростислав Викторович пнул парня под зад, и тот практически скатился со ступенек под смешки класса. Я спокойно вышла из автобуса и остановилась у толпы. Ко мне подошла Алина и спросила: - Сильно доставал? - Наушники мои слушал и пел, - проворчала я и покосилась на махающего рукой учителя. - Автобус и за мной заехал... - недовольно протянула брюнетка. Я понимающе закивала головой, и мы двинулись к учителю, который созывал всех в одну кучу. Ростислав Викторович провел нас на полигон, где нас уже ждали два инструктора. Сначала нам выдали экипировку и велели ее сразу надеть, только потом они уже начали рассказывать нам правила. А ведь в этой форме ужасно жарко... Это камуфляжный огромный костюм с прочным и таким же большим шлемом. Он постоянно с меня сваливался, но я мужественно терпела, ведь за мной наблюдал Ростислав Викторович.  Нам объяснили правила игры, из которых я поняла только половину. У первой команды на руках голубая повязка, а у второй - красная. Игра ведется до последнего игрока одной команды. Есть укрытия, пару одноэтажных зданий, чтобы укрываться. Шарики были двух цветов, у синей команды - синие, у красных - красные. Если пристрелить своего, то он все равно удаляется с игры. Нас начали делить на команды, мы с Алиной попали в одну команду - к красным, и обе возликовали. Похоже, я нашла подругу... POV Ростислав Она такая ржачная, я прямо стоял и откровенно ржал, наблюдая за тем, как Ковалевская собирается прыгнуть с окна. Ну уржался просто, живот от смеха заболел так, как будто не срал месяц. Как она меня не любит, аж мурашки по коже, а мне нравится ее доставать. Как начнет сдерживаться при оскорблениях, так я выпадаю в осадок просто. Прикольная она, только монашка. Даже сейчас все ее одноклассницы стоят в коротких шортах, хотя уже октябрь, а она снова не как все. Не то, чтобы меня это бесило, нет, меня это забавляло, как игра. Наиграюсь и отстану от нее.  - Я буду в команде красных, - сказал я и тут ж получил недовольный и укоризненный взгляд Ковалевской. Да, детка! Началась игра, нас расставили по укрытиям, послышался сигнал начала игры - сирена. Недолгая, но и противная, хотя я привык, уже ведь с двенадцати лет занимаюсь этим. Я боковым зрением увидел Ковалевскую, она сидела рядом со своей подругой за соседней бочкой. Удачное место я выбрал... Послышались первые выстрелы и фамилии выбывших ребят. Если подруга Ковалевской уже вышла из укрытия и даже позвала с собой ее, то она же сидела, прижавшись спиной к этой несчастной бочке. Я тоже вышел из укрытия, пострелял пару раз - выбил двоих. Затем перекатился к соседней бочке, к которой прижалась Ковалевская. Она удивленно посмотрела на меня, а я сказал: - Держись за мной, а то обстреляют такую мелкотню трусливую. - А вы медведь неотесанный! - крикнула она, и я резко зашипел "Тш". - Нас могут услышать и спалить, трусиха, - шепотом усмехнулся я, за что был награжден злым убийственным взглядом. Шизичка... - Пусть услышат, мне ваша игра нафиг не нужна, - проворчала она и отвернулась. - Ладно, - кивнул я и снова, услышав приближающиеся шаги, приподнял голову над бочкой, проверяя, свои ли идут. Это были не свои. Я резко встал и начал палить по ним, затем так же быстро сел обратно, повернувшись к Ковалевской: - Учись, мелочь. - Сами... Мелочь! - прошипела она. - Я пошла сдаваться, пусть отстреляют! Я схватил ее за локоть и посадил обратно с восклицанием: "- Куда?!". Она села обратно и закатила глаза. А ведь слышалось все больше и больше выстрелов и фамилий. Я увидел какое-то движение перед нами и прищурился. Вроде наши... Но нет, это был один из синих. Он шел прямо к нам, уже поднимая ружье, но я оказался проворнее его и выстрелил первым. Попал чуваку прямо в сиську... Обожаю себя! По тому, как повернулась и посмотрела на меня Ковалевская, я понял, что последние мысли сказал вслух. - Извращенец, - сказал она. - Монашкой быть хуже, - ответил я ей и снова, выйдя из укрытия, начал палить. Сбил еще одну "синюю" девушку. Потом началась такая пальба, только и успевали орать фамилии выбывших. Я тоже не оставался в стороне, выбегал и подстреливал. Один раз меня чуть не подстрелили, но я успел перекатиться за бочку.  - Ковалевская, может хватит сидеть тут уже и, наконец, поможешь мне? - прошептал я. - Я? Вам? Помогу? Да никогда! Я тяжело вздохнул и сказал: - Ну ты хоть в дерево постреляй ради приличия, а то ведь стыдно оружие с полным магазином сдавать. Она подняла ружье, пальнула раза четыре в дерево и тут же его опустила. - Ладно, хотя бы так... - прошептал я и снова вышел пострелять. Только обратно сел за бочку, так послышалась очередная фамилия, и звуки стрельбы стихли. Просто стихли. Это означает, что либо мы победили, либо все отдыхают, словно бабули в санаториях. Я вышел на разведку, но никого не было на полигоне. Улыбнулся и, на всякий случай, вернулся за бочку, сказав Ковалевской: - Мы по ходу выиграли... - Да что вы? - наигранно удивилась девушка и поправила спавший шлем. - То есть мы одни? - По ходу да, - сказал я. - Сейчас выйдем вместе, скажем, что оба перестреляли, поня... - не успел я договорить, как Ковалевская мгновенным движением подняла ружье, нацеливаясь мне в лицо, выстрелила и попала прямо в прозрачную пластмассу для защиты глаз. - Сучка... - сказал я. - Ай-яй-яй, Ростислав Викторович, нельзя такие слова говорить, тем более учителю и уж тем более в присутствии его ученика, - совершенно спокойно сказала девушка. Я встал и крикнул: - Аверин, красные, выбыл! Помог встать Ковалевской с земли, и мы тут же вышли с полигона.  Действительно, уже никого не было. Все друг друга перестреляли, да и мы помогли... Ну как мы... Я! - От селедки чешуя... - проворчала Ковалевская. Я опять вслух говорю? За полигоном нас ждал целый класс, они были, мягко говоря, удивлены, что осталась одна Рита в игре, и были удивлены, потому что меня пристрелил же "свой", хотя вряд ли они догадаются, что это Ковалевская. Да уж, это унижение без ответа не останется! Как только все сняли экипировку и сдали оружие, я подошел к Ковалевской и сказал с явным сарказмом: - Молодец, ну ты просто палила, как никогда! Ты прямо тащишь! Типа горжусь своей ученицей, вся фигня... - Зато вы по деревьям только и палили, - ответила она и зашла в автобус. Засранка! Уже обратную дорогу я не стал ее мучать и не заставил вновь садиться со мной. Да и обдумать кое-что надо... Но мне ни о чем хорошем и не думалось. Лезли только мысли о мести этой маленькой монашке! Вздумала со мной шутить? Ну ладно, я тоже человек с фантазией, тоже могу сделать тебе сюрприз, Ковалевская... Всех привезли к школе, ведь долго будет каждого развозить по домам. Я вышел из автобуса последним, пересчитал всех и, оставшись довольным результатом, со спокойной душой, отпустив учеников, пошел к своему Ягуару на стоянке. Но по дороге столкнулся с мадам Ковалевской. Она попыталась меня обойти, но я загораживал ей путь в каждой стороне. Тогда она развернулась и пошла в противоположную сторону от меня. - Ковалевская, тебя подвезти домой? - крикнул я. - Нет, - послышался ее голос. - Монашки ответ, - рассмеялся я. Она развернулась и сказала: - Идиота вопрос, и отстаньте уже, наконец, от меня! Auf Wiedersehen. - После этих слов она развернулась и пошла. Я улыбнулся и крикнул ей вдогонку: - Ковалевская, с тебя еще маечка и шорты! А то ж я не отстану! Я же не ты, я извращенец!