Home

      Существует два типа парней. Первые, это те, кто будет по пятам преследовать свою цель. Вторые, которые забудут, и не будут помнить уже на вторые сутки. Я отношусь к первому. Это тотальное помешательство.       Кто бы мог подумать, что я прослежу весь ее путь и так не узнаю ее имени. Я мог поверить, и еще мой блокнот. К моему огромному счастью, этого ребенка забрала другая женщина и села с ним в самолет. Та же, за которой я вел тщательный контроль, поспешила к выходу. Наверное, я несся быстрее ветра, запрыгнул в машину. Слава богу, она задержалась и вышла только через пять минут.       Я бы мог, как самый настоящий джентльмен подвести ее, но вместо этого чуть не наехал от волнения на пешеходном переходе, когда она спешила к такси. Она обернулась, показала мне средний палец, скривила лицо от солнца и скрылась в желтой машине. Я бы сгорел от стыда, если бы не вспомнил про свои затемненные окна. Она не видела меня. Я выдохнул полной грудью. Мне осталось следовать за такси.       Что я только не делал, чтобы не потерять из вида эту машину. Мне приходилась подрезать чужие машины, превышать скорость или ползти как черепаха. Сказать по правде, я беспокоился сам за себя. Зейн Малик, ты маньяк. Что бы сказала твоя мама? Что бы сказали твои друзья? Они бы явно решили, что тебе пора обратиться к психологу. У меня появилась новая мечта. Я хотел дотронуться до ее родинки языком. Об этом, было помечено в моем блокноте, под надписью совершенно секретно. Я чувствовал себя чертовой девчонкой, эти желания для девчонки. Мне было плохо, а улучшений ждать придется долго, или, их вообще не будет.       Может, это было зависимостью. Что-то типа наркотической, такой, какая есть у меня к сигаретам.       Сейчас, я поджидал ее у одного из университетов Лондона. Я знал то, что она учиться здесь и сказать по правде, это было мне на руку. Я чувствовал то, что чувствуют папарацци, поджидая звезд где-то. Сказать по правде, это было ужасно. Ужасное ожидание, которое перерастало из минут в часы. Я готов был повеситься, лишь бы не ждать ее, но вместо этого, устало положив голову на руль, наблюдал из-за стоянки, кто входит, а кто выходит из университета.       О музыке, доносившейся из колонок, было давно позабыто, когда она вышла из университета. Не могу не заметить, что выглядела она просто замечательно. На ней были черные джинсы, светло-сиреневая рубашка и ботинки. Сумка висела на плече. Мне показалось, что она была тяжелой, так как девушка постоянно поправляла ее и кривилась. Я наблюдал за тем, как она прошла в кафе напротив и буквально через семь минут вышла оттуда с огромным стаканом кофе. Мне хотелось вылететь с машины и отобрать у нее сумку. Я бы шел рядом и нес ее сумку, как показывают в кино. Вместо этого, я наблюдал за тем, как она прошла на остановку и села на скамейку, поджидать транспорта.       Я был самым настоящим чокнутым, когда ехал за автобусом, на который села она. Он привез ее в один из спальных районов Лондона, где она вышла. Проходя мимо коттеджей, она, наконец, завернула на улицу, где стоял длинный, разделенный на три части, трехэтажный дом, с большими балконами. Она побрела к самому краю и, открыв калитку, скрылась внутри дома. На одну тайну стало меньше. Я знал, где она учится/преподает и где она живет. Это не было лишним, это было странным. Я не знал ее имя, но знал другие мелочи. Меня съедало изнутри желание знать о ней все.

***

      Это утро выдалось тяжелее, чем прошлое и проще одновременно. С двенадцати утра я сидел в том кафе, где она на протяжении всей недели покупала кофе. За эту неделю меня ни разу не посещала мысль о том, что мне пора съезжать с места. Я не рассматривал новые идеи своих путешествий, а просто ездил за ней. Я чувствовал себя лучше, когда видел, как она улыбалась, или хуже, когда ее лицо было грустным, а глаза слишком темными. Больше, я не видел того мальчика рядом с ней. Это вселяло в меня некую надежду.       Я завелся, когда колокольчик у двери зазвенел. Мое чутье не подвело меня, девушка вошла в кафе. С ней была все та же сумка, в руках она несла толстую папку. Мне стало жаль ее еще сильнее. Я проследил взглядом, до того момента, когда она подошла к прилавку и встала в очередь.       Мне пришлось воздеть глаза к небу и попросить помощи у невидимых сил. Как же я хотел, чтобы у меня получилось. Оставив свой почти допитый стакан с кофе за столом, я закинул в рот жвачку. Вздохнул, наполняя легкие свежим воздухом, и направился прямо к ней. Я перебирал в уме сотни приветствий, сотни слов которые я хотел сказать ей, но когда я подошел достаточно близко, в моем рту пересохло, а голова вмиг опустела. - Привет, - сказал я, когда подошел совсем близко к ней. Она повернула голову, рассматривая мое лицо. - Привет, - она ответила после небольшой паузы, явно припоминая, есть ли у нее такой знакомый, как я. - Могу я угостить тебя чаем, или кофе? - мой голос казался совсем тихим и мягким. Я хотел, чтобы он был таким. Я хотел, чтобы она не чувствовала себя неуверенной.       Она посмотрела на свои ботинки. Прикусила нижнюю губу, а затем, снова подняла взгляд, уже облизав губы. Вы просто представить себе не можете, какой эффект это произвело на меня. Я буквально растаял. - Я пью зеленый, с лимоном, - сказала она, поворачиваясь к прилавкам с выпечкой.       Сказать по правде, я не чувствовал запах выпечки. Я чувствовал запах ее волос, она пользовалась шампунем с запахом зеленых яблок, это было ясно от первого вздоха. Еще, от нее веяло запахом ее духов. Слишком тонких и неуловимых. - И все-таки это странно, - пробормотала она. Я закатил глаза, черт, я слишком напорист. - Я слишком приставуч? - спросил я. Она снова повернулась ко мне, на этот раз с улыбкой. Родинка была весьма забавной. - Нет, ведь не каждый день выпадает возможность пить чай с Зейном Маликом, - сказала она. Мне стало грустно и радостно одновременно. Она знает многие мелочи обо мне, а я о ней, совершенно ничего.       Прежде чем поставить ее сумку на свободный стул за столом, я стянул с него свой портфель. Теперь, он совсем забытый валялся у меня под ногами. Девушка смотрела на огромную кружку зеленого чая, лучшего зеленого чая с большой долькой лимона и на тарелку пончиков, покрытых шоколадом. - Не знала, что здесь выпекают такое чудо, - сказала она, вдыхая потрясающий запах. Мой рот наполнился слюной, когда ее ноздри затрепетали, только у нее они затрепетали от запаха пончиков, а у меня, от ее запаха. - Не знал, что здесь бывают такие девушки, - я надеялся на то, что сказал это тихо, очень тихо, но ее взгляд, быстро поднявшийся на мое лицо, рассказал мне о том, что она слышала. Идиот. - Мне неловко, ты ведь заплатил за все это, - я убрал руку с подбородка, предварительно закрыв рот от удовольствия лицезреть на нее. - Это неважно, - я забылся, я не знаю ее имени до сих пор. - И часто ты так просто угощаешь девушек в кафе? Или я просто похожа на оборванку, поэтому ты и решил угостить меня? - она пыталась шутить. Сказать по правде от ее голоса по мне ходили мурашки, а волосы на руках становились дыбом. Мне никак не хотелось смеяться, или хотелось, но это было бы что-то истерическое. - Я, я просто решил угостить тебя... - и только сейчас я понял, что до сих пор не знаю ее имени. Это было секретом, чем-то запрещенным. Но, черт возьми, я знаю, где она живет. - Ты учишься тут?       Я указал пальцем на университет, который громоздился прямо через дорогу. Наверное, произошло чудо. Но улица за окном приняла совершенно другие краски. Она была ярче и радостнее. Небо было не просто небом, оно было чем-то далеким и непонятным, в нем был какой-то секрет. Люди стали веселее и жизнерадостнее и могу поспорить, что я услышал пение птиц! - Да, пытаюсь учиться, - поправила она. Ее рука, с безумно длинными и тонкими пальцами потянулась за пончиком и салфеткой. Я не хотел, чтобы она пачкалась, поэтому опередив ее, взял салфетку и обернул в нее пончик. Она подняла брови и снова глянула на меня из-под длинных ресниц.       Глаза были светлые. Как море у берега. Это было странным, моя наблюдательность как нельзя кстати. Я не мешал ей обедать, а просто наблюдал за ее движениями и иногда поглядывал на преобразившуюся улицу. Это было странным. - У меня автобус, через десять минут, - произнесла она. Господи, ее голос был чем-то особенным. Я чувствовал себя придурком, просто так смотревшим на нее с открытым ртом. Могу поспорить, что она думала то же самое, но мне было плевать. - Да, да, - я не хотел предлагать ей ехать на моей машине. Я чувствовал, что еще рано, время не пришло. Мне итак казалось, что события этой встречи должны были произойти позже.       Она встала со стула и улыбнулась мне. Снова улыбнулась. Что натворила эта улыбка внутри меня. Невероятно, просто невероятно. Я выдохнул и облизал губы. - Ну что ж. Спасибо тебе, Зейн, за обед. Ты молчал, и мне это понравилось, - мое имя в ее устах звучало как переливы самой красивой музыки на свете. Ей понравилось! Я молчал, но ей понравилось! Она отошла от стола, когда я понял, что не спросил самого важного. - Погоди, - вскрикнул я. Она обернулась с заинтересованным выражением лица. - Я хотел спросить, хотел спросить твое имя.       Это было трудно. Девушка приподняла брови и открыла рот. В ее лице читалось ехидство и шалость. Мне так оно нравилось! - Если я скажу, будет не интересно, Зейн, - она еще раз подчеркнула то, что знает мое имя. Это было чем-то высокомерным с ее стороны. - Удиви меня.       Это было похоже на вызов. Я только закрыл глаза, а когда открыл, ее уже не было.       Я не десять минут сидел в кафе и размышлял над всем этим. Я не мог понять, что пошло так, а что нет. Мне казалось это сном. Чем-то сверхъестественным, нереальным. Удиви меня       Фраза все время проигрывалась у меня в голове, будто была включена на повтор опять и опять. Это все было каким-то не настоящим. Я сглотнул и отпил из кружки кофе. Мое сердце не выдержит. Оно не выдержит этого давления, волнения, кофе и этой девушки. Она была похожа на ангела, с наклонностями дьявола. Внешность обманчива. Я не мог от нее отвернуться. Меня влекло к ней, как ни к кому другому.       Я вышел из кафе только тогда, когда понял, что мне требуется запас никотина в моей крови. За окном сгущались сумерки, а на телефоне ни один пропущенный. Блокнот был у меня в руке, исписанный на две страницы. Я не смог себя остановить, как хотелось. Я не смог себя отвлечь. Меня втягивало все сильнее и сильнее. Наркоман.       Теперь я понял, почему так сильно заострил свое внимание на ее духах. Они были неуловимые и тонкие. Точно такая же, как она. Она была неуловимой и тонкой. Она была секретом.       Я был легкомысленным, когда подъехал к ее дому. Около него стояла машина, а на первом и третьем этаже горел свет. Из открытого окна под крышей доносились звуки музыки. Я пытался разобрать, что за она, но никак не мог уловить общего смысла.       Слишком глуп и неосторожен, такую тату надо было нанести мне на лоб. Из дома вышел мужчина с мусорным пакетом. Он выкинул его в мусорный бак и пошел обратно. Я молился, чтобы он подумал, что машина была пуста. Возможно, прямо сейчас, я видел ее отца. Я был нарушителем, бестолковым нарушителем порядка. Но я был счастливым и еще один день не думал об путешествии.