Подарок.

В этот раз Тикки был не таким уж и высоким. Или же Аллен вымахал выше, чем обычно. Короче говоря, их разделяло не больше четырёх дюймов разницы в росте, и именно на этот факт почему-то так пристально обратил внимание юноша. — Кажется, мы будем смотреться довольно органично, — сделал вывод Аллен, заканчивая осмотр Тикки. Он стоял посреди комнаты мужчины напротив зеркала с Роад и Узами на кровати. При этом женская половина компании вела себя очень подозрительно, а Тикки до сих пор не представлял, что ему придётся делать. Но сам вид Аллена в его комнате при отсутствии поблизости Неа воодушевлял и позволял едва ли не пускать слюни на лакомый… на бывшего любовника. Впрочем, Тикки собирался это «бывший» выкинуть в мусорку и не вспоминать о нём в ближайшее время. Он готов сделать для этого что угодно. Другое дело, что сам любовник его восторгов и ожиданий, кажется, не разделял. Но одно дело ухаживать за тем, кто на это согласен и хоть как-то реагирует, а другое - сразу получать пинок под зад. Если Аллен даст добро… Тикки шанса не упустит. — Если ты хочешь быть со мной в отношениях, то тебе придётся пойти на уступки, — наконец объявил Аллен, потирая свою татуировку-звезду, что на деле являлось дополнительным, своеобразным стигматом. — Сейчас я выполняю много обязанностей не только в Семье, и тебе придётся их со мной разделить. — В горе и в беде, — с придыханием прошептала Магда. — А подробнее? — нервно оглядываясь на девушек, уточнил Тикки. — Сейчас я играю роль посла. Боюсь, что это ничего тебе не скажет, потому что тебе плевать на то, что творится в мире последние два столетия точно… — Но Аллен сейчас большая шишка и на нём куча ответственности! — закивала Роад и улыбнулась акулой. — А я его сестра. Что означало частые встречи и милые беседы. Но Тикки не собирался сдаваться из-за таких мелочей. — И что дальше? — Соответственно, если мы завяжем сейчас отношения, то я не желаю скрывать их от кого бы то ни было. — Это и есть проблема? — Может быть, ты не знаешь… Хотя откуда тебе знать-то? Современное общество очень искоса глядит на однополые пары! А в высшем свете такое вообще невероятно. Люди всё ещё очень озабочены продолжением рода. Им есть о чём переживать со всеми этими трудностями выживания. Одни отряды в пустоши до сих пор возвращаются ни с чем. А сколько лет они не могут выйти на поверхность у каналов Мерон? Впрочем… Не важно, ты всё равно в этом не разбираешься, и это уже твоя проблема! Потому что я об этом всём очень даже осведомлён, и, конечно, мой друг, брат и кто угодно из того общества должен понимать такие вещи. — Это поправимо. Во все времена я легко и быстро вливался в человеческое общество, — попытался остановить этот поток обвинений Удовольствие. — Вопрос в том, что ты не можешь объявиться перед всеми с любовником мужского пола? — Именно. — И я не могу быть кем-то вроде друга или… — Нет, это будет слишком утомительно для меня - лгать, тратить время ещё на отношения, которые не несут никакой продуктивности. Нет, Тикки, так точно больше не будет. Видишь ли, свои обязанности я буду выполнять ещё как минимум сорок лет. А вот это уже походило на то, что Тикки придётся ждать. И ему не нравилось. — Он всё ещё не понимает, братишка, — хихикнула Мечта, срываясь со своего места и обнимая Аллена за шею, буквально повисая на парне. Но Аллен ничего уточнять не спешил. Будто дожидаясь, пока Тикки додумается сам. — Я не… — мотнул головой Удовольствие. — Мы можем сейчас начать наши отношения. Заново. С самого начала. — Кивнул Аллен. — И только сейчас, потому что, ладно, сейчас я готов, может быть, попробовать забыть о том, что ты… О твоих грёбаных выкрутасах! — Но ты ведь сказал… — Да. Но в таком случае ты всегда должен быть рядом и взять на себя некоторые обязательства. — Ему понравилось работать и быть жутко занятым, — подмигнула Мечта. Тикки нестерпимо хотелось вцепиться в её тонкие ручки и выдрать их как следует из плечевого сустава, потянув на себя, чтобы чертовка не смела висеть на парне, но пока он не имел на Аллена никаких прав. Он сам порвал с ним. Сам! Это бесило. — Как я могу это сделать? — Мы оба. Если ты хочешь думать о нас… — Начинай прямо сейчас! — вскинув руки вверх, согласно закричали Узы. — Хорошо, Аллен, мы оба. Как мы можем это сделать, если ты желаешь быть со мной в обществе людей так же, но не можешь? Смех Уз, которые, кажется, уже были посвящены в план, был слишком громким. Но зато Аллен тоже улыбнулся. Едва-едва, но края губ дёрнулись вверх. А затем Здравомыслие озвучил его идею. *** Алчность нетерпеливо покосился в который уже раз за этот вечер на широкие двери и подумал, что в последнее время Аллен никогда так позорно не опаздывал. Конечно, его высокий статус позволял ему завалиться и под конец мероприятия мертвецки пьяным в обнимку с двумя-тремя полуобнажёнными девицами. Все, а особенно мужчины, лишь понимающе бы покивали. Или присоединились бы к веселью, наверняка кинувшись выяснять, откуда Аллен достал этих девиц. Собственно, если бы Аллен притащил сюда девиц, то все сразу бы поняли, что это их профессия, а она сейчас была позволительна лишь мужчинам и… женщинам, которые были по тем или иным причинам бесплодны. Катастрофическая нехватка женщин, способных рожать здоровых детей, ещё несколько столетий назад была главной проблемой человечества. Это была одна из причин, почему на Алчность обращали так много внимания: у него подрастала здоровая дочь с высшим статусом, а будь она бесплодной, то уж точно была бы изгнана из семьи. И это означало, что, как любая здоровая девушка из высшего общества, она вполне могла выбрать себе мужа. Или даже двух. Или всего-то решить одарить кого-то ребёнком, составив контракт о содержании. Такое тоже встречалось. Но, разумеется, лишь с её одобрения или согласия - Алчность не зря вертелся в верхах политических лестниц. Или, на что рассчитывали многие, именно отец мог подтолкнуть свою дочь к выбору того или иного мужа. Это была та самая причина, по которой Алчность уже уничтожил с десяток политически и экономически выгодных партнёров, которые уж слишком заглядывались на его малышку. Он даже не представлял, что делать, когда она станет старше. Объявить брак с кем-то из Ноев, чтобы страсти поутихли? Это было логично, и тут многие пророчили брак именно Аллена и Мечты. Тот факт, что они полагались двоюродными братом и сестрой, никого не смущал. Не родные же. Алчность подобный расклад тоже устроил бы. Вот уж о том, что Аллен не интересуется женским полом в принципе, он выяснить уже успел за эти столетия. И о том, что они с Мечтой отлично ладят — тоже. Но был Тикки. Обормот, о котором и вспоминать не хотелось. Бездельник! Эгоист! И просто подонок, растоптавший все, что было построено таким трудом! Аллен ведь изначально был таким перспективным мальчиком! Один из любимцев Семьи, при этом имеющий не только ясный ум и доброту, но и умеющий быть жёстким, даже немного жестоким. Тикки всегда мешал его развитию. Это было так очевидно! Бокал в руке хрустнул. — Ты бы не посуду бил, а хотя бы морду зачинщику, — фыркнул позади слишком знакомый голос. — Подобными способами решения проблем пользуется только всякий сброд вроде тебя, — даже не оборачиваясь к черноволосому юноше, ответил Алчность, стряхивая на скатерть осколки стекла и морщась при виде красных разводов на прозрачной поверхности. — Но этот способ очень даже действенный, — фыркнули сзади. Алчность раздражённо всё же обернулся, прожигая взглядом Неа, как раз отправляющего в рот засахаренный орешек. С нейтральной брошью он не привлекал к себе внимания, будто приглашённый кем-то гость или чей-то спутник. Он не имел высокого статуса участника, он всего лишь… Мог приятно отдохнуть здесь и насладиться этим шоу на полную. Наверное, это была одна из причин, по которой Алчность его ненавидел. — Почему вы все меня так ненавидите? – словно прочитав мысли Ноя, уточнил Неа. К счастью, Последний не обладал способностями Мудрости. — Потому что без тебя всегда было лучше? — Потому что вы не хотите давать мне хотя бы второго шанса, может быть? В любом случае, не переживай за Аллена, уверен, он скоро появится здесь и произведёт фурор. — Да? И чем же? — Алчность покоробило уже то, что на официальном мероприятии Неа назвал Аллена его домашним именем, пренебрегая человеческим, но в то же время ему было интересно, что этот самый близкий к Регенту Ной знал о решении Аллена насчёт Тикки. Всё же Азарт позаботился о том, чтобы все были в курсе предприятия Удовольствия. — А ты сам погляди! — Неа выглядел очень довольным, кивая в сторону дверей, и Алчность обернулся, осознавая, что атмосфера изменилась, стало как-то тихо и напряжённо. А потом был шёпот, возмущенный, любопытный, восторженный шёпот, голоса сливались в общий гул. И Алчность тут же понял причину всего этого шума. Аллен вошёл в зал не один, а в сопровождении высокой, темноволосой дамы. Очень знакомой дамы, бросающей из-под пышных, тёмных ресниц убийственные взгляды. И Алчность честно не знал, чего ему хочется больше: пойти убиться об стену или же расхохотаться в голос. Но... нет, нет… Он всё же не выдержал и засмеялся, с изумлением наблюдая за тем, как щёки смуглого Удовольствия заливает румянец, и как лукаво сверкают глаза Здравомыслия. *** Это было совсем, совсем… не здорово. Девичий смех, кажется, запечатался в ушах Тикки до самого конца его жизни. Или всех жизней, что ему предстояло существовать. Хорошо хоть никто не заставил его носить эти раздражающие хвостики, украшающие головы почти всех дам подобных собраний. Его всего лишь шестой выход. Всего лишь шестой за последние четыре месяца. Аллен же нырял в подобные мероприятия на каждой неделе, пропадая ночами, пробуждая звериную ярость и ревность. Честное слово, Тикки было плевать, действительно плевать, даже если он выглядел как женщина! Аллен даже не принуждал его ни к чему, лишь интересовался, хочет тот пойти или нет. И Тикки был согласен. На всё согласен. Почему? Только на таких вечерах он имел право прижиматься к гибкому юноше, только здесь он мог не стесняясь раздевать любовника взглядом из-под ресниц, только здесь он мог даже не обнимать мужчину, а позволять ему самому, властно, с довольной физиономией обнимать за талию, принимать озорные взгляды и… Целоваться…. О как же это божественно, целовать Аллена, облизывая его почти всегда сладкие губы. Жадно прижимать, переплетая языки, пока тонкие пальцы юноши скользят у него по спине, по этой невыносимо плотной ткани платья или очередного костюма. Всё же женщины приходили не только в платьях на разные мероприятия, была предпочтительна разная одежда. И Тикки был уже вовсе не против. К тому же терять голову при виде парня, имеющего влияние, деньги власть и статус, словно он и был девицей, было почти уже даже не стыдно…. Другое дело, что вне этих приёмов Аллен оставался всё так же холоден и строг. Там он вёл себя порой словно джентльмен на свидании. Дома он вёл себя, словно Тикки был его опасным врагом. — Сколько боли я успел тебе причинить, что ты успел стать такой ледышкой? — укладывая голову на плечо юноши, поинтересовался Ной. — Не мало. Не мало, Тинни… — любовно сокращая его женское, хорошо что хоть созвучное имя, протянул юноша, протягивая ладонь и поглаживая щёку Тикки пальцем. — И я понятия не имею, почему я сейчас сижу здесь с тобой, отлично зная, на что ты способна. Горькая улыбка растянула такие желанные губы, и Тикки потянулся вперёд, накрывая их поцелуем, не обращая внимания на то, что говорит мужчина со сцены, не обращая внимания на то, как не деликатно наблюдают за ними из всех углов. Да уж, все женщины света, кажется, ему завидовали. И Тикки завидовал самому себе из прошлого, когда даже не догадывался, какое сокровище принимает каждую ночь в их общей постели. *** Лихорадка спала уже на третьи сутки — понял он, лишь с трудом открыв глаза, в которые словно засыпали песок, и обнаружил, что за окнами уже зажглись дневные огни. Нестерпимо хотелось пить, горло агонизировало, требуя хоть немного влаги. Впрочем, если уж пить, то лучше всего носом, потому что и там тоже болело всё. Невольно вспомнилось, что отравили его, кажется, разбитым флаконом с газом. Мощный яд. Убойный. Одна из грязных сучек решила, что лучший способ добраться до Аллена — отравить его пассию. Не то чтобы она одна была такой умной или первой, но предыдущие попытки казались детским лепетом для Ноя. Но вот сейчас. Голова уже почти не болела, только словно в черепную коробку напихали вату. Что ж, он наконец-то очнулся с чистым сознанием и может попытаться даже встать. — Лежи и не дёргайся! Тикки едва не рухнул обратно во тьму беспамятства, когда услышал Аллена. Тот стоял рядом с кроватью, нагнувшись, опираясь кулаками на постель и внимательно рассматривая Ноя. Он что, здесь присматривал за Тикки всё это время, что ли? Нет, это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И, словно подтверждая это, Аллен резко поднялся и потопал прочь. Тикки почти заскулил от собственной беспомощности и собирался уже вскочить на ноги. — Вообще-то у нас два выхода, — тихо произнёс Аллен, сидящий у края кровати. Сейчас, напившись и протерев глаза водой, Тикки разглядывал его с той же жадностью, с которой смотрел на стакан те мгновения, что он был от него на некотором расстоянии. Он был таким красивым, с собранными в хвост волосами и оставленной висеть свободно лишь серебристой, седой прядкой, с большими, широко распахнутыми серыми глазами и шрамом-тату над левым глазом. Закусив нижнюю, более пухлую губу, он выглядел немного рассеянным и нестерпимо домашним в этом свободном трико и полурастёгнутой рубашке, под которой лишь.. Тикки сглотнул, его дыхание приостановилось, в то время как сердце пустилось в пляс. — Так как это всё стало очень опасно, мы можем либо объявить о том, что ты умер, и я продолжу свои дела как раньше. Или же мы можем связать себя узами и обязательствами. Заключить брак, как сказали бы столетия назад. Тогда у меня будет право кровавой мести за мою супругу, и уж точно не всякий позволит своим дочерям терять голову и пытаться травить тебя снова. Ты можешь подумать, выбирать что-то прямо сейчас необязательно… — Да мне как-то… — просипел Тикки и, откашлявшись, продолжил уже куда более бодрым тоном, — Я не против и травиться, если что. — Боишься стать моей женой? — фыркнул Аллен, — мои злопыхатели всё твердят, что в доме я деспот и извращенец в постели. Тикки почти расхохотался. Было так приятно и тепло рассматривать мирно настроенного, беседующего с ним Аллена. Это было так хорошо. Он готов был наглотаться ещё галлонов самых разных ядов, только чтобы просыпаться вот так хотя бы раз в неделю. — Нет, я думаю… я боюсь потерять тебя совсем, если мы расторгнем это соглашение. — Эй, я не собираюсь его расторгать, — парень нахмурил брови. — Я просто не буду водить тебя на приёмы… — Мы больше нигде и не видимся. — Тогда мы начнём видеться дома, ты ведь должен был что-то заслужить, ведь так? В любом случае, ты сейчас болен, а я ухаживаю за тобой. Это достаточная причина, чтобы, по крайней мере, месяц не выходить в общество, тем более после настолько варварского покушения. Хм, мои адвокаты уже трудятся над выгодой, которую я с этого получу, кстати, так что я кругом выигрываю, и мы можем заключить союз, о котором давно грезил Алчность, и вообще… Ты умница, моя милая! Тикки снова расхохотался. — По крайней мере, где-то я тебе пригодился. — Я серьёзно. — У тебя улыбка в пол-лица. — Может, мне нравится улыбаться, глядя на тебя. И тут же глухой шлепок - Аллен хлопнул себя же по губам, когда понял, что именно он ляпнул. И совсем уже не выглядит грозным, взрослым и влиятельным. Совсем растерянный мальчишка. Вскочил на ноги, видно, намереваясь убежать поскорее, но Тикки успел ухватить его за руку. — Что, даже не удостоверишься, что сделал всё для улучшения моего самочувствия? — Ты практически здоров, — резонно ответил Аллен. И это была правда, но Удовольствие продолжал гнуть свою линию. — Но мне стало бы гораздо лучше, если бы кое-кто меня поцеловал. Тишина, установившаяся в комнате, была слишком хрупкой и легко разрушаемой. Тот самый миг, когда решается нечто очень-очень важное. — Тикки, — Аллен опустился обратно, приоткрыв губы, не решаясь сказать что-то. — Что? — Ты правда можешь умереть для общества и можешь больше не играть женщину. Серьёзно, иметь тебя под боком всё равно слишком отвлекает. — Я тебя отвлекаю, просто сидя под боком? — Тикки медленно поднялся, придерживаясь руками за кровать и пытаясь усесться поудобнее. И в то же время не слишком близко к Аллену. — Да, — с совершенно серьёзной миной ответил Аллен. — И чем же? — Тем, что тебя, такого всего разодетого, желанного и моего…. — Аллен наклонился к мужчине и прошипел прямо в лицо, — я хочу завалить и трахнуть, не обращая внимания на собрание этих гордецов. Никогда ещё мысль о том, чтобы его трахнули, не казалась Тикки столь возбуждающей. Может, это последствия лихорадки? Или длительного воздержания? Но, чёрт возьми, он отчётливо ощущал напряжение, скручивающееся в животе, понимая, что не может отвести глаз или сдвинуться с места хотя бы и на миллиметр. Он снова доверил решение Аллену. — Малыш? Этого оказалось достаточно. С тихим рыком парень заскочил на кровать, одной рукой хватая мужчину за волосы, притягивая к себе и жадно целуя в губы. Так, словно не только Тикки, совсем не только Тикки не мог дождаться того момента, когда они оба вновь окажутся в одной кровати. Окажутся, для того чтобы не вылезать оттуда по крайней мере… Аллен упоминал ведь об отпуске на целый месяц, не так ли? … Много позже двое обнажённых мужчин лежали в кровати, не желая засыпать, смыкать глаз, жадно растягивая мгновения такой долгожданной близости. — Знаешь, Малыш, — произнёс Тикки первым. — И всё же, не смотря ни на что… я гуляю с тобой под ручку уже почти год. — И? — И это было неплохо. Это было… — Ною хотелось смеяться. — Я не хочу умирать, Малыш. Давай я лучше побуду твоей женой, ммм? Кажется, мне понравилось.