Home

      Потеря сна всегда являлась моей вечной проблемой. Казалось, как такое вообще возможно? Я один из тех людей, которые просто обожают накрываться одеялом, зарываться носом в подушку и закрывать глаза, представляя себе какие крутые сны ему будут сниться на протяжении всей ночи. Сначала, это было просто катастрофой мирового масштаба. Я принимал снотворное, чтобы отключиться, или пил на ночь алкоголь, чтобы поскорее засыпать. Да, это определенно помогало, но ненадолго. Это не выход. Я не знал к чему мне обратиться. Но потом я принял это как должное. Ночь была для меня продолжением дня. Я по несколько раз в десять минут менял позы, сидя на диване, смотрел фильмы, рисовал, что-то писал, ел. Иногда я не понимал самого себя. Мне становилось грустно без причины. Такое случалось и раньше, когда я еще был мальчиком из Брэдфорда. Мама связывала это все с тем, что я просто творческая личность. Мне свойственно разгадывать загадки, искать ответы на вопросы, без причины закрываться в своей комнате, рисовать странные вещи, петь несвязные песни и быть просто психом. Она никогда не воспринимала это, как психическое расстройство.       Время показывало три часа ночи. Я снова потерял сон и сидел в машине, которую припарковал у Гринвичского парка. Он закрывался с сумерками, но я все еще слышал смех. Могу поспорить, что на территорию влезли подростки, которым просто не было чего делать. Таким образом, они показывали то, что они уже взрослые и могут делать, что угодно. Возможно, их кто-нибудь поймает и тогда родителям придется забирать их с полицейского участка, наказывать и запирать на замок.       Я думал о том, что делает Эвери. Она сейчас одна дома, ее отец улетел встречать малыша Криса с Нью-Йорка. Насколько я был посвящен в их дела, старшая сестра Эвери все еще не могла добиться развода, а бедный Крис, вечно путешествует из Калифорнии сюда и обратно.

***

      Я не смог сражаться с самим собой, поэтому я снова приехал к дому Аттвудов. Свет горел везде. Я подошел к двери, она открылась моментально. Эвери стояла за ней и грустно смотрела на меня. - Я знала, что ты приедешь. Хотела предложить тебе проводить меня завтра в больницу, - говорит она. Я вхожу, закрываю за собой дверь. Смотрю на нее и хочу подобрать слова, сказать, что это незачем. Ей не нужна помощь. - Не смотри на меня так, я все решила. Зейн, я мечтаю об том, чтобы нормально выспаться вот уже второй год. - Выспаться? Серьезно? Я борюсь с этим уже огромное количество времени. Ничего не выходит, - мне кажется, что Эвери просто влезла мне в мозг. Откуда она знает? Или это простое совпадение, то, что она заговорила со мной об этом? - По тебе не скажешь, - говорит она. - Я привык к этому. Мой организм научился с этим справляться. А вот твой не умеет. Ты бы могла справиться с этим здесь, вместе со мной, - я усаживаюсь на диван рядом с ней и смотрю на ее лицо. Она опрокидывает голову назад, вымученно улыбается. - Вместе? - она поворачивает голову ко мне и улыбается во все тридцать два. Ее улыбка прекрасна, если бы не была измученной и усталой. Я киваю, вспомнив про ее вопрос. - Зейн, я до сих пор не понимаю причины нашего знакомства, причины твоего преследования, причины. - Думал, что ты не такая глупая, - я шучу. - Ты ведь сама пыталась перенести наши отношения на новый уровень. - Да, пыталась. Ты ведь помнишь про мое настроение? И парни, не всегда рядом со мной. Их мир такой загадочный. Я тебя не понимаю. Когда у меня появляется такое особое настроение, ты пытаешься меня остановить, - она закидывает ноги на пуфик перед диваном. - Именно, это только твое настроение. Ты потеряла себя настоящую, а я хочу, чтобы ты была настоящей рядом со мной. Я не могу заставить тебя это делать, так как не уверен в том, что ты настоящая будешь что-то питать ко мне. А у Эвери, которая находится рядом со мной сейчас, есть хотя бы особое настроение, под которое, она что-то питает ко мне. Понимаешь? - она все еще смотрит на меня. Я хочу, чтобы этот разговор получился. - Думаешь, что я потеряла себя настоящую? - я киваю. - Зейн, откуда ты знаешь, какой я была? Ты встретил меня уже такой. - Мне кажется, что я знаю. Она скрыта в тебе, а ты не хочешь помочь себе. Но это не значит, что ты должна ехать в больницу. - О Боже, Зейн. Я не понимаю о чем ты. Сначала ты говоришь мне, что я не та кем являюсь, а потом переводишь тему и говоришь мне не ехать в больницу. И вообще с чего начался этот странный разговор? – она кидает подушку на пол и хмурится. Смотрит на свои руки. - Это все связано. И не вечность же нам сидеть в твоей комнате и молчать. Мы должны двигаться вперед. - Ты должен, я нет. Мне нравится здесь, на этом уровне, я не стану лучше, потому что я это я. Я не стану другой, ты не знаешь, какой я была и что случилось. Лучше тебе и не знать! Ясно? – она отгораживается от меня. Подтягивает к себе колени и кладет подбородок на них. Я закусываю губу от бессилия. – И я не хочу, чтобы ты появлялся здесь и дружил с моим оцтом, я не хочу, чтобы он сказал что-нибудь лишнее и вообще, я не хочу, чтобы ты говорил с ним. Можешь мне это пообещать?       Пообещать, не говорить с ее отцом это то же самое, что остаться без информационного центра. Откуда я буду узнавать все о Эвери? Она сама не хочет говорить о себе, и я не всегда буду рядом, чтобы что-то узнать. - Слишком тяжело? – Эвери усмехается. - Тогда, я ничего не буду знать о тебе. Я соглашусь, если ты сама попытаешься, - я ставлю условие. Девушки этого не любят, но с Эвери все не так просто, как с остальными. - Ладно. Уговор так уговор, - она тянет свою руку ко мне. Мы обмениваемся рукопожатиями. - Прямо сейчас ты прогонишь меня? – спрашиваю я. Эвери улыбается. Она все так же сжимает мою ладонь, хотя сил у нее явно недостаточно. - Моего папы нет. Ни сегодня, ни завтра он не приедет. Ты можешь остаться, вместе со мной, - она переплетает наши пальцы.       В моей голове тысяча вопросов. Почему она так странно ведет себя со мной? Есть ли место для Эвана в ее жизни? - А Эван? - Тебя Эван волнует до сих пор? Да, я была у него перед тем, как попала в больницу, но он в прошлом. Поверь мне, теперь я буду чаще открываться перед тобой, если тебе это надо, - она встает с дивана и тянет меня за руку. Ей удается сдвинуть меня с дивана. Все-таки я не железный, и мне хочется завалиться в кровать, но я знаю, что не усну. - Тебе не хочется спать? – спрашиваю я. Эвери подтягивает меня к себе. Я чувствую напряжение и особую связь между нами. Мне кажется, что ее можно увидеть, если хорошенько присмотреться. - Я могу достать наркотиков, если тебе хочется спать, - Эвери смеется. Это всего лишь безобидная шутка, но я чувствую, как злость подкатывает к горлу. – Я шучу, не злись.       Она всматривается в мое лицо, совсем близко. - Когда я пытаюсь уснуть, то чувствую, как ко мне подкрадываются воспоминания, которые я не могу забыть. Еще, я чувствую себя незащищенной. Я не могу спать, поэтому крушу свою комнату, плачу, или ухожу из дома. Мой папа ничего не говорит, он до сих пор не может забыть того скандала. Мне исполнилось двадцать один, и я возомнила, что мне все можно. После этого, я чувствую себя свободной, папа просто дает мне жить так, как надо мне.       Я представляю, как ночь окутала город, а Эвери сидит на полу, покачиваясь и плача. Сердце разрывается. - Может, попробуем уснуть вместе? - это единственное, что приходит мне в голову. Эвери опускает взгляд, а затем, снова поднимает. Ее глаза так близко и это так непривычно. - Хочешь поскорее затащить меня в кровать? - черт, а о чем другом она могла подумать? Любой бы подумал именно так. Она хитро улыбается, совсем легко приподнимает уголки губ. - Я не думаю об этом совсем, когда ты рядом, - выкрутился. Эвери открывает рот. - Я тебя не привлекаю? - Эвери отпускает мою руку, но так же близко стоит ко мне. - Все не так, - я закрываю глаза, отрицательно качаю головой и облизываю губы. - Ты привлекаешь меня, ты очень привлекаешь меня. Но когда ты находишься рядом со мной, меня это не сильно интересует. Я больше беспокоюсь о твоих прихотях, не о своих. - Надо же, - Эвери отворачивается, она идет к лестнице и поднимается наверх. Открывает дверь в свою комнату.       Снова разгром. Разбросанные вещи, книги и даже черная земля на ковре. Я не удивляюсь, только злюсь. Вспоминаю слова Эвери, значит, она не могла спать. Мне так жаль, что я не могу взвалить эту проблему за двоих, себе на плечи. Я бы с радостью, с огромным удовольствием, но я не могу. Это не в моих силах. - Орхидеи снова пострадали? - Эвери убирает с пола кофту. Она оборачивается и удивленно смотрит на меня. - Откуда ты знаешь? - я указываю на землю. Эвери бьет себя ладонью по лбу и улыбается. - Дай мне время.       Она стягивает с крючка полотенце и берет с расправленной кровати пижаму. - Пять минут, - шепчет она. Я киваю в ответ.       Странно было то, что я сказал это. Я предложил проспать целую ночь вместе. И это не обычная пошлость, на которую способны некоторые, это обычное действие. Ладно, это не совсем обычное. Для меня точно необычное. Спать в одной кровати с девушкой было не совсем простым действием. Согласитесь, впустить в кровать человека, к которому ничего не питаешь и который просто противен тебе, просто преступление. Ты идешь против себя, и это самое ужасное, что давалось мне испытывать. Впустить в кровать человека, к которому ты испытываешь только теплые чувства, и пусть он тебя до жути злит, прекрасно. Это особенное чувство, лежать вместе на одном матрасе, под одним одеялом. Мне даже казалось, что на одной подушке, снятся одинаковые сны. Разве это возможно? Я просто влюбленный идиот.       Эвери вышла еще быстрее. Она оглянула меня, заплела хвост и подошла к кровати с другой стороны. Она плюхнулась на подушку и свернулась калачикам. - Чего ты ждешь? Ложись, - она тянет меня за футболку к себе и улыбается. Я соприкасаюсь с мягкой подушкой и вдыхаю. Ее запах повсюду. А теперь представьте себе ненормально человека, который всю жизнь мечтал купаться в запахе любимого человеке. Плюс, в таком запахе как у Эвери: неуязвимом, странном и непохожем ни на чей другой запах. Это рай.       Эвери тянется к ночнику и выключает свет. В комнате темнота. Когда глаза привыкают к темноте, я различаю лицо Эвери. Ее глаза изучают мое лицо. Она равномерно дышит. Я могу сказать, что совсем не хочу спать, но знаю, что Эвери в этом нуждается. Она кусает губу.       Вибровызов на моем телефоне срабатывает слишком громко. Я тянусь к карману и достаю телефон. От Найла, четыре утра, черт возьми.

Нашел билеты по дешевке, на четверг. Решил у тебя не спрашивать, так как ты не будешь против. Летим в Рим, чувак!

      Я хочу разозлиться, я пообещал быть рядом с Эвери, но моя чертова вторая половина рвется в путь так давно, рвется искать свое место. Я не могу злиться на Найла, поэтому просто скидываю телефон на пол и выдыхаю. - Что-то случилось? - шепчет Эвери. - Не беспокойся, ладно? Все хорошо. Надо спать Эвери, иначе мы вместе сойдем с ума, - отвечаю я. Пытаюсь говорить так же тихо. Хочу, чтобы Эвери было удобно, но я не могу ее обнять. Она внимательно вглядывается в меня. Двигается поближе ко мне, утыкается мне в футболку. Мне ничего не остается. Я обнимаю ее, опускаю руки на ее спину и легонько поглаживаю. Она вздрагивает, даже через ткань пижамы это чувствуется. - Иногда я думаю, что было бы неплохо сойти с ума вместе, - ее теплое дыхание согревает мою кожу. Я улыбаюсь.       Нечто особенное и слишком милое, теплое, счастливое происходит в моей жизни. Меня не волнует, что будет дальше, потому что я счастлив сейчас. Я не хочу думать о том, что мне предстоит уехать, потому что мне это необходимо. Я итак слишком долго нахожусь на одном месте, и я настолько обо всем забыл, этот кокон переживаний, моей любви к Эвери совсем вывел меня из себя. Но, черт возьми, как же мне хорошо с ней.