Подарок.

Настенные часы умерли тихо и незаметно, но именно сейчас отсутствие их планомерного тиканья было заметно гораздо ярче чем прежде. Спокойствие, царящее в этой комнате, казалось, можно вдохнуть в себя, во всю силу лёгких и провалиться в нирвану. — Тихо-то как! — Угу, без этой маленькой шмакодявки! Аллен тихо захихикал и, перевернувшись на бок, уткнулся в плечо Микку, только не рассчитал расстояния и, кажется, сам себе едва не сломал нос. Тихо шипя и потирая пострадавшую часть тела, Аллен честно пнул Тикки, заехав ему куда-то в коленку, и положил голову на его мерно вздымающуюся грудь. — Она вернётся. Аллен знал это и без Тикки, но не желал сейчас об этом думать. Ему было слишком хорошо, тепло и уютно даже не смотря на то, что по спине гулял сквозняк из-за оставшейся приоткрытой двери, а его не слишком мягкая подушка даже не пыталась его обнять. Аллен принимал подобное бездействие как вопиющую неблагодарность. — Ты знаешь, что она всё-таки переселилась в мою комнату? Мне вчера Шерил жаловался. — Значит, дело всё-таки в зеркале? — Надеюсь, что в нём, а то мало ли что ей могло взбрести в голову. Аллен снова не удержался от того, чтобы глухо хихикнуть. Это казалось таким странным и в то же время совершенно нормальным: лежать в одной постели с Тикки, зная, что вы оба совершенно не одеты, да и ночью всё больше не спали, а занимались тем, о чём детям обычно не рассказывают. Вспомнил о детях Аллен благодаря Роад, внезапно ворвавшейся сегодня с утра в их комнату, когда они с Тикки только проснулись, и Ной явно рассчитывал на повторный раунд. В общем девчонка обломала самый кайф, заскочив подобно урагану и запрыгнув прямо на кровать к Уолкеру и Микку. Трудно представить, что такого было в их взглядах в тот момент, но Мечта даже сначала опешила и слегка отползла к краю, но довольно быстро вновь вернула себе невозмутимый вид, а до Аллена дошло, в какую ситуацию он попал. Кажется, он не согласился вылезти из-под одеяла, под которое залез с головой, совершенно стянув его с Тикки даже после того, как об этом попросили раз в пятый. Только после этого Роад, откуда-то из дальнего угла передала, что будет ждать его через тридцать минут, потому что ему надо позавтракать, а потом отправляться к Одарённости и Графу на беседу, которую тот обещал ещё неделю назад. Красный как рак, Аллен вылез из-под одеяла только после того, как Роад демонстративно громко топая вышла, и наконец-то увидел, что Тикки, оставленный без одеяла, вообще-то тоже был голым. Смеяться или плакать в подобных ситуациях, он не знал. Но через пару мгновений они оба ржали, пожалуй, на полдома. А потом некоторое время просто валялись рядом друг с другом, словно парочка. Потому что Аллен не знал, какое слово сможет охарактеризовать их отношения. Вроде бы с того памятного вечера, когда никого из Семьи больше не было, а Тикки впервые взял Аллена, они, не сговариваясь и ничего не обсуждая, просто погрузились в жизнь с регулярным сексом… Аллен когда-то слышал это выражение, и оно звучало куда более скучным, чем являлось его исполнение в жизни. У Аллена неожиданно для него самого появилась странная личная жизнь, и эта личная жизнь уже четвёртую ночь делила с ним постель, напрочь отвергая все предложения перебраться в свою старую комнату. К сожалению, или же всё-таки к радости, о которой всё ещё стыдно было признаться, Тикки Микк умел проходить сквозь стены… И после очередной демонстрации данного умения у Аллена даже появились какие-то нехорошие мысли, связанные с даром Удовольствия, но он задавил их на корню. — Полчаса на исходе, может всё-таки уберёшься отсюда? Аллен возвёл глаза к потолку и, приподнявшись, хорошенько врезал Тикки по рёбрам, и, не обращая внимания на то, что Ною, похоже, было больно, стал лениво выискивать свою одежду, понимая, что по-хорошему сходить и принять душ сегодня не удастся. — Маленькая, мстительная бука! — наконец-то выдал откуда-то сзади Тикки. — Ага, конечно, а тебе так и не терпится прогнать меня из собственной комнаты! — Но иначе сюда снова заявится Роад, и поверь, на этот раз она застрянет здесь надолго. Аллен задумался, так и оставаясь стоять с задранной ногой, той, которую он собирался пропихнуть в штанину. Затем обвёл задумчивым взглядом всю комнату и наконец-то выдал: — Кто-то жужжит… Ты что-то говорил про Роад? — Да, и не притворяйся, что не слышал! Несмотря на то, что ты делаешь это мастерски, я всё равно знаю, что ты всё слышал. Аллен почесал голову, которая действительно чесалась, и понял, что точно слышал, что сказал Тикки, но пока строил из себя заинтересованного поиском мухи, забыл, что именно. Так что вполне допустимо заметить, что он был почти честен. — И всё-таки, почему ты считаешь себя в полном праве выгонять меня куда-то? — Потому что собираюсь поспать? — демонстративно зевая спросил Тикки. — А Роад помешает не только мне, но и тебе. Так что проваливай уже. — Как мило, ты сама доброта и вежливость, — отозвался Аллен, почти с озверением ломая уже третью расчёску о свои волосы, — как ты справляешься с такими длинными волосами? — невольно скашивая взгляд на Тикки, спросил он. — Очень просто… Я как-то спросил, как живёт со своими волосами Джасдеби, и узнал, что наши Узы в среднем тратят от четырёх до шести часов в сутки на заботу об этих волосах. Теперь-то ты понимаешь, что и сам совершенно о них не думаешь? — О да, — отозвался Аллен, — но мне почему-то не полегчало…. Они же должны были все сгореть в пожаре! Какого хрена они ещё и длиннее чем раньше стали? — А ты предпочёл бы ходить лысым? Аллен всерьёз задумался над этим вопросом, тщательно всматриваясь в своё отражение. — Может быть и пошло бы. Не вижу ничего страшного в том, чтобы ходить лысым. Меня вечно раздражали длинные волосы моего Учителя, причём если вначале он хотя бы собирал их в хвост, то потом решил, что так выглядит слишком молодо и не сексуально, и стал их распускать. А учитывая его болезненную чистоплотность…. В общем меня, конечно, никто не собирался заставлять ухаживать за чьими-то волосами.. — И хорошо, иначе я точно заподозрил бы твоего Учителя в педофилии…. — Но он и до этого тратил не мало моих денег на своё мыло, шампуни и порошки… Кстати, в дом, даже если наша комнатушка, которую снимали в тот момент, сама почти разваливалась, он пускал меня только совершенно чистого и опрятного. Или просто не подпускал к себе, если я был грязным, или вышвыривал на улицу, не смотря на то, какая погода была за окном. Дело осложнялось тем, что сначала я подрабатывал везде, куда меня брали, и часто возвращаться с подобной работы чистым было просто невозможным… Так что игра в карты действительно решила много проблем… — Слушай, Малыш, вот давно хотел узнать… — Равно как и я. Ты что, не помнишь моего имени? Тикки удивлённо захлопал глазами, а потом рассмеялся. — Нет, Малыш, но мне не нравится твоё имя, уж не обижайся… А Четырнадцатый Ной звучит уж слишком обезличивающее… А вот то, что я никого кроме тебя не называю Малышом, это правда… — У тебя дурацкая логика. — Какая есть, так я хотел узнать, ты когда только учился мухлевать, неужели тебя ни разу за этим не ловили? Аллену показалось, что на его плечи взвалили тяжёлый, неповоротливый груз собственных дурных воспоминаний. — Тикки Микк… Ты… Ты уверен, что хочешь это знать? — медленно оборачиваясь и с трудом сдерживая улыбку, поинтересовался Аллен. — Значит ловили и жестоко… хм… Вид у тебя жутковатый какой-то. Прекрати париться и убирайся к Роад. Что-то она запаздывает. И странное дело, слова Тикки тут же снесли всю упавшую на плечи Уолкера конструкцию и в какой-то момент Аллену даже захотелось ответить, что да — ловили, и да — ничего хорошего это за собой не влекло. Вот только он был пташкой стреляной, и прежде чем приступать к игре тщательно осматривал ближайшие улицы в поискал лучшего пути к отступлению. Да и бегал он неплохо. Так что поймать на мухлеже его в детские годы, конечно, могли, но вот догнать и наказать юркого мальчишку после обнаружения такого досадного факта им было не по силам. Аллен последний раз пригладил торчащие волосы и, подумав, что вот такой проблемы у него никогда не было, торжественным шагом прошёл к двери, и она, тут же резко отворившись, дала ему по лбу. Необходимо отдать должное Тикки Микку — он сопротивлялся скручивающему его смеху целых пол минуты. Ровно до тех пор, пока вокруг загибающегося мальчика не начала носиться виноватая Мечта. Наконец-то удостоверившись, что с Алленом всё в порядке и на тридцатый раз ответив, что она сделала это совсем не специально и смерти Уолкера не хочет, Мечта стала спускаться в обеденный зал, заявив, что сегодня на завтраке соберётся много народу. В том числе и какие-то там видные деятели, с которыми ведёт дела Шерил. И что надо вести себя прилично. Аллен на эти слова попытался развернуться и уйти поесть на кухню, но Роад сообщила, что на кухне вычистили всё, чтобы накрыть достойный стол. — И кто же ходит на подобные… завтраки? Обычно приходят к ужину, тебе не кажется это странным? — Да не должно было их быть здесь, — досадливо объяснила Роад, — просто они, вроде как, вместе с Шерилом откуда-то возвращались, а что-то случилось с дорогами или ещё чем-то… Ну в общем вчера поздно вечером продолжить путь было сложно, вот Алчность гостеприимно и предложил им приехать сюда. Вы с Тикки вчера рано легли…. Или поздно, я за вами не следила, но ушли наверх вы рано, — будто не обращая внимания на изменения в выражении лица Аллена, произнесла Роад, — поэтому и не знаете. На счёт Тикки Шерил заявил, что он, видите ли, в отъезде, а на счёт тебя такого не скажешь. Ты же на его попечении, да ещё, вроде, не совсем здоров. Аллен только согласно кивал думая о том, что бывал и не в таких переделках, и что всё нормально… Кроме, пожалуй, того, что стулья там довольно неудобные, а в последнее время Аллен любил сидеть слегка полубоком… Пламенное спасибо Тикки за эту его новую привычку. Однако завтрак прошёл совсем не плохо. Аллену просто было скучно, и к тому же его не обошли с вопросами две присутствующие здесь дамы. Причём успели они выспросить у него буквально всё: от того, как погибли его родители, чем он болен, не плохо ли ему здесь, как давно он видел до этого своих родственников в лице Шерила и Тикки, а одна даже нагло, но в пол голоса поинтересовалась у него, не думает ли Лорд Микк наконец-то выбрать себе невесту. Роад, сидевшая рядом и слышавшая этот вопрос, во весь голос ответила: — Конечно нет, Тикки интересуют мужчины. За столом повисла оглушающая тишина, и все одновременно замерли, так и не донеся вилок и бокалов до ртов, тарелок или стола. Аллену даже показалось, что время остановилось. — Кхм, Роад, ну что за странные шутки? — нервно выдавил из себя счастливый папочка. — Ах это шутка? Какая забавная, — фальшиво рассмеялась та самая дамочка, едва не роняя свою шляпу с огромным пером себе в тарелку. — Ну, не могла же я сказать правду, — заметила Роад и гораздо тише, чтобы слышал только Аллен, добавила, — что Тикки нравятся мальчики. На сей раз едва не поперхнулся Аллен, удачно скрывая свою реакцию за внезапным приступом кашля. Он ведь вроде как болен. — Какую правду? — тут же заинтересовалась дамочка и, трагически приложив руку к сердцу, раздражающим фальцетом выдохнула, — только не говорите мне, что Лорд Микк уже отыскал эту счастливицу? — Нуу, — Роад, едва сдерживала в себе смех, а «счастливица» прожигал дамочку злющим взглядом, — я ведь сказала, что ничего не могу сказать! — Жюзель, в самом деле это несколько личное.. — начал Шерил. — Ох, нет-нет! Но мы ведь одна семья, разве не так? Мы обязательно должны обсуждать друг с другом подобные…. Рука дамы нервно вывернулась в сторону, обливая её собственным вином, и та с визгом вскочила на ноги, тут же начиная суетиться и просить прощения у всех сразу. Первая мысль Аллена была о том, что выпивать с утра это не дело. А вторая сформироваться не успела, потому что Шерил наконец-то отпустил их из-за стола. — И почему тебя вообще посадили за один стол со взрослыми? — поинтересовался Аллен позже, наслаждаясь свежей выпечкой на кухне. — Да потому что мы действительно вроде как семья, вот и всё, — с готовностью ответила Роад, только что отославшая кого-то в город за очередной порцией леденцов, — у нас там есть какая-то кровная связь, очень далёкая, но кто хочет, тот воображает о себе невесть что.. Настолько невесть что, что даже Шерил не выдержал и придумал способ выгнать девицу, гордо именующую себя дамой, из-за стола. А Алчность, по наблюдениям Аллена, был довольно сдержанным человеком ровно до тех пор, пока дело не касалось его настоящей Семьи. Каким бы странным это не казалось, но Шерил принял в эту свою семью и Аллена, хотя Уолкер был очень рад, что его не обожают так же, как Роад.. — Так куда мы сейчас идём-то? — поинтересовался Аллен. — О! Подожди… Одарённость будет ждать нас у себя через полчаса. Пока можешь спокойно кушать. Аллен кивнул, потому что рот снова был забит и подумал, что в принципе неплохо устроился в этой жизни… И это было очень странно. В последнее время его перестали донимать даже болезненные воспоминания Неа, или ещё более страшные собственные. Это, конечно, было не очень хорошо, но за эти дни ему приснился лишь один отчётливый сон о бывшем Четырнадцатом. Сколько лет в том сне было Неа, Аллен не знал, потому что и сам подросток не знал своего возраста. А вот его брат выглядел уже ровесником самого Аллена.… Или, может быть, чуть младше и, не смотря на это, они были практически одного роста. И всё же Неа отчётливо ощущал себя младшим и зависимым. Они просто шли по улице вдвоём. Мана в то время работал у жестянщика и почти не находил свободного времени, сам Неа если куда-то и устраивался, то только на лёгкую работу, которая не занимала много времени, потому что Мана утверждал, что кто-нибудь из них должен присматривать за их мамой. Неа мать не любил совершенно. С возрастом эта нелюбовь лишь усилилась, но он теперь предпочитал не перечить Мане, понимая, как тому тяжело, и что своими спорами он только ухудшает ситуацию. В то время они снимали крохотную комнатушку у вечно пьющего мужичка, которому денег много и не надо, просто чтобы было на что напиться. А так как Мана заведовал их средствами, то он же умудрялся платить за комнату по минимуму. Что случилось с их старым разваливающимся домом, Аллен точно не знал. Братья старались жить как живётся, и по личному опыту Аллена это был далеко не худший вариант. В тот день они, вроде бы, возвращались домой, так ничего и не купив, и Неа всё-таки завёл разговор о матери. О том, что он вообще не считает её своей матерью. А ещё он продолжал ненавидеть своего умершего брата-близнеца — Аллена Уолкера. Кстати, Уолкер была фамилией их матери, а кто их отец никто не знал. На этот счёт в своё время ходили разные гнусные слухи, но потом их всех затмило известие о том, что их мать сошла с ума. Один из её детей почему-то умер, а она никак не могла в это поверить и пыталась укрыть его от какой-то опасности. Каждый декабрь она проводила на могиле мальчика. Осень и весну она обычно проводила дома, постоянно рыдая, истеря, крича и стеная. Иногда она практически нападала на собственных детей, но, к счастью, всегда останавливалась прежде чем нанести хоть один удар. А вот летом была вероятность, что она даже приберётся, приготовит поесть.. И сходит на могилу лишь один раз в неделю. Неа видел немало матерей, которые кормили нескольких детей, занимались хозяйством, баловали своих малышей.… Он видел таких матерей, видел и строгих, которые постоянно ругали своих непоседливых чад, запрещали им многое, но почти всегда в итоге прощали. Все матери, что он успел узнать в своей жизни, были лучше его собственной. А те, кто не хотел детей просто бросали их…. Он считал, что их мать бросила их с Маной и с тех пор перестала быть матерью. Она стала обузой. Разговор не клеился; Мана как всегда стоял на своём, плюс у них опять не хватало денег, и они никак не могли решить на чём именно сэкономить на этой неделе. Это был обычный пасмурный день, обычный путь домой, обычная довольно весёлая перебранка, во время которой Неа даже не замечал ничего вокруг. Он вообще обожал ходить куда-нибудь с братом, именно потому что в таком случае не обращал внимания на других людей, которые обычно бросали на него пренебрежительные взгляды, грубо толкали или бормотали разные оскорбления. Когда он шёл с Маной, ему было плевать на все эти взгляды и прочее окружение. Однако сегодняшний день отличился от всех остальных: свернув за угол, братья наткнулись на странного молодого мужчину и женщину. Мана тут же извинился, а вот Неа отметил, что и тот, и другая одеты в довольно дорогие вещи, вот только мужчина был почему-то полностью закутан так, что оставались на виду лишь странного, почти красного цвета глаза. А странный мужчина поинтересовался: — Вы, должно быть, Уолкеры? — Откуда вы знаете? — сразу же сдал их с потрохами Неа, замечая наконец-то желтые глаза женщины. — Именно вас мы и искали… А потом братьев Уолкеров уговорили проводить странных гостей, которые представились их родственниками, к себе домой к их матери. На этом сон и закончился. Насколько Аллен понял, он увидел или вспомнил, как Неа с Маной впервые встретились с Ноями. И, судя по всему, те уже точно знали за кем и куда идут. Также иногда ночью он видел неровные обрывки совершенно неясных воспоминаний, которые забывались сразу же после пробуждения. Впрочем, иногда они оставляли после себя прочный след знания. К примеру, теперь он знал, хоть почти и не помнил, что у Неа с Маной было даже несколько тайных языков, и что самый первый Мана стал выдумывать для Неа, потому что мальчик никак не желал запоминать цифры и не особо любил читать. Мана хотел научить брата писать и читать полностью, но в итоге скатился до этой странной идеи. Неа обожал эту игру в тайные языки. Он так же просто знал, что Неа, когда стал старше, очень опасался за рассудок Маны, и что это, вроде бы, было наследственным и перешло от матери к Мане. Вот только перешло не безумие, или угроза, а что-то иное, из-за чего можно сойти с ума… Аллен так и не понял, что именно, но ему казалось, что по этой же причине Неа не любил задавать Мане вопросы о том, что тот думает по поводу его планов на будущее. Было ещё несколько странных воспоминаний, которые не оставили в сознании Аллена ни следа. Но если что-то и радовало юношу, так это то, что его больше не волновал этот брат Неа, носящий такое же имя, как и он сам. Если раньше это его откровенно пугало, ведь он действительно был обеспокоен тем, почему Мана называл его именно так, то теперь он просто решил дождаться, когда вспомнит объяснение, хотя был согласен не узнавать ответ на этот вопрос никогда. Мало ли кого, когда и почему звали Алленом? Мало ли кого Неа обвинял в безумии своей матери? Он просто сказал себе не беспокоиться об этом и хотел поговорить на счёт этого умершего Аллена с Одарённостью. Ведь именно он лучше остальных не только знал Неа, но ещё и был первым Ноем, который встретился с братьями Уолкерами и, видимо, забрал их. — Аллен! Аллен! Я, конечно, понимаю, что ты давно не ел, но это уже шестое блюдо… Уолкер вздрогнул, взглянул на зажатую в руке сладкую булочку, попытался вспомнить, которой по счёту она была, и понял, что его желудок уже переполнен. — Не могла меня раньше оторвать? — поинтересовался он, откладывая надкушенное лакомство… — Да я не обратила внимания, — легкомысленно заметила Роад, — сказала, потому что нам пора идти. Девочка указала на уже открытые за её спиной двери, и Аллен, с трудом заставив себя встать и начать двигать, прошёл через них первым. Мягкий, не яркий, но отлично всё освещающий свет лился прямо с огромного округлого потолка. Огромный зал был практически пуст, и только посредине, мерцая и переливаясь всеми цветами, плавало нечто желеобразное.… Гладкие стены без малейшего изъяна, почти зеркальный отражающий пол и никаких дверей или выходов. — И куда теперь? — Будем ждать, пока придёт Одарённость, внутри умеет передвигаться только он, — заметила Роад, возникшая рядом, — только не спрашивай, что это такое, я и сама не знаю. И ещё… Лучше, чтобы я, пока мы здесь, не называла тебя по имени, хорошо? Одарённость, может, тоже помолчит… — Почему? — Увидишь… О! Доброе утро, Майтра! Аллен обернулся и увидел вышедшего из образовавшегося овального прохода в стене Тринадцатого, как всегда закутанного в одежду…. Но на этот раз — почти полностью. Через узкую прорезь были отлично видны яркие, оранжевые, почти красные глаза. Аллен уже слышал от Роад, что у Одарённости такой странный цвет глаз, но никогда прежде не видел. — Так, Аллен, чтобы не терять времени, сразу же сделаем кое-что и будем ждать результатов, — произнёс Одарённость, подходя к нему и закатывая левый рукав юноши. А затем он стал быстро обматывать его руку странной липкой повязкой. — А теперь, будь добр, прими человеческое обличье. — А что, здесь нет ничего ценного? — с усмешкой поинтересовался Аллен, слишком шокированный подобным предложением, чтобы испугаться. — Просто делай, как я говорю. Аллен прикрыл глаза, приготовился к боли, и… ничего не произошло… — Три, пять…. Обращайся обратно! — Что? Но…. — Аллен изумлённо распахнул глаза и понял, что видит только правым, а его левая рука, полностью обмотанная той странной лентой, подозрительно вздулась… — Обращайся немедленно! Аллен подумал о том, что вообще-то не знает, как это делается.. Потом понял, что идиот, и в итоге вернулся к своему обличию Ноя, когда его руку уже стало неприятно покалывать… — Что это было? — был его первый вопрос, когда Одарённость стал быстро разматывать порядком оплавившуюся ленту. — Увидим через полчаса… А пока можем пройти дальше… Думаю, что Роад просто не терпится снова повидаться кое с кем. Мечта скривилась, но пошла за Одарённостью, потащив за собой и Аллена. А юноша просто не понимал, что происходит, и, скользнув в проход, прошёл через короткий затемнённый коридор, спустился вниз по довольно крутой и совершенно гладкой и от того скользкой лестнице и вышел в небольшое странное помещение, оформленное почти как гостиная, только вся в светлых тонах, и со странным нагромождением аппаратуры, и непонятным контуром символов. Здесь свет был приглушён.. но что больше всего шокировало Аллена, так это фигура, вроде бы, знакомого ему человека… Или… Или, правильнее будет сказать, Ноя, учитывая, что у него была серая кожа. Перед ним сидел молодой Ной с длинными, тёмными волосами, и когда он обернулся, Аллен вынужден был признать, что он правильно всё понял… — Канда? — изумлённо выдал он. Роад отчего-то нервно хихикнула, но не спешила выходить из-за его спины. — А это ещё что за мелочь? — грубо поинтересовался… Канда, как-то странно вглядываясь в Аллена. Юноша только открыл рот, как тут же вспомнил предостережение Роад. Кажется, сейчас его не узнали, но нужно ли ему это узнавание? — Ещё один твой родственник, — радостно объявил Одарённость, и Канда поморщился так, словно… — Тч, у меня этих уже родственников, как тараканов, — с нескрываемым презрением отозвался тот. — Постойте-ка! — тут же возмутился ничего не понимающий Аллен, — что это хоть значит-то? — А что, не понял? — так же стараясь держаться за спиной Аллена, поинтересовалась Роад, — это наш новый Гнев Ноя! Мозаика наконец-то сложилась. — Вот ведь… — Я же говорила, что Одарённость начудил по полной! — объявила Роад так, словно была очень этому рада. А Аллен просто пытался в максимально короткий срок понять, что происходит, подмечая подозрительные браслеты на руках Канды. — А что это за мелочь всё-таки? Голос у него кого-то напоминает… — Да ладно, — тут же попятился Аллен, нервно улыбаясь, — так вот после кого у тебя остался тот фингал, да, Роад? — Ну… неосмотрительно я себя повела, — заметила девочка, выглядывая из-за плеча Аллена и игнорируя раздражённое «Тч» Канды, — хорошо хоть у него сейчас своего меча нет… — Ну, вообще-то его можно восстановить, — заметил Одарённость, и Аллену захотелось провалиться под землю, — его Чистая Сила была кристаллического типа, и поэтому я могу ещё с ней поработать, она не уничтожается после первых же попыток ей изучить. А это значит… — Одарённость, ты же шутишь, да? — поинтересовалась Роад. — А кто меня знает, — загадочно отозвался Тринадцатый. — Но это всё равно.. как-то…. Канда? – снова изумлённо выдохнул Аллен. — Мы точно не знакомы? — возникало ощущения, что ещё чуть-чуть, и его точно узнают. — Эй, ты! Откуда ты меня знаешь, а, мелочь? Аллену стало действительно обидно. Канда что, всех, кто ниже его, мелкими считает? — Да ладно, я же вон тебя тоже знаю. — Тут же влезла Роад. — Знаю, что ты был искусственно созданным вторым экзорцистом, что искал девушку из воспоминаний, которая в итоге оказалась Алмой, знаю, что жил в Ордене и ненавидел его, знаю, что совсем недавно освободился, но вернулся в Орден, и покинул его, потому что вы с рыжим книжником не только спали, и отправился ты за ним… Упс. Я сказала что-то не то, да? Роад замерла и начала медленно заползать за спину Аллена; Одарённость оторвался от своих записей и даже соизволил обернуться, а вот Канда выглядел так, что на мгновение Аллену показалось, что не зря он успел распрощаться с девственностью.