Амортизация сердца

Ух, глава в 10 страниц, не стала разделять, на две главы, потому что всё тут связано) Но если тяжело читается, то сразу разделю, вы мне только скажите :) Спасибо всем, кто ждал) https://pp.vk.me/c623627/v623627190/b80e/GSyjUX56KiI.jpg - образы Риты и Алины Песня: Maistream One - Детка, это нравится. Приятного чтения!)))) ________________________________ POV Маргарита Весь остальной классный час я просидела в полнейшем шоке. У меня было ни малейшего желания в участвовать в этой авантюре! “Будки поцелуев”? Что за бред? Да на такое только девушки лёгкого поведения согласятся! У меня, в отличие от этого мучителя, есть ещё гордость и честь. Если он думает, что сможет меня так сломать, то не получится у него! Я пойду к директору и расскажу ему о всех планах этого козла! Вечером я опять подверглась пристрастному расспросу от родителей, их даже не смутило то, что мы ужинаем. - Маргарита, как у тебя с учёбой? – спросил папа, сидящий во главе стола. - Нормально, - ответила я и нахмурилась, ковыряя вилкой в тарелке. Аппетита не было совсем, а сейчас, чую, ещё больше испортится… - Это не ответ, - грозно сказал отец, окинув меня презрительным взглядом. Господи, спаси меня сейчас от него, пожалуйста! - Всё хорошо, у меня пятёрка по английскому, по алгебре две и по химии одна четвёрка, - ответила я, не поднимая даже глаз от тарелки. - Почему четвёрка, а не пятёрка? - У всего класса вообще двойки, там тема сложная, - объяснила я тихим голосом. - А меня не волнует весь класс, ты моя дочь, а не они! – начал повышать голос отец. Я выдержу, я выдержу, я смогу. Всегда могла, сейчас тоже. Мы с мамой вздрогнули, а она начала гладить отца по руке и шептать: - Толь, перестань, прошу тебя… - А ты чего её защищаешь? – начал папа испускать всю злость на маму. Вот так всегда, сначала он орёт на меня, а когда мать пытается меня защитить, то он ругается с ней… Ну почему мы не самая обычная семья, где все любят и уважают друг друга? Конечно, в семье Ковалевских испокон веков правили гордыня и деньги, а не любовь и уважение к близким. - Пусть сама на всё отвечает! Она должна учиться, и учиться на отлично! Маргарита, ты меня вообще слышишь?! – Папа уже встал со стула и начал ходить по столовой кругами, крича. Мама тоже встала, подошла к нему и начала гладить по плечу, тихо шепча: - Давай не сейчас, пожалуйста, Толь. Я тебя умоляю. - Не трогай меня, прекрати защищать эту малую бестолочь! – Скинул отец её руки со своих плеч и повернулся ко мне. – Только попробуй мне не исправить эту четвёрку, я обещаю, я тебя лично придушу! – пригрозил отец. – Бестолочь… Я не выдержала и, хоть мама и смотрела на меня молящим взглядом, чтобы я молчала, но я всё-таки решилась сказать: - Не смей меня так называть. Отец тут же изменился в лице и с особой злостью и гневом пошёл на меня: - Ты ещё возмущаться будешь, дрянь мелкая? Да я всю жизнь только и делаю, что пашу, как раб на галерах, а всё для тебя! Для твоего блага, для твоей будущей жизни, для твоей будущей работы и образования! - Рита, помолчи, пожалуйста, - тихо попросила мама, глядя на меня глазами, полными слёз. - Правильно, молчи, когда с тобой отец разговаривает, - процедил сквозь зубы папа. - Я тогда вообще лучше уйду, - ответила я и выбежала из столовой, хоть и слушала возмущённые крики отца, но всё равно не остановилась. Как только зашла в свою комнату, то тут же закрылась, легла на большую кровать и, прислонившись щекой к плюшевому мишке, закрыла глаза. Нет, я не плакала, давно уже из-за такого не плачу. Привыкла, что отец относится ко мне как к рабыне, которая будет делать всё по его приказу, забывая о своих чувствах. Иногда я просто не выдерживаю, нервы сдают, и я начинаю хоть как-то отбиваться. С нетерпением жду, когда я окончу школу и смогу жить самостоятельно. Но ведь и там отец будет меня контролировать… Я достала телефон и, засунув наушники в уши, начала слушать музыку. Грустный рок, то, что надо. Так и уснула, даже не переодевшись… Утром я встала очень рано, всё потому, что уснула совершенно не поздно. Даже родители ещё спали. Я, чтобы не нарваться на очередной скандал, быстренько умылась, оделась и выбежала из дому. Одно не учла: охранники. Они уже все стоят на посту, как бы их сплавить? - Молодой человек! – крикнула я парню, сидящему в будке рядом с воротами. Он тут же, по-моему, проснулся и понёсся ко мне. - Да, к вашим услугам, - улыбнулся мне здоровенный бугай. - Эм… здравствуйте, не могли бы вы мне помочь? У меня в доме, в коридоре, стоит сумка тяжёлая. Я одна её не вынесу… не могли бы вы мне помочь? Вы идите, а я тут подожду, хорошо? – спросила я сладким голоском, чтобы он уж точно повёлся. Мужчина расплылся в улыбке и ответил: - Конечно, сейчас принесу, не беспокойтесь. – После этих слов охранник зашёл в дом. А я, пока он не вернулся, быстро побежала к его охранной будке. Там нашла подходящую кнопку и открыла ворота. Знаю, отец меня убьёт, когда узнает, но хуже будет, если я останусь сейчас. Тогда он совсем не пустит меня в школу, а если бы я сегодня не пришла туда, то показала бы себя трусихой для Ростислава Викторовича. А я не буду трусихой! И сегодня же разберусь со всем! Быстро выскользнула за ворота и максимально на большой скорости побежала к автобусной остановке. На моё счастье автобус тут же подъехал, и я удачно села. Только проблема была в том, что именно этот первый попавшийся автобус не доходил до остановки моей школы, поэтому мне пришлось добрую половину пути идти пешком. Иду себе спокойно и вдруг слышу визг газа и колёс, очень громкая музыка раздаётся из чёрной спортивной машины. Она показалась мне знакомой, чему я удивилась. Обычно мне плевать, кто и на каких машинах разъезжает, а тут… Услышала громкую песню: - Я предложу ей самый жаркий секс, Захвачу ее домен, Запутаемся в простынях и примем этот кайф. А дальше на танцполе среди массы танцующих тел Устроим фантастический драйв И давай. Мы до самого утра будем отдавать себя. Ты пьяна, но я люблю твои пьяные глаза. За любовь, за марафет мы с тобой на брудершафт. Этот город не уснет. Люди просто на ушах. И вот она, вот она, вот она! – Самое странное то, что водитель явно подпевал, причём очень громко! Когда машина подъехала ближе, то я с ужасом осознала, почему же мне она оказалась знакомой. Это машина того козла! Этого говножуя Ростислава Викторовича! Ой… Послышался визг тормозов, музыку приглушили. Я не останавливалась и продолжала идти по дороге, хотя и задержала дыхание. Он меня узнал. - О-пачки! Какие люди в Голливуде напловудили в пруду! – послышался знакомый уже столь надоевший голос учителя. – Ковалевская, доброе утро! - Ага, прям, - буркнула я и отвернулась, продолжая идти. Ростислав Викторович медленно ехал, почти наравне со мной. Меня это начинало потихоньку раздражать. Делать ему нечего? Ну пел песенки про сек… про пошлятину, так пусть едет дальше и продолжает петь! Так нет же, надо обязательно меня подоставать! - Садись, подвезу, - сказал Ростислав Викторович. Я резко повернулась к нему, оглядела учителя, который сейчас улыбался во все свои щелки между зубов. В чёрных очках, крутой такой, на спортивной машине… а сам козёл невиданный! - Да ни в жизнь! – ответила я и пошла дальше. Конечно, Ростислав Викторович просто так не отстал от меня. - Ковалевская, ты че такая противная, а? Я же по-доброму, - продолжал докапываться до меня учитель. - Ростислав Викторович, будьте добры, продолжите свой путь уже без меня, - попросила я вежливо, хотя так и хотелось плеснуть в него оскорблениями. - Ладно, Ковалевская, кстати, помнишь про свою работу сегодня? Ты сегодня у нас “Мисс-целовашка”, не забывай, - усмехнулся Ростислав Викторович. - Такое не забывается, - проворчала я и, показательно надев наушники, пошла быстрее в сторону школы. Слава Богу, он отстал. Только когда проезжал мимо, то махнул рукой. В гардеробе ко мне кинулась Алина, чуть не сбив с ног: - Ты тоже, да? - Что тоже? – не поняла я и сняла своё чёрное пальто. - Ну в этом “Дне поцелуев” участвуешь? Этот новый учитель говнюк сказал, что тоже. Вчера мне позвонил, сказал, что прогуливать в баре нехорошо и оповестил, что буду участвовать! Говнюк самонадеянный! Чтоб его Ягуар к чёртям голуби обосрали! – злилась Алина. - Да-да, я тоже об этом мечтаю, а лучше б было, чтобы его, а не машину… - пробормотала я, а затем мы с Алиной вместе рассмеялись. Она была сегодня в коротком красном платье на бретельках, его можно было даже назвать клубным. Оно открывало все её достоинства, которые я бы и в жизни на людях так открыто их не показала… - Ты вот так в таком виде будешь всех целовать? – спросила Алина. Я оглядела себя в зеркале: чёрное платье с закрытым горлом и длинными рукавами длинной мне до колена, тёмные колготки, балетки, чуть-чуть разлохматившийся хвост… - Ну да, а что? – спросила я, не думая. – Ой, то есть, никого я не буду целовать! Сейчас же пойдём к директору и откажемся! - Да! – кивнула Алина. – Пойдём быстрее… - Она взяла меня за руку и вывела из гардероба. Алина случайно толкнула нашу одноклассницу, которая была одной из наших трёх “Курочек”. Та сразу шикнула: - Шлюхи! - Молчи, открывашка междуногая, - ответила ей Алина, и мы вышли. - Ух ты, круто ты её… - восхитилась я. Редко, кто мог заткнуть наш курятник, одна Алина. Вот как у неё так получается? Почему я так не могу?! - Знаешь, среди таких тупорылых поживёшь, ещё не тому научишься… - пробормотала Алина. Естественно, сегодня в школе все обращали внимание на нас. Точнее на Алину сначала, на её платье, её части тела, а потом уже на меня, идущую рядом с ней. Я даже услышала: “А что эта ботаничка с Алинкой ходит? Кстати, и она ниче так…” Я сразу раскраснелась, и Алина тоже, видимо, это слышала, потому что махнула рукой на них. Мы зашли в кабинет директора, и я спросила: - Фёдор Иванович, скажите, пожалуйста, а ведь тем, кого выбрали главных для будки поцелуев, можно отказаться? - Да, - подтвердила Алина. Ух, поддержка мне сейчас не помешает! Директор оторвался от телефонного разговора и, прикрыв трубку рукой, спросил: - Конечно, наверное. Вы хотите всех целовать? - Наоборот, не хотим, - ответила Алина. - А кто у вас классный руководитель? – спросил директор и снова начал что-то говорить по телефону. – Вот с ним и разбирайтесь, - это уже было сказано нам. - Пойдём, Рит, от него мы ничего не добьёмся, - тяжело вздохнула Алина и открыла дверь. - Но… - не успела я продолжить, как Алина схватила меня за руку и вытащила за дверь. - Конечно, этот жеребец белозубый глубоко насрёт на наши отказы, значит, будем действовать! - В смысле? – не поняла я и, нахмурив брови, посмотрела на Алину. Она подошла ко мне ближе и прошептала: - Знаешь, что сегодня к нам заявятся репортёры? Ну для этого фестиваля… так вот, это же как бы безобидное мероприятие. И теперь, если кто-то сделает это мероприятие слишком взрослым, то кого будут ругать? Классного руководителя того класса, который всё испортил! Нам просто надо сделать что-то из ряда вон выходящее! – объяснила Алина и хитро улыбнулась. - Например? – решила уточнить я. - Например, меня бесит длина твоего платья, пошли, - ответила подруга и снова, взяв меня за руку, повела по коридору очень быстрыми шагами. Сначала мы дошли до кабинета труда для девочек, Алина выпросила там портновские ножницы. На мой полный ужасом взгляд она лишь развела руками и снова улыбнулась. - А теперь в женский туалет! Я только ещё больше выпучила свои глаза на её реплику, но послушно пошла. Если Алина так отчебучила номер с нашей “Курицей”, то и эта авантюра, какой бы она ни была, тоже должна получиться! А потом поругают этого Ростислава Викторовича и выгонят из школы! А я лишь заживу своей спокойной жизнью, да! Идеальный план и идеальное преступление! Мы зашли в женский туалет, где была лишь только одна семиклассница. - Девочка, тебя как зовут? – спросила Алина, ставя свою сумку на подоконник. - Аня, - удивлённо, но ответила чёрноволосая девочка. - Меня Алина, а это Рита, - улыбнулась подруга. – Поможешь нам? Мы хотим тут Рите платье подкорректировать, но надо, чтобы кто-то помог. - Конечно, давайте, - закивала головой Аня. Сначала девчонки попросили меня снять платье вовсе, я сняла не без колебаний и просьб остановиться, пока не поздно, но Алина лишь говорила: “Всё пучком!” Я, так как была только в одном нижнем белье и колготках, зашла в кабинку. А то мало ли, зайдёт кто… Я слышала чирканье ножниц, и мне было страшно. А вдруг не получится? Вдруг я вообще останусь без одежды?! - Всё, выходи, стесняшка, - послышался бодрый голос подруги. Я вышла, и мне тут же протянули моё платье. Только оно было укорочено в два раза! Взглядом, полным ужаса и презрения, оглядела его, а потом под приказ Алины надела. Оно еле прикрывало мне пятую точку, но выглядело симпатичнее даже, чем было… но всё равно. Это ведь ужасно! Я как девушка лёгкого поведения! Последнюю мысль я и поспешила сообщить Алине. Та лишь кивнула: - Этого я и хотела, видишь, я тоже не монашкой выгляжу! Ой, прости… - Да ничего, - ответила я. – Ты думаешь, на Ростислава Викторовича наорут из-за того, что мы оделись как… - Шлюхи? – спросила Алина, а Аня хихикнула в ладошку. - Как… девушки лёгкого поведения, - сказала я. - Да. А вообще, я просто не понимаю, как ты прячешь такие красивые ноги под какими-то балахончатыми вещами! Ты же красавица, Рита! Так, точно, ты ещё и без косметики? Как в лоб дала бы! - Нет, только не косметику! – крикнула я. - Да успокойся, - ответила Алина и полезла в сумку. – Я ведь чуть-чуть, обещаю. Ага, чуть-чуть, тушь, подводка, тёмно-серые тени, бесцветный блеск… немножко, что уж тут! Кое-как, но Алина вывела меня из туалета под мои сопротивляющиеся выкрики. Им с Аней пришлось выталкивать меня из женского туалета. Как только мы вышли, то все сразу обернулись на стук двери и посмотрели на нас. Даже на меня. Меня же вытолкнули! Я уже хотела, было, побежать обратно, но натолкнулась на Алину: - Только шаг сделай, и ещё больше это платье прям на тебе обрежу! Я закатила глаза, тяжело вздохнула и под изучающими взглядами пошла вместе с подругой к расписанию. Первым делом мы пошли в наш классный кабинет, где должен был располагаться Ростислав Викторович. Пока мы туда дошли, нам десять раз просвистели, пять раз крикнули и три раза пригласили в клуб. - Вот видишь, как все сразу посмотрели на тебя новым взглядом, - улыбнулась Алина. Ага, как на шл… Так, надо сосредоточиться на плане! И ни разу не показать этому индюку надутому, учителю, что мне некомфортно в таком платье! Теперь уж монашкой он меня точно не назовёт! - Ростислав Викторович, можно? – спросила я, и мы с Алиной зашли в кабинет. Сказать, что у него глаза на лоб полезли, значит, ничего не сказать. Эти глаза не на лбу были, а даже в волосах запутались! Он открыл рот и недоумённым взглядом осматривал мой внешний вид. Назови меня теперь монашкой, козёл! Он сглотнул, встал со стула и подошёл с ехидной улыбкой: - Ух ты, гусеница превратилась в бабочку, монашка в девушку. Вот засранец… убью! - Похвально, мне нравится. Можно было даже ещё короче, хотя нет, было бы слишком пошло… но я б прям кайфанул! У меня есть ножницы, не хочешь обрезать? – рассмеялся Ростислав Викторович. Сегодня он был в тёмно-синей клетчатой рубашке и чёрных джинсах. Мне не хотелось смотреть ему в глаза, поэтому я просто пялилась на его одежду. - Нет, спасибо, Ростислав Викторович, не знала, что вы прачкой по заместительству работаете, - ответила я. Не очень остроумно, но больше я ничего не могу ему сказать. - Для тебя я буду кем угодно, малыш, - улыбнулся учитель, а затем снова обворожительно рассмеялся. Нет, ужасно рассмеялся! - Какие у нас кабинеты для поцелуев? – как ни в чём не бывало, спросила я. Ростислав Викторович с минуту смотрел на меня своими голубыми глазами, затем сказал: - А ты знаешь, я передумал! Ты останешься сегодня со мной, на уроках, надо же мне глаза порадовать, правда? Ну и не только глаза… Фу, какой же он пошлый! - Но и остальных наших учеников, а то ты там, в кабинете, весь день просидишь, в свет не выйдешь, а так все тебя увидят, такую всю… страстную, неприступную, - начал перечислять Ростислав Викторович, хитро улыбаясь. Как же бесит его эта улыбка, хитрожопый… лепрекон! Гнусный, пошлый, хитрожопый лепрекон! По-детски? Зато не мат! - Что? – переспросила я. - А че бы нет? – пожал плечами учитель. – И вообще, ты говорила, что я плохой учитель. Сегодня сама посидишь на моём месте учителя и сможешь поспрашивать меня о всём, чем угодно. Даже про сантиметры. - Какие сантиметры? – не поняла я. - Ну я же пошляк, сама подумай, - расхохотался Ростислав Викторович. – Алина, а ты пойдёшь в двести двадцать третий кабинет, там твоя “будка поцелуев”. - Нет, я останусь с Ритой, - твёрдо заявила она. Вот, настоящая подруга! - Не, ты пойдёшь, извини уж. Кто-то же должен пойти от нашего класса из девушек, а ты уже записана в списке. - Тогда я пойду с ней в “будку поцелуев”! – заявила я. - Ладно, в “будку поцелуев”, хорошо, обе пойдёте, обе согласились. Отлично! Мы с Алиной переглянулись и победно улыбнулись друг другу. Уж лучше целоваться там со всякими, чем с этим уродом сидеть все уроки… POV Ростислав Ох, детка, ты же не знаешь, что у меня на уме. Ой зря ты согласилась на будку поцелуев, ой как зря… Я проводил их до своих кабинетов, последнюю провожал Ковалевскую. Сегодня она выглядела очень… да что там греха таить, сексуально. Да, что уж поделаешь, если я такой пошляк! Она была даже не глупенькой девочкой-монашкой, которая всё делает по-правильному, а была девушкой, шикарной девушкой. У неё такие ножки, прям “мммм…” И че их прятать? А вот с горлом она зачем платье надела? Да у неё размер третий, не меньше. А че бы и не декольте? Ух, Ростик, очнись, ей же семнадцать! Она твоя ученица, а ты воспринимаешь её, как очередную… нет, не очередную. Просто как сексуальную девушку. Я усмехнулся. - Давай-давай, будь веселей, - улыбнулся я, а затем вспомнил строчки песни и продекламировал их Ковалевской: - Ты любишь расслабиться. Детка, это нравится! Ни за что не паришься. Детка, это нравится! Без заморочек, ну короче, В тонусе и днем и ночью. Я хочу, ты тоже хочешь люто отдыхать! Ковалевская лишь презрительно хмыкнула и ответила: - Что-то не расслабляет меня ваш пошлый вой, Ростислав Викторович. - Потому что я ещё просто не старался, поверь, если постараюсь, то ты точно расслабишься, - прошептал я и наклонился. Почувствовал, как она часто задышала, да и я тоже. Её грудь вздымалась всё чаще и чаще, что, безусловно, привлекало моё внимание. Чёртов бабник, Рос! И Ковалевская уже напряглась, опустила глаза. А я, чтобы поскорее избавиться от этой неловкой ситуации, тем более у меня кое-где уже размеры одежды начали уменьшаться, я просто щёлкнул её по носу и сказал: - Ты хоть когда целоваться будешь, лицо попроще сделай, а то как будто ящик лимона с солью сожрала. – После этого открыл дверь кабинета и пропустил Ковалевскую. - Нет, всего лишь вас увидела, - ответила Ковалевская дерзком и громко хлопнула дверью кабинета у меня прямо перед носом. Ничего, ты ещё получишь, шалунья! Я быстро побежал к доске объявлений, где был вывешен список классов-“будок поцелуев”. И, выхватив карандаш у какого-то пацана, зачеркнул тот кабинет, где сейчас находится одна очень интересная мне особа! Всё, попробуй теперь повозмущаться, Ковалевская! И целоваться ты ни с кем не будешь, пока что… После этого я пошёл в свой кабинет, громко напевая одну из самых моих любимых песен: - Этой ночью город не уснёт, Он всех сведёт с ума. Этой ночью город не уснёт… И я не усну, однозначно после её ножек!