Home

      Весь этот перелет утомил меня больше обычного. Я хотел чувствовать себя как обычно. Перелеты, путешествия, новые страны, придавали мне сил. Но сейчас, что-то пошло не так. Я чувствовал себя хуже, чем вчера. Голова, совершенно не хотела работать, она отказывалась от этого.       Аэропорт Хитроу, крупнейший международный аэропорт Лондона, скрыл меня от той влаги, что царила на улице. Дождь, это фирменный знак и в этом нет ничего особенного. Я принял это, как должное. В конце концов, я так соскучился по этому городу, что мне было совершенно плевать на погоду и головную боль. Я был рад. А как обрадуется мама. Это было еще большей радостью. Я представлял ее счастливое лицо, и все остальное прекращало свое существование.       Не говорить ей о своем приезде вошло в привычку. Она всегда волновалась, она не любила самолеты. Мне кажется, это возрастное, ведь когда ты молодой, для тебя все границы и не границы вовсе. Я не хотел, чтобы она нервничала, не отлипала от экрана телевизора или телефона.       Я нашел свободную скамейку, присел на нее и достал блокнот. Каждый раз я напоминал себе, что мне стоит писать меньше, ибо и здесь грозит прощание.

Я так и не разузнал секрет постоянной улыбки продавца кофе. Последний день в Осло, он улыбался еще сильнее, отчего мне стало не по себе. В последний день, в парке скульптур, как назло почти не было людей. Я не смог думать ни о чем, как об их улыбках и голосе. Это было странно. Почему они всегда улыбаются? Мне кажется, что я умру, не разгадав этот секрет. Это выводит меня из себя еще сильнее. Я не хочу умирать, не разгадав этот секрет!

      Мой слух привлек пронзительный детский плач. Я, как и большинство сидящих в этом помещении разом оглянулись на тех людей, что создали шум. Я нахмурился, моя голова не заставила долго ждать очередной порции боли, я хотел проклинать тех, кто создавал этот противный писк. Наконец, я отыскал взглядом маленького мальчика. На вид, года четыре. Огненно-рыжие волосы, завивающиеся в кучеряшки, я бы мог сказать, что Гарри побывал здесь и завил волосы ребенку. У мальчика были пронзительные зеленые глаза, много веснушек. На нем была светло-зеленая рубашка, джинсы, кроссовки и ветровка. Он был пухленьким и напоминал мне Эда Ширана.       За руку, не обращая внимания на его крики, его тянула девушка. Он ревел и явно добивался внимания этой девушки. - Крис, я посажу тебя здесь, если не прекратишь! - заговорила она. Крис тут же заткнулся. Он явно был смышленым парнем, не из тех, кто будет бить кулаками о пол и добиваться своей цели до последнего. - Я разрешу тебе купить, эти чертовы билеты, но только попробуй назвать все неправильно!       Девушка села на корточки и достала из сумки салфетки. Она вытерла мальчику нос. Отдала салфетку ему в руки и улыбнулась сквозь стиснутые зубы. - Молодец, - сказала она.       Вся эта ситуация была настолько громкой и комичной, что мне хотелось улыбаться самому. В этом было что-то странное. Они направились к кассам, я не хотел отставать и поэтому, взяв в руки портфель и покатив за собой чемодан, направился за ними. Мания преследования не была у меня в крови, но, слава богу, у меня получилось пройти незамеченным прямо до касс. Я встал в сторонке, облокотившись о высокий выступ в стене, что-то типа столика. Выложил на него блокнот и ручку. Мне было хорошо видно мальчишку и девушку, поэтому теперь, я смотрел на нее, не скрываясь.       Я не знаю, что именно меня так привлекло. Все в ней было каким-то особенным. Не таким, как, например, у той, или у той, девушки. Это пугало и восхищало одновременно. Я и не заметил, как мечтательно склонил голову вбок и не прерывно разглядывал каждую клеточку ее тела.       Она была особенной. Ее волосы, цвета горького шоколада, красиво обрамляли треугольное лицо. Они казались шелковистыми и прямыми, как дождь за окном. Я никогда не видел волос, такой красоты. Она вся, будто была девушкой, сошедшей из самой преисподней, так как даже на небе нет таких ангелов. Она пленяла, как дьявол. Ее глаза, были цвета океана на горизонте, и это было настолько необычно, что мне просто хотелось визжать от радости, и мне было плевать, что я парень, я мужчина, черт возьми. Такого не бывает. Я почти представлял себя на месте ребенка, который смотрит на игрушку и сквозь слезы, просит купить ее. Я еще раз произнесу, что это было до безумия странным. Моя голова готова была взорваться.       Сквозь свое сумасшествие, восклицания, я слышал, что они взяли два билета в Нью-Йорк. В голове тут же закопошились мысли. Черт возьми, я просто схожу с ума. Я ведь даже не знаком с ней. Я не знаком с ней... Стоп. Я еще раз глянул на кучерявую голову мальчишки. А вдруг, вдруг она замужем, а этот ребенок ее? Твою мать. Я закрыл глаза. Разочарование, горькое разочарование. Я тут же распахнул глаза. Между ними нет никакого внешнего сходства. Вдруг, это ее брат? Или, кто-то еще? На ее пальце нет кольца, и сейчас не такое время, когда девушки выходят замуж в таком молодом возрасте. Я понимал, что уговариваю сам себя и это все больше и больше попахивало дурдомом.       Что в ней было такого особенного? Может, маленькая точка-родинка, в правом уголке сразу над губой? Или этот сверхъестественный блеск в глазах? Я не мог понять. И ее одежда, особенно правильно подчеркивала ее фигуру. Самые обычные темно-синие джинсы, белая футболка и кожаная косуха поверх, грубые ботинки, шнурки которых были развязаны. Мне казалось, что я могу подбежать прямо сейчас и завязать их, только чтобы она не упала. Я чувствовал себя маньяком.       Совсем неожиданно кто-то со всего размаху ударил меня по спине и притянул к себе. Я услышал громкий смех своего легкомысленного друга. Я тут же очнулся и понял, если меня никто не заметил раньше, то сейчас, весь аэропорт смотрит только на нас. У меня засосало под ложечкой, я не хотел встречаться с фотографами. - Дружище! - неуклюже произнес он, привлекая внимание со стороны еще больше. Мне пришлось его обнять, чтобы он заткнул свой рот моим плечом. Девушка, маленький Крис? Я терял их из вида. Они быстро шли через толпу. Черт, парень, ты как всегда вовремя. - Ты не проронил ни слова! Забыл, что я забираю тебя, как кисейную барышню? - Нет, совсем не забыл. Хей, ты бы мог прокричать еще громче, чтобы все поняли, что мы здесь, - съязвил я. Теперь, я был зол на весь мир, но злоба на Найла прошла почти моментально. Я не мог злиться на него. - Да ладно тебе. Мы не виделись очень долго, - он нахмурился, явно пытается вспомнить, сколько меня не было. - Всего две недели, Найл, - мы направились к выходу. - Да, а ты похож на деда, Зейн. Я бы смог заплетать тебе косички в твоей бороде, - он громко захохотал, вертя в руках ключи от своей машины.       Я оглядывался по сторонам, надеясь, что еще раз увижу эту девушку.

***

- Мам, я уберу сам, - я остался на ночлег в доме родителей. Мама настояла, я не смог ей отказать. Она погладила меня по голове и помогла загрузить посудомоечную машину. - Я рада, что ты снова с нами, мой мальчик, - она произнесла это тихо, не хочет разбудить сестер. - Я тоже рад, - мама чуть с ума не сошла. - Зейн, надеюсь, ты останешься здесь подольше, знаешь, все мы скучаем по тебе, - она вышла с кухни. Я облизал губы, запустил машинку и взял в руки свой блокнот. Домашняя рутина только началась, а мне уже становится скучно. Мне не хватало шума. Фонового шума, который всегда был со мной.       Я сел на стул и положил руки с блокнотом на стол. Я просто опустошен после этого дня. Все же, это было чем-то особенным и снова странным.

Возможно ли, влюбиться за несколько секунд? Нет, я тоже так думаю. Что это было? Что было сегодня? Пару часов назад? Я, черт возьми, почувствовал себя неуверенным кретином, школьником у доски. Моя голова просто вскружилась, это было невероятно. Американские горки. Люди одинаковые. Нет, я нашел отличие, отличие заключалось в ней. Было странно это говорить, но я знал, что это так. Я искал отличия. Я нашел отличия. Все бы ничего, но я чувствовал себя психопатом. При таком раскладе, мне стоит обратиться к врачу. Девушки, что они творят?

- Зейн, уже поздно, пора спать, - мама заглянула на кухню. - Мам, мне не десять, - прошептал я и скривился. - Тебе двадцать четыре, и это, ничего не меняет. Я твоя мама и я беспокоюсь о тебе, - я кивнул. Моя мама.       Женщины.