Подарок.

Автор много чего хотела сказать, в том числе и о том, что на самом деле должно было быть в этой главе, но не сложилось… Аллен лежал на своей законно присвоенной кровати и откровенно скучал. Как оказалось, без проведения новых попыток заставить его контролировать свою Чистую Силу, у мальчика сразу же появлялась уйма свободного времени. Во-первых, оставался час, который ранее уходил на эту самую попытку, а во-вторых, он теперь чувствовал себя куда менее уставшим, чем раньше. Конечно, он раньше здесь всё свободное время тратил на какую-то чушь, но сегодня впервые ощутил, что скучает. И это было довольно неприятное ощущение, с которым он ничего не мог поделать. Вообще-то по-хорошему он должен был обдумать полученную информацию и придумать, что делать дальше. Но мозг почему-то отказывался повиноваться, и с каждым новым днём Аллену всё больше хотелось просто плыть по течению, и будь там что будет. Вопрос конца света, спасения жизней и прочего казался теперь не таким уж существенным или важным. Всё, что раньше имело какое-то значение и вес, теперь ничего не значило. Аллен в принципе подозревал, что это ненормально, и что, возможно, это влияние не только его Сущности Ноя, но и чего-то ещё, к примеру, каких-либо препаратов, которые в довольно немалом количестве вводили ему во время исследования Одарённости. Кстати, Одарённость был вообще отдельной страницей в истории Аллена, и он честно не знал, как относиться теперь к Тринадцатому Ною. Не далее как сегодня Одарённость наконец-то был в хорошем настроении, и они довольно долго разговаривали о разных вещах. Например, о даре Тринадцатого — поглощении, из-за которого он носит такую одежду. А ещё Аллен задал вопрос о Четырнадцатом, не надеясь собственно на ответ. И ответ получил. Что ж, по тому, что Одарённость назвал Неа своим самым удачным проектом, и словам Роад, можно было догадаться в чём тут суть. Тем более после того, как Аллен ещё и узнал, что Нои собираются искусственно Пробуждать Гнев Ноя. Так что ничего особенного он не узнал. Просто оказалось, что на самом деле ни Мана, ни Неа не должны были стать Ноями, но Неа прошёл по критериям отбора в некий эксперимент по расширению Семьи. Одарённость так же объяснил, что он с Тысячелетним Графом уже обсуждали эту проблему, что в их Семье может быть, да и должен, для улучшения какого-то там баланса быть больше человек. Вот они долгое время и искали подходящих, а потом смогли пробудить нового Ноя в Неа Уолкере. Никаких подробностей, изложение хоть и было довольно эмоциональным, Аллену даже показалось, что Одарённость был очень привязан к Неа в своё время. Зато у юноши появилась новая зацепка о том, за что Неа мог сразу же невзлюбить свою Семью. Если остальные Нои Пробуждаются и с этим уже ничего не поделаешь, то с Неа это сделали специально. И не факт, что ему понравилось, и что процедура была милой и безболезненной. Аллен наконец-то смог хоть немного разобраться в самом Одарённости. Но от этого легче не стало. Тринадцатый Ной был в некоторой степени помешан на своих различных проектах, и, похоже, именно исследования и составляли его жизнь. Соответственно, Аллен был важен для его исследований, и поэтому Одарённость так хорошо его принял. Ему было совершенно плевать на то, что там задумал Аллен и хочет ли он кого-то предать, и считает ли Ноев врагами. Одарённости Аллен был просто интересен, очень интересен, и это было единственным важным для него параметром. В душе Аллена этот разговор слегка взбередил старую неуверенность в правильности принятых решений. А точнее неуверенность в массе непринятых решений. И единственное, что он вроде мог сейчас сделать, это лежать в своей комнате в огромном просторном доме и ждать прихода Тикки. О Тикки думать вообще не хотелось. После разговора с Одарённостью у Аллена возникло двоякое впечатление, что он не то узнал всё, что хотел, не то наткнулся на новую тайну. Его всё ещё страшно бесило, что Граф виртуозно избегает любого серьёзного разговора и вообще не ведёт себя как злодей, а… Впрочем, Граф никогда особо не вёл себя как классический злодей. Так что жаловаться было не на что. Хотя нет, Аллен вполне мог бы пожаловаться на Тикки, но боялся, что проблем от этого меньше не станет. Даже наоборот, потому что сам, решительно подумав обо всём, понял, что не знает, отчего сам так странно ведёт себя с Удовольствием Ноя. Вроде бы он был возмущён, когда понял, чего именно хочет от него Тикки. Вроде бы он даже ходил таким возмущённым какое-то время. Около часа, наверное. Но ещё он был жутко смущён и не знал, отчего конкретно возникло это смущение. От того, что кто-то так прямолинейно заявил, что Аллен ему нравится и даже более? Или от того, что ему самому понравилось это внимание и не только внимание? Страшно было признать, но ему нравился Тикки. Аллену было сложновато определить в каком именно смысле ему нравится Микк. Он же не мог сказать, что прямо-таки хотел Тикки... Аллен вообще мало что мог сказать по этому поводу, потому что сразу же краснел, сбивался с мыслей и предпочитал отвлечься на что-то более невинное. Благо раньше он каким-то нехитрым образом умудрялся постоянно быть чем-нибудь занят. Дверь с тихим щелчком открылось, и Аллен с трудом заставил себя не обернуться и не посмотреть, кто пришёл, потому что в принципе знал, кто это, и от этого знания сердце начинало нервно отбивать чечётку. Так что единственное, что оставалось Аллену — попытаться удержать невозмутимое выражение лица. И не покраснеть. И не начать глупо улыбаться. В общем, единственным фактором, который спас его от вечного позора, был его шулерский многолетний опыт — Тикки Микка он встретил вполне себе скучающим выражением лица. — И что ты в такой темноте сидишь? — поинтересовался Удовольствие, замерев возле кровати. Аллен с каким-то внутренним приступом садизма заметил, как Тикки шарит рукой у кармана, но никак не может найти сигареты. Наконец-то Ной спохватился и отдёрнул руку вниз. — Может я спать хочу? — С таким выражением лица? — Тикки, ты можешь от меня отстать? Видишь мне нехорошо! Можем поужинать позже. — То есть тебе вообще не интересно ничего из того, что я знаю? — всё так же спокойно, стоя напротив, произнёс Тикки. Аллен вздохнул. Он на самом деле не особо хотел есть — ещё одна новинка его обличия Ноя — но узнать, что же знает Тикки, хотелось. Тем более после окончания расспросов Одарённости. Да и вообще делать ему было нечего, а спать не хотелось. — Я не хочу есть. Правда, — негромко ответил он таким голосом, что сразу же становилось понятно - Аллену жаль. И ему действительно было жаль, что его прошлый дикий аппетит пропал, иначе он с лёгкостью мог бы объесть Семью Ноев. — Но против моего общества ты ничего не имеешь? — и, не дожидаясь ответа, Микк присел на кровать рядом, начиная стягивать с себя туфли. Аллен растерянно заморгал, только начиная понимать, что лучше бы согласился на ужин. Там хотя бы Тикки не имел бы возможности разлёживаться с ним на одной кровати… Одной кровати? Тикки был сегодня в тёмных брюках да полурастёгнутой рубашке, оголяющей ровный ряд рассасывающихся шрамов на груди Ноя. Аллен почувствовал, как у него загорелось лицо, когда он наконец-то обратил внимание на эти шрамы и на самого Тикки в общем… Правда оторвать взгляд от шрамов оказалось вообще невозможно, наверное потому, что они были оставлены его Чистой Силой. Он честно попытался посмотреть в другую сторону, но когда взгляд остановился на горошине соска, мальчик понял, что посмотрел куда-то совсем не туда и вернулся к разглядыванию шрамов, мечтая лишь о том, чтобы его голову окунули в тазик с холодной водой, и он пришёл наконец-то в себя. Тикки слегка вздрогнул, когда холодные пальцы незаметно даже для самого Аллена коснулись ряда крестообразных шрамов. Уолкер, сам только сообразивший, что именно делает, тут же отдёрнул руку, но, подняв взгляд, столкнулся с пронзительно жёлтыми глазами Тикки и ему показалось, что сердце тяжело грохнулось и застряло где-то в дыхательных путях. — Ого! Какие мы прыткие — улыбнулся Тикки, и Аллен, вздрогнув, уже сам попятился от мужчины, едва сдерживаясь от того, чтобы не спрятать руку куда-нибудь по одеяло. — Эти шрамы, — начал Аллен и кашлянул, пытаясь прогнать хрипотцу из голоса, — они.. — Твои шрамы, да, — отозвался Тикки, устраиваясь рядом и притягивая мальчика к себе да так, чтобы Аллен не смог отвернуться. А он, сгорая от стыда и смущения, только и мог закрыть глаза, чтобы ничего уже не видеть и попытаться успокоиться. — Мы, кажется, с тобой собирались поговорить, разве нет? А то ты такой соблазнительный, что мне начинает совершенно сносить крышу, — прошептал Тикки, тут же прикусывая мочку уха и начиная её посасывать. — Тикки! — отталкивая мужчину от себя и нечаянно оцарапывая его лицо нестриженными ногтями прошипел Аллен. — Мы действительно собирались поговорить, а не что-то другое! Ты обещал! — Я не давал обещания, — отозвался Удовольствие Ноя, а Аллен даже не смог вспомнить, правда это или нет, — но ничего страшного я с тобой делать не собираюсь. Мы просто посидим рядом и побеседуем на разные темы. Разве это плохо? — Я не назвал бы эти действия беседой, — завозившись, отозвался Аллен, — к тому же беседу можно было бы провести и на более почтительном расстоянии! Тикки! Горячий язык коснулся его шеи и стал старательно вылизывать нежную кожу, а руки Тикки скользнули прямо под рубашку, начиная поглаживать живот. Дыхание Аллена тут же сбилось, а рука, которой он собирался оттолкнуть Тикки от своей шеи, крепко вцепилась в руку Ноя. Пальцы при этом как-то нервно подрагивали и с особой силой впивались в чужую ладонь. — Извини, Малыш, но ты слишком соблазнителен, — отрываясь от шеи Аллена, произнёс Тикки, при этом осторожно подтягивая его поближе к себе и сам тоже слегка придвигаясь. Если до прихода Тикки в комнате было довольно холодно, то теперь Аллен просто не знал, как его лёгкие выдерживают такой горячий воздух. К тому же он неожиданно понял, что при смене положения ему в бедро упёрлось что-то подозрительно напоминающее.… Аллен предпочитал совершенно не думать о том, что именно там в него упирается. При этом опустив взгляд, он был вынужден признать, что его собственный член тоже был вполне заинтересован сложившейся ситуацией. — Тебе уже рассказали что-нибудь о Четырнадцатом? — неожиданно поинтересовался Тикки, продолжая круговые поглаживания, постепенно забираясь одной рукой всё выше. — Кхх. Да. — выдохнул Аллен откидывая голову Тикки на плечо, когда чужие пальцы слегка сжали его сосок. — Одарённость, да? Наверняка это была та самая общеизвестная информация, но на самом деле у меня есть предположение, что.. — Тикки снова легонько мазнул губами по щеке Аллена, в следующее мгновение уже разрывая его рубашку — что с этим Неа и Четырнадцатым Ноем всё было не так уж просто. Не знаю, в чём тут дело, но имей ввиду, что ты очень странный Ной, я бы сказал подозрительный, взять хотя бы это твоё притяжение. — Какое притяжение? — тут же распахнул глаза Аллен и обернулся к Тикки. Впрочем, он тут же пожалел что сделал это, потому что Удовольствие сразу же втянул его в глубокий поцелуй, жадно исследуя его рот и так и напрашиваясь, чтобы ему хотя бы и неумело начали отвечать. Да и к тому же у Аллена совсем снесло крышу, и он даже не понял, как именно Тикки притянул его к себе, устраивая на коленях. Мальчишка только поддался вперёд, и мужчина разорвал поцелуй, тихо что-то шипя сквозь зубы и пытаясь восстановить дыхание. Аллен же уткнувшись взмокшим лбом куда-то в щеку Ноя, сейчас разрывался от желания провалиться прямо под пол и необходимости хоть какого-нибудь продолжения. — Кажется, разговор немного подождёт, — надтреснувшим тоном произнёс Тикки и, словно услышав сомнения Аллена, его рука скользнула к нему и сжала возбужденную плоть. Аллена словно электрическим током прошило насквозь, и он тут же поддался вперёд, желая получить разрядку любым способом. Молодой невинный организм требовал своего, а Тикки с радостью давал ему это, ритмично двигая рукой верх-вниз, жарко целуя и кусая припухшие губы юноши и едва сдерживая тихие стоны от каждого нового движения Аллена вперёд, когда тот тёрся о его член. Пик наслаждения накрыл Аллена яркой волной оглушающего удовольствия и юноша безвольно повис на мужчине, устало прикрывая глаза и из последних сил цепляясь за его плечи. Тяжело дыша куда-то Тикки в ключицу и чувствуя себя невозможно слабым, но удивительно счастливым, Аллен просто боялся разлепить слипшиеся ресницы, посмотреть по сторонам и убедиться, что всё, что произошло только что, не было плодом его воображения. Впрочем, тот факт, что он в порванной, висящей только на одном рукаве рубашке и с расстегнутыми, полуспущенными штанами висит на Тикки Микке, который медленно перебирает его волосы у виска, был совершенно неопровержим и заставлял Аллена мечтать в срочном порядке вернуться в прошлое и забаррикадировать дверь в свою комнату. — Всё в порядке? — мягко поинтересовался Тикки, осторожно приподнимая его голову и пытаясь заглянуть в глаза. Ах, да! Баррикадирование не помогло бы, Тикки умеет проходить сквозь стены. Так и не открывая глаз Аллен уткнулся обратно и тяжело вздохнул, прислушиваясь к быстрому сердцебиению у него почти под ухом. Снова возвращаться в реальность и разбираться с проблемами совсем не хотелось. Тикки слегка вздрогнул и слегка сдвинул его, произнеся: — Щекотно, Малыш, дыши куда-нибудь в другую сторону. Аллен, не выдержав хихикнул, и, открыв глаза, посмотрел наконец на Ноя. Тот ласково провёл рукой по его щеке и, чмокнув в лоб, стал зачем-то трясти подушку. — Это определённо было больше, чем просто беседа, — наконец-то выдавил из себя Аллен, слегка улыбаясь и чувствуя себя при этом самым развращённым существом на этом свете, а так же с облегчением понимая, что каких-либо жутких угрызений совести или сожалений он не испытывает. Тикки помог ему слегка приподняться и одним движением сняв с мальчика штаны задержал взгляд на перепачканном нижнем белье, бросил его туда же на пол и протянул только что снятую наволочку с предложением вытереться. Юноша тут же снова вспыхнул, но вещь принял и, старательно отворачиваясь от Тикки, принялся стирать следы недавно полученного удовольствия. — А не легче было сходить за полотенцами? — Через пол коридора тащиться в таком виде, Малыш? — поинтересовался Тикки, вытаскивая из шкафа его одежду и, практически не глядя, передавая Аллену. Тот, шустро натягивая на себя принятые вещи, никак не мог избавиться от назойливой, вызывающей ещё большей стыд мысли о том, что Тикки сейчас выглядел достаточно довольным, если учитывать, что он возбудился едва ли не раньше самого Аллена. В общем, смущёного Аллена неожиданно заинтересовал вопрос, когда же успел кончить сам Тикки, если Аллен этот момент пропустил? Мысленно грубо отругав себя за какие-то совсем уж неправильные или слишком правильные мысли, юноша быстро напомнил себе, что спрашивать подобное это вообще уже верх идиотизма и за этими волнениями даже не заметил, как Тикки снова опустился за ним и отобрал из рук рубашку, выкидывая её всё туда же на пол. — А, это… — Всё нормально, потом приберусь, — отозвался Тикки, предвосхищая вопросы Аллена и легонько обнимая сзади, — я ничего делать больше не буду, — предупредил он, заметив, как напрягся Аллен. — Ты уже всё сделал, — уныло отозвался юноша, снова прикрывая глаза. Ещё совсем недавно он был полон сил и энергии, а сейчас его уже клонило в сон. — Меньше, чем хотел бы, но больше чем предполагал, — отозвался Тикки, — к тому же ты не выглядишь слишком недовольным или напуганным. — Ты обещал! — напомнил Аллен, всё-таки позволяя уставшему от непонятно чего телу расслабиться. — А если скажешь, что не обещал, я внезапно вспомню, что вчера ко мне приходила Роад и говорила, что если что-то пойдёт не так, то она всегда может тебя кастрировать. Судя по звуку и по тому, как вздрогнул Тикки, он поперхнулся воздухом. А Аллен довольно улыбнулся. — Это довольно весомый факт, — слегка отодвигаясь и укладываясь так, чтобы Аллен лёг теперь рядом с ним, произнёс Тикки, — спасибо, что напомнил. Кстати, можешь на будущее считать имя этой мерзавки стоп-сигналом, если я вдруг невовремя полезу. — Ты это зря сказал, — рассмеялся Аллен, неожиданно понимая, что ему очень нравиться лежать вот так рядом с Тикки слушать его голос, ощущать его тепло. И не так уж страшно или стыдно. Просто хорошо. — Ты всё ещё в состоянии воспринимать информацию? — Выкладывай, что у тебя там, — милостиво позволил Аллен, напоминая себе, что засыпать прямо сейчас не самая хорошая идея. — У меня… я уже и забыл, что там у меня, — гортанно рассмеялся Тикки, — подожди немного, может, вспомню. — Хватит хитрить! Я же пожалуюсь Роад! — Совесть не позволит! — тут же возразил Тикки, но продолжил уже по теме, — если что, то Мудрость почему-то начал поиски твоих родителей. Кровных родителей и родственников, которые тебя бросили. Я не понял, если честно, зачем это им надо, а ещё они собираются копнуть под семью Неа, потому что один из подозрительных счетов твоего Учителя как раз был из того места, где он рос. — Учителя? Хм, а вы о нём ничего не знаете? Жив он всё-таки или умер? — Граф считает, что жив, но искать его просто бессмысленно. Скрываться Кросс умеет просто отменно. К тому же господин Тысячелетний полагает, что твой Учитель отправился на вольные хлеба.. — Он всегда был на них, — буркнул Аллен, поворачиваясь на бок и пытаясь удобнее устроить свою голову на плече Тикки. — Граф полагает, что, выполнив последнее указание Неа, Кросс просто бросил опостылевший ему Орден и эту войну, так сказать расплатился по всем долгам. И да! Ты же не знаешь, но, оказывается, твой Учитель был очень в чём-то должен Неа. Не знаю, что конкретно кроме обучения магии сделал ему тот Уолкер, но, похоже, что-то серьёзное. Одно время Тысячелетний Граф и, что удивительно, Правосудие были уверены, что Кросс подался в Орден только с наводки Неа. Представь себе, получается, это он нашёл Чистую Силу, которая будет совместима с Кроссом и передал её ему. А до этого он просто дружил с ним и обучал магии. Собственно, ему даже не запрещали дружить с твоим Учителем, потому что тот был очень способен по части заклинаний. — Аха, значит, ждали увидеть его под руководством Одарённости? — с трудом сдерживая зевок, поинтересовался Аллен, — мне холодно вообще-то! Тикки посмотрел на мальчика с укором, но говорить ничего не стал и, слегка приподнявшись вместе с Алленом, ногой притянул к ним одеяло и уже вместе с юношей стал распутывать его и укрываться. — Жуткие здесь сквозняки, — наконец-то снова укладываясь, пробурчал Аллен, — ты так и собираешься здесь спать? — Тебе совсем не интересно, что я говорю? — Ты сбиваешь меня с настроя, — буркнул Аллен и, недовольно сверкнув глазами, вздохнул, — продолжай. Я не знал, что Неа с Учителем были друзьями. И что об этой дружбе знал даже Граф. — Граф даже встречался пару раз с Кроссом до того, как тот пошёл в экзорцисты. Кстати, для Ордена это было что-то новенькое: они пытались там себе насильно синхронизированных создать, не могли найти ни одного настоящего, а тут к ним заявляется весь из себя Мариан Кросс и заявляет, что вот он — экзорцист, и вот его Чистая Сила. Более того, Чистая Сила уже оформленная как оружие им самим! Правда потом их научный отдел немного изменил его оружие, вроде бы, а может и нет.. Не знаю. Но только вот Одарённость рассказывал, как носился потом восхищённый Неа, когда они с Марианом задумали себе сами ещё одну Силу создать. Ну, гроб тот. — Значит и знания о магии и обо всём остальном Учитель получил от Неа? А как же Орден не прознал, что он контактирует с Ноем? — В Чёрном Ордене тогда о нашей Семье практически не знали, — отозвался Тикки, поглаживая пальцы Аллена своими, — мы были чем-то типа эфемерной угрозы, о которой никто кроме высшего начальства не знал. Вашему Смотрителю пришлось связываться с Книжниками, чтобы узнать о нас. Никаких записей о Семье Ноя, никакого нашего вмешательства в войну до того момента, как Роад не поприветствовала вас в том городке с застывшем временем, не было. И вообще, единственная причина, по которой о нас хоть кто-то помнил, заключалась в том, что Неа в своё время сумел поднять немало шума и подговорить немало людей. — Постой, — слегка приподнимаясь, произнёс Аллен, — но тогда эти люди должны знать, что за планы были у Неа. — В том-то и дело, что они ничего не знали. Этот Неа скользкий довольно тип, если хорошенько подумать, только раздавал определённые, почти бессмысленные указания. Сделать то, сделать это. И всё. Добивался он того, что бы его слушали и были ему преданны тоже разными способами, выполняя разные поручения или вбиваясь в доверие, но никогда не раскрывая своих планов. Граф полагает, что Кросс может знать что-то об этом, но мне кажется, что твой Учитель тоже был всего лишь должником Неа. Возможно, его единомышленником, который знал план в общем. Но нуждаемся-то мы в деталях. А они были известны только Неа. — А мне вот только отдали его воспоминания, — поморщившись, произнёс Аллен, вспоминая о том, как это происходило. Он в принципе ничего плохого не ощутил, но несколько часов ему казалось, что его голова слишком тяжёлая, и иногда не мог вспомнить даже то, что произошло только что. К вечеру всё это прошло, но Мудрость предупредил, что подобные незначительные неудобства он, скорее всего, будет ещё испытывать на протяжении всего усвоения запечатлённых воспоминаний. Так же Мудрость предупредил юного Ноя и о том, что воспоминания точно не будут возвращаться очень быстро и все сразу. Подсчёт Вайзли примерного времени усвоения разрушил последние надежды Аллена успеть понять, что именно хотел сделать Неа и сделать так же. Оказалось, что воспоминания будут постепенно отпечатываться в его сознании на протяжении нескольких лет. И вообще их ему вернули лишь для того, чтобы вместе с ними всплыли позабытые Алленом три месяца. По подсчётам Мудрости собственные воспоминания должны будут вернуться к Аллену единовременно. До этого возможны лишь слабые проблески и отрывки ощущений. Вся эта идея с памятью оказалась не такой уж замечательной, как казалось Аллену вначале. Но зато всё прошло успешно, он всё ещё был жив и относительно в своём уме… Впрочем, учитывая, что сегодня он практически по доброй воле пустил к себе в постель Тикки Микка, он спятил полностью и окончательно. И никакая ноевская сущность его не спасла. — Кстати, я тут вспомнил, что так и не понял, почему я безумен только когда в человеческом облике? — заметил Аллен, старательно переплетая ладони с Тикки и играя в забавную игру: чьи пальцы будут сверху. — Почему, когда я Ной, я в своём уме? Это значит, что я схожу с ума от контакта с Чистой Силой? — А Мудрости ты чего этот вопрос не задал? — удивился Тикки, — ну ладно, это происходит не от того, о чём ты подумал. Твой рассудок уже неустойчив и без всякой Чистой Силы и Сущности Ноя, находился бы в состоянии лёгкого помешательства. Вот только твой разум, твоя душа имеют непосредственную крепкую связь с паразитической, очень развитой Чистой Силой и Сущностью Ноя. При этом Чистая Сила никакой внутренней поддержки тебе не оказывает, расшатывая твоё состояния до полнейшего безумия. Однако её пагубное воздействие сразу же отсекается, как только ты становишься Ноем. Однако если бы Сущность Ноя только отсекала Чистую Силу, ты всё равно был бы немного безумен. Я уже говорил тебе об этом. — Значит моя Сущность Ноя, в отличие от Чистой Силы, воздействует на мой разум положительно? — Я бы сказал, что Сущность Ноя по своей природе всегда оказывает довольно мощное влияние на психику и характер Пробудившегося. В нас пробуждается некая кровожадность, появляются новые черты и прививаются ценности Семьи. И в твоём случае это преображение действительно укрепило состояние твоего рассудка. Вот только твоя человеческая и ноевская часть сильно разделены друг с другом, почти как у меня когда-то из-за того, что Сущность не особо контактирует с Силой… Понял чего-нибудь? — Понял — зевая, отозвался Аллен, — а что там с планами Графа? В чём заключается суть конца света? И… Роад что-то такое болтала странное про Акума, когда упомянула Пятый Уровень, про конечную эволюцию. Что это? — Конечная эволюция акума это то, что очень нужно Графу, но вот какой уровень станет конечным, никто не знает. — Подожди, последний уровень нужен для этого конца? — Ага.. Может мне позже тебе рассказать, а то ты уже засыпаешь. — Я не сплю, — уже не открывая глаз, возразил Аллен, — что там с.. — С акума всё сложно и неоднозначно, — вздохнув, ответил Тикки, начиная поглаживать Аллена по голове, — Граф опасается, что Сердце узнает настоящий принцип их эволюции и зачем они нужны. Завод, кстати, возвращали по этой же причине, Граф не мог допустить, чтобы Орден изучил его и разгадал загадку. Это было слишком опасно. Впрочем, потом завод был уничтожен, а изучена и использована лишь ничтожная часть. Более того, похоже учёные Ордена даже не подумали о том, чтобы копнуть глубже и изучили лишь основные свойства, да создали этих… Третьих экзорцистов, так их у вас кличут? — Угу… А что, там…. Аллен подумал, что наберётся ещё чуть-чуть сил и всё-таки задаст вопрос Тикки, но сети сна уже были наброшены на юного Ноя и в два счёта утащили на самое дно забытья. Мелкие капли моросящего слепого дождя обжигали воспалённую кожу, словно капли раскалённого масла. Запах свежей травы и ветра… едва слышное шебаршение.. — ..Знаешь, ведь он на самом деле ненавидит тебя, Аллен… Только он ведь уже и сам понял, что ненавидит лишь потому, что ты мёртв. Ему очень не хватает тебя... — Мана! — подскочивший мальчишка тут же едва не взвыл от боли в спине, которая была недовольна его позой, и заодно заехал локтем прямо по носу Тикки. Чтоб не одному страдать. — Малыш! Чёрт, что случилось, что ты тут скачешь? — А? — Аллен только сейчас сообразил, что он в своей комнате и спит здесь с Тикки. Последняя мысль вызвала бы новую волну смущения, если бы не отвлекающая боль в левом глазу, за который он и схватился. — Что случилось, Малыш? — Тикки осторожно отодвинул его руку от лица и провёл пальцем по щеке, — у тебя кровь… Глаз вроде нормальный, но кровь из него.. Что случилось? Аллен замер снова разрываясь между противоречивыми чувствами: ощущением непонятного тепла и уюта, от неподдельного переживания в голосе Тикки и чем-то ещё. Ах да, тем, что заставило его проснуться. Он шокировано замер, и только сейчас наконец-то понял что случилось: — Я слышал Ману.