Подарок.

Глава 22б. Тикки Микк задумчиво пролистывал последние документы огромной, увесистой папки и ощущал уныние. Снова ничего. Из коридора доносились голоса; кто-то постоянно проходил мимо, а некоторые даже осторожно заглядывали, словно в поисках чего-то, но тут же уходили. Ещё бы они не уходили, им всем здесь сейчас делать нечего. Как, впрочем, и самому Тикки. Удовольствие покосился на Правосудие, который, облокотившись на низкие картотечные ящики, выглядел совершенно скучающим, изучая переплетения оконных решёток. Хотя решётки тоже наверняка были необычными, крепление у них было слишком массивным и тяжёлым, такое просто так не делают, значит для чего-то нужно. Например для защиты помещения от нежелательных личностей. Тикки улыбнулся сам себе, думая, что для некоторых нежелательных личностей подобная предосторожность совсем не проблема. Снова пролистав на пару листов назад, Тикки подумал о том, что сейчас хорошо бы закурить, да вот только все сигареты с него вытягивал Малыш. И как только эта мысль оформилась в сознании до полностью, Тикки едва не чертыхнулся вслух. Кажется, его личное наваждение, у которого была слишком уж соблазнительная задница, не оставит его и здесь. И приспичило же толстозадому именно его и именно сейчас на задание отправить! Видите ли с Правосудием надо посылать кого-то адекватного, а остальные адекватные очень заняты. Он, между прочим, тоже занят, и ещё как! У него охота в самом разгаре, и в роли дичи выступает ни кто-то там, а сам Четырнадцатый Ной! Да ещё и экзорцист! К тому же дичь оказалась какой-то пуганной и уж чересчур хрупкой, обычные капканы и сети для неё были бы слишком грубыми. Правда в последние дни Аллен наконец-то стал приходить в себя. Или, скорее, теперь он становился новым собой, наконец-то сживаясь с Сущностью Ноя. Тикки был совсем не тем, кто мог бы обвинять юношу в том, что тот пытался сначала отвергнуть свою новую Сущность. Но теперь-то всё встало на свои места, а значит, можно было бы предпринять что-то поинтересней. В общем Тикки решил, что будет как всегда импровизировать. Потому что построение долгих, нудных планов было совсем не его делом. Удовольствие снова перелистнул страницу и, покосившись на окно, за которым начинал расцветать закат, позволил себе на несколько минут отвлечься от дел и представить, что может быть дальше, в будущем.. По каким-то немыслимым причинам в будущем ему рисовался именно Малыш, причём без одежды, и в такой позе, что… Тикки с хлопком отшвырнул папку на стол и тут же наткнулся на удивлённый взгляд Правосудия. — Что такое? — Хм, да вот думаю, хочу ли я знать, о чём ты думаешь с таким выражением лица, — ответил Правосудие, слегка прищурившись. — О Малыше, — Тикки никогда не страдал закомплексованностью. — Это именно то, чего я и боялся услышать. Что с бумагами? — Всё не то, — отозвался Тикки уже в который раз за день сожалея, что у него нет сигарет. У него никогда не было зависимости от их дыма или никотина, ему нравилось курить, вот и всё! Возможно это было что-то психологическое, Тикки в таком не разбирался, но искренне полагал, у Ноев вообще не может быть никаких зависимостей, у них организм по-другому устроен. — Здесь ничего нет, — подвёл он итог, вопросительно взглянув на Правосудие. Но тот продолжал молчать, словно обдумывая что-то невероятно сложное, глядя куда-то вглубь комнаты, где старые расшатанные стеллажи полки и ящики были покрыты почти сантиметровым слоем пыли. Кажется, здесь никто никогда не убирался, а ведь это защищённые помещения с документами закрытого доступа. А им с Правосудием не составило труда свободно пройти сюда и найти то что нужно. Вернее — не найти. Потому что нужных им бумаг здесь, к сожалению, не оказалось. — Осталось ещё два места, одно убежище и внутренняя картотека, но маловероятно, что нужные нам бумаги находятся там, — заметил Правосудие, — рыжий книжник оставил записи о том, что здесь должен быть какой-то другой архив, скрытый от посторонних глаз, возможно, там мы найдём то что нужно. Тикки снова поднял папку, намереваясь убрать её на место, машинально пролистал и остановился, зацепившись за знакомое имя: Пророк. Хмыкнув, Ной начал внимательно вчитываться в текст, который представлял из себя какой-то бредовый отчёт о последнем предсказании этой странной личности. Последнем на то время, разумеется. После долгой вступительной речи о новом благостном мире, наполненном Божьей властью, где все самые преданные будут одарены и возвышенны, там значилось новое откровение. «Истинный избранник Бога, юная душа, нуждающаяся в помощи, ребёнок, что не знает своего пути и предназначения, ждёт прихода в свой дом Божьих служителей, ибо только они могут привить её духу тот свет, что так жаждет с ней повстречаться. Мои глаза слепы, но дух мой зрит, ей лицо. Юный защитник, что находится подле и кровными узами связан, должен быть на время отвергнут, ежели душа нуждающаяся не раскроется после утраты, то и вовсе она должна о нём позабыть. Дети, растущие без наставлений и веры в сердце, те, что угодны Богу в грядущей священной войне, да дождутся они часа своего просветления. Найдите душу юную, при рождении наречённую Линали Ли, ибо она та, что будет воином, та, что обречена отдать себя во славу Божью, та, что принесёт победу над коварством тьмы и лукавства….» Тикки удивлённо обернулся к застывшему позади Правосудию. Тот только забрал папку у него из рук, пробормотав, что, оказывается это что-то интересное. Тикки пожал плечами. Пророк разорялся своими речами о долге и благости, в то же время показывая Ордену тех экзорцистов, которых было сложно отыскать просто так. Потому что в своих простых жизненных условиях они вряд ли когда-нибудь пересеклись бы с Чистой Силой. — «… И найдёте вы там, служители света и веры мужа, не молодого, что живёт не так как обязано ему быть. Что сам ступит на путь праведный, только стоит ему руку протянуть, его семье, что воистину любовью рождена, но не нашла понимания в людских сердцах. И имя его - Суман Дарк…» Забавно, — протянул Правосудие, — Пророк действительно передавал сведения о будущих экзорцистах, не мудрено, что всем вокруг казалось, что это почти чудо. Жаль конечно, что бумаги совсем старые, хотелось бы мне взглянуть на его новые излияния. А ведь слог неплохо подобран, звучит убедительно, да ещё и в каждом послании обещает, что всем задействованным воздастся по заслугам… надо ещё здесь посмотреть, может более поздние записи есть? — Тебя интересует именно Пророк? — Ну да. Если раньше он раскрывал имена экзорцистов, потом начал радеть за судьбу Аллена, то мало ли что он может сейчас вещать этим управленцам-фанатикам. — Вот блин, — Тикки уныло осмотрелся в комнате, неуверенно пересчитывая количество разложенных здесь бумаг, папок и книг. Если раньше он хоть точно знал, что именно ищет, то теперь задача, которую ему поставил Правосудие, казалась вообще невыполнимой. — Интересно, что я должен здесь найти, кроме засушенных тараканов и пауков? — Подобные сноски на различные речи Пророка или выдержки из них. Странно, что они вообще здесь оказались. Хотя, кажется, тут как раз расположена некоторая сторона личных дел всех экзорцистов, может быть это и есть причина? Тикки снова тяжело вздохнул и пообещал самому себе, что как только вернётся домой, запасётся огромным запасом сигарет и найдёт Малыша, чтобы как следует его потискать.. Или больше, чем всего лишь потискать. В конце концов, всякому терпению приходит конец! А тут приходится говорить о воздержании. — Мне искать более поздние записи, да? — уточнил Удовольствие, подходя к одному из ящиков и пытаясь найти там год или хоть какой-то намёк на буквы. — Да. Ранние нас не интересуют. А потом отправимся домой, иначе я так долго не продержусь, — утомлённо прикрывая глаза, произнёс Второй Ной. Тикки понимающе хмыкнул: они уже почти сутки рыщут здесь на вражеской территории, которая охраняется не только их странными щитами, но ещё и Воронами, которым голову дурить не так просто, как простым смертным. Дело было не самым простым и уж точно не самым быстро исполняемым. И последний фактор Тикки бесил особенно. Ведь он сейчас вполне мог быть дома, в тепле и уюте, к которому он уже успел привыкнуть, и к тому же в приятной компании самого юного члена их Семьи. — Удовольствие! — напомнил ему о деле Правосудие. Тикки пришлось отвлечься от своих размышлений и заняться поиском бумаг, в которых упоминались указания Пророка. Всего-то за четыре часа, ровно до того момента, как за окном окончательно стемнело, а в комнату заглянул Ворон, Ной смог найти только парочку ничего не значащих упоминаний Пророка, в которых он передавал послания о том, как важны экзорцисты и их наставление на путь истинный для грядущего страшного противостояния. В общем сплошная патетика, на вкус Тикки это было отвратительно, и он просто не понимал, как можно было верить Пророку и гнаться за властью, которую он обещал. Почему никому в голову не пришло, что он может сам стремиться захватить власть? Или всё же пришло? Тикки так до конца и не понимал роли Малькольма Рувелье во всей этой заварушке. Не то он действительно был на стороне Неа Уолкера, не то пытался плести свои собственные интриги. Вот только у него это не особо получалось, потому что вокруг и так было навалом людей, которых интересовала лишь собственная выгода. Ватикан успел настолько прогнить, что Тикки уже честно не понимал, что кому надо. В это время Правосудие посмотрел на так и оставшегося в дверях Ворона, который переводил неуверенный взгляд с Тикки на Правосудие. — Всё нормально, мы должны быть здесь, — слегка поморщившись, произнёс Второй Ной. Ворон тут же деловито кивнул, пробормотав себе под нос что-то согласное и скрылся в дверях. — Кажется я слишком устал, — потянувшись заметил Правосудие, — ты что-то нашёл? — Не совсем, но, похоже, тут указания насчёт Аллена. Довольно мутные, речь о разном идёт, а потом вдруг об устранении проблемного объекта, связанного со злом. Похоже это о нём, ещё тут об обязательном извлечении и сохранении кристалла во спасение его заблудшей души. Имя нигде не упоминается, но… — Но Пророк желал, чтобы Аллена Уолкера устранили, но при этом сохранили Чистую Силу. Учитывая, что извлечь её из его тела было практически невозможно, оставался лишь вариант, в котором вместо Аллена осталась бы лишь пустая оболочка, за которую Чистая Сила цепляться не будет. — Это значит, Пророк приказал его не просто убить, но уничтожить его душу, так что ли? — Можно сказать и так, вот только люди Ватикана не слишком хорошо умеют справляться с подобными задачами. И нам это оказалось только на руку. — Покачал головой Правосудие. — А в конце кое-что неправильное о том, что его Учитель обладает необходимой информацией. — И что же в этом неправильного? Всем известно, что Кросс был знаком с Неа и должен многое знать. — То что здесь стоит дата, уже после официальной смерти Кросса. Пророк потребовал его допросить, в других выражениях конечно, но уже после его смерти. — Видимо он тоже не верит в смерть Кросса. — Ага, это звучит так забавно, учитывая предполагаемую личность Пророка. — Но мы же можем и ошибаться, — отозвался Правосудие, — Жаль конечно, что мы не нашли тех отчётов с раскопок, но… Что скажешь, переждём ночь или сейчас наведаемся в подземный архив? — А тебя на сегодня-то точно хватит? — поинтересовался Тикки. — Сейчас людей гораздо меньше, так что справлюсь. Это же тебе не терпится покончить со всеми делами, разве нет? Удовольствие покачал головой, соглашаясь. А что спорить с очевидным фактом? — Пошли в эти архивы, посмотрим там. Путь к архивам по затемненным коридорам и лестницам действительно оказался почти безлюдным. Изредка встречались Вороны, которые вначале провожали их недоумевающими взглядами, но потом кивали самим себе будто что-то поняли и отходили в сторону, открывая проход дальше. Тяжёлая стальная дверь с несколькими печатями поддалась практически сразу же, не зря они сумели выкрасть нужный ключ и не зря Одарённость трудился над своими изысканиями. Небольшое помещение без окон и каких-либо источников света было заставлено высокими аккуратными шкафчиками, а на стенах были навешаны металлические щитки. Никаких столов, стульев или каких-либо упрощающих жизнь предметов, которые могли бы помочь скоротать здесь время за изучением бумаг. Тикки снова направился на поиски, на этот раз действуя куда осторожнее, отлично понимая, что тут могут быть навешаны дополнительные замки или ловушки. Но первая же папка разочаровала его тем, что записи там были сделаны на неизвестном ему языке. — И как я должен это читать? — поинтересовался сбитый с толку Удовольствие Ноя. Он знал только английский, португальский, да пару фраз на французском и никогда не считал, что ему нужно что-то большее. Более того, перед его глазами был пример Жалости, который на самом деле знал четыре языка, но после Пробуждения то и дело во время разговоров перескакивал с одного языка на другой, незаметно для самого себя. Это дико всех раздражало и никто никак не мог понять, что именно хотел сказать их соня. Поэтому Жалость чаще молчал или спал. — Просто ищи что-нибудь знакомое, — устало вздохнул Правосудие, закрывая лицо руками. Кажется, ему было совсем не просто здесь находиться. — Ладно, я попробую поскорее со всем разделаться. Тикки снова начал осматриваться, перебирая груды тщательно рассортированных бумаг и документов, обращая внимания на штампы, подписи, имена и прочее, не особенно вникая в их содержание. На нехватку света он привык не обращать внимания, погружаясь в собственные мысли, которые как обычно крутились вокруг одного желания: поскорее закончить со всеми этими делами и вернуться в Ковчег или к Шерилу. Но главное, вернуться к Малышу, потому что у него была пара неплохих задумок относительно дальнейших действий. Кажется Аллен окончательно оклемался и даже стал немного борзым, прогнал его из своей комнаты. Тикки ещё тогда решил, что вполне может быть в следующий раз наглее чем обычно, но теперь, после того как пропал на некоторое время, планы на будущее потеряли былую чёткость. Так же он думал о том, что, судя по всему, скоро, совсем скоро, всё действительно закончится. И не смотря на то, что он, как и любой Ной, был доволен происходящим, его терзали сомнения, да и чувство любопытства было ему не чуждо. Граф продолжал нагло отмалчиваться, словно так и надо. Более того поймать, найти и о чём-то спросить у главы их Семьи было практически невозможно, потому что он постоянно отсутствовал, куда-то носился и при этом занимался непонятно чем. — Что сейчас делает Граф? — поинтересовался Тикки — Спроси что-нибудь полегче, — попросил Правосудие, — если раньше у него была одна и та же отговорка, мол он ходит и создаёт акума, то сейчас он ими почти не занимается, считает, что их уже достаточно, и что скоро и так объявится конечная эволюция. У Одарённости он тоже редко бывает, даже не интересуется его успехами на поприще пробуждения нового Гнева. Просто пустил всё на самотёк. А учитывая слишком счастливое поведение Одарённости… — Он наверняка задумал что-то, что не понравится Графу, — закончил за Второго Тикки. — Ну да. И виноват будет именно Граф, потому что недоглядел, не спросил, не зашёл и далее по списку. Я буду сильно удивлён, если Одарённость и во время нападения на Апокрифа не выкинет какой-нибудь фортель, только чтобы позлить Первого. — Тогда я точно туда отправлюсь, — рассмеялся Тикки, — хочу посмотреть на это, а то Одарённость у нас домосед какой-то. — Я бы сказал, что сам Граф никуда бы его не отпустил, даже если бы Тринадцатый решил пойти куда-нибудь или что-нибудь сделать. Единственное, что ему оставалось - это планировать, изучать и строить где-то за кулисами. Настоящее местоположение его обители не смог бы назвать даже сам Граф, потому что Одарённость, обиженный на него, так захотел скрыть это место. — Ого! А почему вообще Граф так опекает Одарённость? — Ну, Тринадцатый не любит об этом распространяться, — медленно протянул Правосудие, — но проблема не столько в его даре… Есть некоторый побочный эффект. Дело в том, что его тело, способное поглощать чужие способности, очень хрупкое. Примерно как человеческое. То есть фактически его запросто можно убить перерезав глотку. — А улучшенная регенерация….. — Никакой. Более того, регенерация его тела даже слабее, чем у простых людей, все раны заживают гораздо дольше, свёртываемость крови тоже замедлена. Конечно, его одежда давно усовершенствована настолько, что бояться подобных ранений ему не приходится и даже через прорези для глаз, которые он обычно оставляет, выходя наружу, ранить его тоже невозможно. Но Граф опасается, что он всё ещё крайне уязвим для воздействия Чистой Силы, потому что никак не мог изучить её. Нам всегда приходилось уничтожать Чистую Силу потому что если её пытались забрать, она словно разрушалась сама по себе. Почему так происходит тоже неизвестно. — Как много интересного можно узнать, когда твоему собеседнику просто скучно, — хмыкнул Тикки. — Только не особенно об этом распространяйся, — произнёс Правосудие и тут же с интересом уставился на него, — что за отчёты ты держишь у себя в руках? — А? Тикки опустил взгляд, рассматривая ворох бумаг в своих руках и попытался вчитаться в сухой, официальный текст, с трудом выворачивая смысл из прочитанного. Однако ничего необходимого там не было. — И что? — Другие бумаги, Удовольствие. Иногда мне кажется, что ты не только проходишь сквозь предметы, но и смотришь сквозь них, у тебя в руках три разных пачки! — Да ладно? — Тикки с трудом удержался от того, чтобы улыбнуться. — Я даже отсюда вижу, а тебе что, совсем не лень посмотреть? Посмотри на печати! Удовольствие покорно перевернул бумаги. — О! Похоже я держал их вверх ногами, поэтому и не понял.. — И снова принял за другой язык? — Ну да… Эй, только прекрати использовать свою способность! — тут же возмутился Тикки. — Не могу, это происходит машинально, я слишком устал, так что давай убирай всё остальное и отправимся отчитываться Графу. — Ты же не знаешь, где он сейчас. Правосудие замер в дверном проёме, затем медленно обернулся к родственнику. — А звучало неплохо. Я слишком устал, чтобы вычислять его местоположение прямо сейчас, давай уйдём отсюда без приключений, а вечером найдём Первого. Пошли уже! Тикки довольно небрежно забросил оставшиеся бумаги на место, запер за собой дверь, и они отправились обратно наружу, чтобы оттуда переместиться на Ковчег и как следует отдохнуть. Работа наконец-то была закончена, хотя Тикки полагал, что Граф может найти им ещё какое-нибудь занятие, с него станется. А пока пусть Аллен побудет один и погадает над тем, куда и почему он исчез, ведь никто кроме него, Графа и Правосудия не знают об этом задании. *** Собственное мерное дыхание было первым, что он осознал при пробуждении. А ещё холод. И тяжёлый, влажный воздух, наполненный успокаивающим ароматом, из-за которого хотелось продолжать лежать с закрытыми глазами и спать. Но он ведь не спит. И не спит уже давно. Он не может открыть глаз, потому что ему хочется лежать с закрытыми глазами и почти спать. Находиться в состоянии между сном и явью. Что-то было не так. Что вообще происходит? Память никак не хотела восстанавливаться из разрозненных кусочков и отвечать на вопросы о том, что происходит. Что-то было не так. Он резко открыл глаза и оказалось, что это не так уж и сложно. Неяркий, рассеянный свет, льющийся с овального потолка даже не ослепил, но было странно, что его не было видно сквозь закрытые веки. Что-то действительно было не так. Хотя бы то, что Канда точно не мог понять, где и как он оказался. Он резко дёрнулся вперёд, но оказалось, что его ноги и руки крепко пристёгнуты к поверхности, на которой он лежал. Как он здесь оказался? Канда попытался повернуть голову в сторону: его тревожило какое-то необычное ощущение лёгкого жжения. А ещё его явно тревожила вся эта ситуация в целом. Тревожила, вызывала недоумение, а ещё нехорошие ассоциации с лабораторными помещениями Ордена. Однако кое-что заметно отличалось от Ордена, хотя бы то, что он, кажется, уже приходил здесь в себя и как и сейчас видел находящегося в стороне человека, полностью закутанного в различные одеяния. Изредка у него было видно глаза почти красного цвета. И сейчас он снова находился в этом же помещении, стоял рядом, слегка склонив голову и не отрывая от него взгляда. Почему-то ему в голову сразу лезли мысли об извращенцах, которые так или иначе наталкивали его на мысли об одном не прожаренном рыжем кролике, который приносил одни только неприятности и даже умудрился попасть в плен к Ноям. А не Нои ли это? Он давно не чувствовал себя так хорошо и осознано, и это его пугало. Так же, как эта странная фигура, которая забрала его, похоже, была каким-то неопознанным Ноем и держала его здесь неизвестно сколько времени. Пытаться вырваться было бесполезно, он не мог даже напрячь мышцы, собственное тело казалось на редкость слабым, бесполезным, но в то же время он никогда не ощущал себя так же хорошо как сейчас, словно мог отслеживать состояние каждой клеточки. Вот только было противное ощущение, что что-то стягивает кожу на лбу, а где-то в голове мерно постукивали молоточком. — Канда Юу, не так ли? Кажется, он уже слышал этого Ноя, ведь так… — Значит, это действительно ты, — кажется в голосе Ноя звучало облегчение, — отлично. А в следующее мгновение голову сжал обруч боли, которая волнами пробивалась откуда-то из глубины наружу.