Подарок.

Небольшая тусклая гостиная, скудно обставленная мебелью, невзрачные стены, потускневший и ставший мутным лак, на полу старые истёртые кресла, расставленные вокруг аккуратного резного стола и фортепиано с оцарапанной крышкой и кипой исписанных никому кроме них двоих непонятными символами бумаг. Мана сидел возле окна у инструмента уже слишком взрослый, но всё такой же невыносимо всепрощающий как и прежде, из-за чего ему самому, мечущемуся по комнате, кажется, что ничего не получится. Мана не одобрит этого плана, и всё обязательно сорвётся. Нет, он должен найти подходящие слова, обязательно должен. — Так чего ты хочешь, Неа? Пугающий своей простотой вопрос, несмотря на то, что ответ так же прост. Но вот сколько сложностей стоит за подготовкой к этому простому. — Брат, я.. Слушай, Мана, всё не так уж страшно, даже если я вдруг провалюсь, что, конечно же, невозможно… — Ты начал думать о собственном провале? — Мана слегка усмехнулся и, наклонившись, обхватил голову руками, как при головной боли, — это плохо. «Ну да. Раньше ты не особо замечал за мной, что бы твой гордый самоуверенный младший братик вдруг начинал сомневаться в тысячу раз обдуманных до самых мелочей планах. Вот только в назревающей ситуации ничего предсказать наперёд не получится, это я уже осознал». — Или ты просто взрослеешь. Глядишь, ещё немного, и я смогу больше за тобой не присматривать. — Боюсь, что я в любом возрасте буду творить всякую ерунду, — натянуто рассмеялся Неа. — Кажется, ты навеки застрял в этом возрасте. — Кажется, ты сегодня непривычно пессимистично настроен! — попытался передразнить брата Неа. И Мана рассмеялся. Так хорошо было осознавать, что они с братом всё ещё одна семья, так странно… но определённо хорошо. — Ничего сложного, я просто попрошу тебя немного меня подстраховать, — наконец-то перешёл к делу Неа, довольно осёдлывая стул и опираясь о спинку локтями, — просто ты должен будешь встретить Аллена. Выражение всякого веселья тут же исчезло с лица Маны и тот недоумевающее, почти испугано посмотрел на Неа. Ну, да, он ведь ничего не знает. — Неа, ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? Ты говоришь об Аллене… О каком Аллене? — О моём брате. Неа нравилось, чрезвычайно нравилось дразнить брата, а при виде выражения лица, возникшего у Маны после этой фразы, он громко по-мальчишечьи рассмеялся. Он был так неисправимо молод по сравнению с братом. Но он был полон амбиций, которые не могли не сбыться. — Не смотри ты на меня так, я не сошёл с ума, как наша дражайшая матушка. — Ну да, если ты вдруг назвал её своей матерью, то это уже означает, что что-то совсем не так, — заметил Мана, — что с тобой случилось? И правильно заметил. Но Неа уже не был тем маленьким, забитым, обиженным до глубин души ребёнком. Нет, он так и не перестал в чём-то ненавидеть мать и своего умершего брата, но перестал быть настолько же мелочен и бессмысленно злобен, как прежде. Если из этого можно извлечь свою выгоду, то почему бы и нет? Он благодарен матери за то, что их было двое. Его брат всё-таки пригодится. —И всё-таки Аллен, твой брат, мёртв. Или ты думаешь, что это не правда? — О нет! – едва снова не расхохотался Неа, но вовремя сообразил, что в таком случае будет выглядеть немного невменяемым. Нет, Мана ни в коем случае не должен подумать, что его брат сходит с ума… потому что это не правда. Просто Неа наконец-то нашёл силу и возможность всё исправить, сделать всё так, как хочет он. Это не преступление: желать и творить. А для этого мира это даже благо. В этом Тысячелетний Граф, разумеется, прав. — Неа? — Да, извини, постоянно забываюсь, но.. Ты на самом деле должен будешь встретить Аллена. Я серьёзно. Я просто верну его в этот мир. Кажется, его улыбка показалась Мане слишком ужасной. — Что ты хочешь с ним сделать? Сразу же худшие мысли. Эх, Мана, да, твой брат никогда не страдал от чрезмерного милосердия, но всё-таки ты должен как никто другой понимать, что и на подобную низкую, мелочную месть он не способен. «Может ли человек быть виновным в том, что он умер?» — Ничего особенно страшного. Если со мной приключится беда, я смогу возродиться в его теле. — А Аллен? «Неужели этот давно умерший, никем не узнанный мальчишка для тебя дороже собственного брата?» — А что Аллен? Его ведь вроде бы нет сейчас, и без моего вмешательства не было бы. Так что, разве есть хоть какая-то беда в том, что его не станет? — Что ты сделаешь с ним? — А вот теперь Мана серьёзен. Его лицо приобрело почти жёсткое выражение. В такие моменты он смутно напоминает Тысячелетнего Графа, и это насылает некоторые странные сомнения. А всё ли так, как кажется? — Его снова не станет, я займу его тело, вот и всё! — отчеканивая каждый слог произнёс Неа, раздражённо откидываясь назад, — не вижу здесь ничего страшного. — И как ты собираешь это сделать? Он мёртв.. — Но его можно вернуть! Мана, ну как ты не понимаешь, мы — близнецы! Знаешь, бывают такие, что могут быть совсем не похожи внешне, и с совершенно разными характерами, но даже чувствуют друг друга на расстоянии. А знаешь в чём дело? В их душах! Они связны, навсегда связаны, и я смогу его вернуть! Он родится заново! Всё уже просчитано! Единственное, мне не хватало уровня концентрации.. — Он умер, тебе не кажется, что если он умер, то незачем больше его возвращать? А если тебе не удастся, или удастся совсем неправильно? — А что, если это судьба? Ведь так крепко связанных детей очень мало! Почему ты не можешь предположить, что его можно вернуть? Ведь это лишь на время! Затем я займу его тело, и мы продолжим как и раньше… — Как и раньше что? Тебе не кажется, что ты слегка… Тебя заносит, Неа! — Мана не смотрел ему в глаза, он смотрел в никуда. — Что ты собираешь делать после? После того, как станешь Графом? Ты хоть понимаешь, чего хочешь? — Я давно это знаю. — Ну да, и уже даже напридумывал себе планов на все случаи жизни… Слышал, твой друг оказался в Ордене экзорцистов, мне казалось, или они ваши враги? И только не говори мне, что без тебя там не обошлось! — Ну, ты ведь сам всё отлично знаешь, — смущенно улыбнулся Неа, — Мы просто проводили исследования с Чистой Силой, если их проводить вместе с экзорцистом, то она не уничтожается, и всё получается. Мариан уже даже раздобыл для меня необходимый для полного призвания кристалл… Мана, я знаю, что тебе это всё не нравится, но ты единственный, на кого я могу положиться в данной ситуации. — Это запрещённый приём, Неа. — Да ну, а я не помню, чтобы ты его запрещал. Мана наконец-то поднял голову и устало посмотрел на своего юного, полного сил и просто сумасшедших желаний брата, а затем кивнул. — Да. Я не любил ставить запреты. Есть ли хоть что-то, что я тебе запретил? — Уммм, бросаться комьями грязи в прохожих? Мана снова глухо рассмеялся. — Не помню, чтобы ты тогда послушался моего запрета! — Ну, теперь-то я его слушаюсь, — улыбнулся в ответ Неа, — разве ты видел, чтобы в последнее время я творил что-то такое? — Ладно. Но всё же… Что на самом деле ты хочешь сделать с Алленом? Ну вот, и откуда у его брата столько проницательности? Как он понял, в каком именно месте Неа решил не сказать всей правды, не разъяснить все детали? Что ж, вечно убегать не получится. — Я просто поглощу его душу. — Что? — совершенно безэмоционально переспросил Мана. Это было очень плохим знаком, если он сейчас же не придумает, как сгладить первое впечатление, то всё может рухнуть. — Я поглощу его душу, — вместо того, чтобы пытаться всё исправить, он лишь повторил очевидное. — Как? — Я… На самом деле, Мана, нас никогда не должно было быть двое. Когда он умер, мне было больно… — Хотя ты постоянно это отрицал. — Да. Много лет я ощущал себя так, словно у меня отрубили часть и спрятали куда-то очень далеко, куда в моём ущербном состоянии не добраться. И я понял на примере Уз Ноя — мы должны были быть единым целым. Одной душой, одним сознанием, одним телом. Я просто поглощу его. Ведь на момент своей смерти он даже не успел ещё сформироваться как личность. — Но он успеет сформироваться как личность до того, как ты его поглотишь. Я не собираюсь помогать тебе в подобных планах, Неа! Всему должен быть какой-то предел! Я знаю, что ты всю жизнь винил мальчика во всех грехах, которые он просто не успел совершить, и сейчас рад отыграться… Но отыгрываться перед умершим младенцем? Неа, ты сошёл с ума, и я вполне серьёзен! — Но иначе я могу просто напросто умереть, я не могу больше ждать, нужно действовать сейчас! — Что случилось? Нет, он ничего не скажет, а просто отвернётся, с силой прикусывая губу, никак не ощущая вкуса крови. Как будто её там нет вовсе. Что за день сегодня? — Я ведь совсем не обязательно должен буду погибнуть. Мана, если всё пройдёт как задумано, то мне вообще не понадобится этот Аллен! И что плохого в том, что я верну брата? Ну, будет он жить, вон, воспитаешь его, если захочешь. Может с ним твои воспитательные беседы пройдут более продуктивно… Почему ты сразу думаешь о худшем? — Я просто знаю. Эту фразу Неа не любил больше всего и никогда не знал, что на неё ответить. Возникало ощущение, что Мана действительно знает куда больше, чем должен, и чем он показывает, это было так странно. Он пытался не думать и не верить в то, что это означало. — Я знаю, что ты собираешься сделать. Голову стискивала волна неизбежного осознания краха. Неужели он не сможет ничего изменить? Он обязан! Он вскочил на ноги и снова начал метаться по комнате, едва сдерживая себя, чтобы не начать крушить всё вокруг. — Мана, я что, прошу тебя о чём-то страшном? Я что, требую от тебя невозможного? Или тебе просто наплевать на меня? Да неужели так сложно? Почему ты не соглашаешься? Ведь это так просто! Просто найди его и всё, да он сам тебя найдёт даже! Его переполняли отчаяние и тревога. Его старший брат только печально смотрел на него, ничего не отвечая. Всё совсем не так, разве он должен был срываться? Почему он так боится того, что Мана не согласится с его планом? Почему он вообще допустил подобную мысль? — Что случилось? — Мана далёко не в первый раз задал этот вопрос. Но легче от этого не становится. Он не хочет произносить этих слов вслух, словно они тут же могут материализоваться. — Они хотят тебя убить. Мана кивнул и устало вздохнул, прикрыв глаза. Кажется, он ожидал чего-то подобного, но предпочитал об этом не думать. А теперь он всё же не может отказать брату. — Что, уже всё приготовил? — в голосе брата зазвучало недовольство, — у тебя же вроде какой-то уровень концентрации не сходился? — Бумаги обнаружил Тринадцатый, да и исправил расчёты чисто машинально… Да уж, говорить Мане о том, что Одарённость вообще уже давно видел многие его компрометирующие записи, не хотелось. Тринадцатый Ной вызывал у него слишком противоречивые чувства. Слишком много странных противоречивых чувств и эмоции. Неа любил его по своему, за то, что тот стал ему будто старшим товарищем, за то, что обучал магии… И ненавидел за всю ту боль, что он ему принёс. Но больше всего он ненавидел Графа. — Он не догадался, что это, — мысли вслух — Может, подумал, я интересуюсь созданием Акума.. — То есть ты и на это способен? — Я заменю Графа, Мана, это точно. — И давно ты строишь эти планы? — кажется, Мана разочарован тем, что не разглядел в своём младшем братике таких изменений. «Ничего, Мана, ты защищал меня всю жизнь от голода, холода, женщины, которая называлась нашей матерью, от ночных неприятных кошмаров, от чрезмерного озлобления.. Позволь мне защитить тебя хотя бы раз?» — Давно. Так ты.. ты найдёшь мальчика? Часы нервно тикают где-то в соседней комнате; муха, нервно жужжа, пытается пробиться сквозь стекло, а из-за другой стороны доносятся крики семейной пары и плач ребёнка. — Я найду Аллена в любом случае. Ну и неважно. Если всё получится, ему будет плевать на то, что какой-то маленький мальчишка будет крутиться рядом. Может быть, Мана будет счастлив хоть немного с этим ребёнком… Хотя бы немного счастливее, чем он был с самим Неа. — Всё нормально, Мана. Не может же быть совпадением тот факт, что я имею такие способности? Я могу занять место Графа, и я займу его, просто верь в меня, хорошо, брат? — …лен…! Аллен! Аллен, да просыпайся же ты уже! Яркий свет, бьющий в глаза, белоснежный потолок и.. пол под спиной? Аллен попытался понять, что происходит, и едва заикой не стал, когда, повернув голову, наткнулся на склонившуюся прямо над ним Роад. — Ну наконец-то ты проснулся! Проснулся? Странно, разве он спал? Аллен стал медленно подниматься, чувствуя, как его немилосердно шатает, а голова начинает жутко раскалываться. — О нет! Так это был не просто сон, да? — тут же подползла ещё ближе Мечта, всё время пытаясь заглянуть Аллену в глаза, — ужасно выглядишь… Просто у нас три часа всего до выхода. Извини, что разбудила, я не думала, что это из-за памяти, и у тебя будут проблемы…. — Просто заткнись и мне станет легче! — раздражённо взмолился Аллен, сжимая виски и пытаясь заткнуть уши. Громко стучало сердце, кажется, отдаваясь прямо в голове. Голос Роад, слишком звонкий и неприятный, тоже эхом повторялся в его черепной коробке, грозя вот-вот проломить черепушку. Надо было успокоиться. Это просто очередная порция воспоминания, ничего страшного… И вообще он спал? Было же утро, а сейчас, судя по всему, вечер… Мда, присел в креслице отдохнуть. — Всё нормально? Тогда давай вставай и пошли скорее, если опоздаем, второго такого шанса не будет! Аллен только поморщился, позволяя девочке тащить его вперёд, в комнату, где уже собрались почти все Нои, в том числе Одарённость, Алчность, Удовольствие, Правосудие и Граф. Внимательно осмотрев собравшихся и во второй раз осознав, что осталось всего три часа до выхода, Аллен наконец-то задал вопрос, который мучил его последние сутки: — А в чём хоть заключается наш план? Судя по тому, как вытянулись лица Ноев, вопрос был неуместен, глуп или что-то ещё с этим вопросом было не так. Понять бы ещё, что именно. — Так, — медленно произнёс Граф тоном, который не предвещал ничего хорошего, — и кто же у нас оказался последним в этой чудесной цепочке «передай Аллену информацию, а то я занят»? Аллен продолжал недоумевающе вертеть головой, а кое-кто из Ноев начал медленно сдвигаться в тень. — Ну, это три дня назад ещё было, мы уже и не помним, — наконец-то отозвался Дебитто. — Отлично. В таком случае может вы сможете ответить на более лёгкий вопрос: кто из вас в этой цепи не участвовал? — Я! — тут же отозвался Тикки с необычайно оскорблённым видом, — мне никто ничего об этом не сказал. А уж я бы точно всё передал Малышу! Обидно между прочим! Я ведь мог бы у него чего-нибудь выпросить за эту информацию… — Так, Тикки, оставь свою неуемную сексуальную энергию за дверями спальни! — одёрнул его Одарённость. — Я там её и оставил! — Спасибо, мы заметили, что Аллен сегодня целый день проспал, и отлично понимаем, из-за кого так получилось! — Эй! Может быть, я и не причём здесь и вообще сегодня его не трогал! — А ну МОЛЧАТЬ ВСЕМ!! — не выдержал всего этого безумия Аллен. — Какого хрена вы маетесь дурью, когда я через три часа должен пойти неизвестно куда, неизвестно для чего! То есть основа-то мне известна, а вот детали, где, как и когда конкретно — нет! Вам не кажется, что сейчас самое время исправить мою неосведомлённость пока не поздно?! Как вы вообще с таким идиотизмом умудряетесь хоть какие-то битвы выигрывать.. — Ну… так получается, — легкомысленно пожал плечами Граф, в то время как остальные просто таращились на юношу. — Ну, я жду, — напомнил о себе юноша уже нормальным тоном, с трудом подавляя растущее в нём желание в срочном порядке провалиться сквозь пол. — А мальчик прав, надо бы объяснить вам, придуркам, — заметила Страсть. — Ну, и кто будет объяснять на этот раз? — с чрезвычайно гаденькой улыбкой поинтересовался Правосудие. — Ну… — Все вместе! — снова рявкнул Аллен, — и начинайте прямо сейчас, а то мы так с места и не сдвинемся! Зря он это предложил, ох как зря. Голова была тяжёлой и с трудом переваривала только само поступление какой-то информации, а когда они начали говорить перебивая и поправляя друг друга, то слишком поздно заметили, что по комнате расползлась зловещая тёмная аура. — Ещё немного и я воспользуюсь Чистой Силой! — сквозь зубы процедил Аллен, и заткнулись все разом. — Эм, Аллен, миленький, не переживай, я сейчас быстренько тебе всё объясню, — тут же засуетилась Роад, бросая гневные взгляды на своих непутёвых родственников. За два часа Аллен был полностью посвящён в ранее неизвестные ему детали плана. А ещё через час они уже оказались перед небольшим, уходящим прямо в здоровенные скалы зданием. Было снова пасмурно, сыро и немного гадко. Серо-синее небо провисло настолько, что, казалось, верхушки одиноких деревьев вот-вот проткнут его насквозь, и польёт дождь. Странное лето выдалось в этом году. — Одно из запасных зданий для.. какого-то отделения, — пояснил Тикки, — сейчас активно используется, потому-то мы в прошлый раз активно им всё покрушили. — Правда толку от этого ноль. На смену людям они набрали новых, а зданий таких у них ещё с десяток… какого хрена Граф вообще дал так разрастись этому Ордену? — возмущённо произнёс Одарённость, сегодня одетый в штаны и подозрительно похожую на кожаную куртку. Лицо скрывала маска с прорезями для глаз — Тринадцатый Ной собирался активно работать. — Надо было давить его в зародыше и плевать на Сердце! А теперь всё равно непонятно где его искать. — И что, никаких предположений? — заинтересовался Аллен. — Ну, у нас была куча гениальных предположений, которые все вместе сводились к тебе или Линали Ли. Это оказался не ты и не Линали. Точка. Больше гениальных мыслей голова нашего Адама не содержит! — Майтра, мы все в курсе того, какого ты мнения о Графе, но может не стоит сейчас об этом? — поинтересовался Правосудие. — Ещё как стоит! Я же ещё не вдолбил своё мнение всем остальным в головы… — Пошли уже! Правосудие махнул рукой и пошёл вперёд. Прямо к чёрному зданию под угрожающе нависшей скалой, слово так и надо. Впрочем, так и было надо. Они без проблем прошли пропускной контроль и дальше так же вшестером прошли по неприятно узким, пустым коридорам и лестницам вниз. Аллен сегодня узнал, что здесь очень много подземных этажей и занятого пространства внутри скалы. Соответственно окон нигде не было и естественного света тоже, а всюду насованные лампы никак не могли осветить серые или почти чёрные коридоры в той самой степени, при которой можно было бы поверить, что это здание обжито. Они проходили мимо разных ученых в белых халатах, мимо охраны Воронов в своих фирменных красных плащах. Им кивали или даже здоровались. Аллену даже показалось, что кто-то назвал их Шерила Алчностью и сделал это так, словно считал, что это нормально, что Ной разгуливает у них по коридорам. И это было нормально. Учитывая способность Правосудия, способность «Истины», которая давала Второму Апостолу не только возможность использовать собственный голос, подобно мифической сыворотки правды, о которой поговаривали в Ордене. Мол у Центра такая штуковина есть, вместе с той, что вообще стирает память. Также говорили, что там очень важна дозировка, иначе подопытный сойдёт с ума. Это напоминало Аллену его собственную историю, но он был уверен, что здесь дело в чём-то другом. А продолжая тему дара Правосудия, Второй Ной мог не только вызнать правду, но и создать её сам. Представить свою версию истинного. Сейчас для всех окружающих истина заключалась в том, что этим шестерым необходимо было пройти на какую-то большую конференцию, и что они должны быть там. Правосудие гарантировал, что это подействует даже на Апокрифа, пока он в человеческом обличии, так что поводов волноваться ни у кого не было. Кроме Аллена. Он никак не мог выкинуть сегодняшнюю полную версию своих воспоминаний. Потому что если это правда, то он — брат Неа. Брат-близнец. Вернее в нём была душа его брата, душа, которую Неа собирался поглотить. Никакого несчастного случая, просто хитрый, хладнокровный расчёт. Когда Мана рассказывал ему, что ищет младшего брата, кого он имел в виду на самом деле, Неа или Аллена, в котором должен был возродиться Неа? Ему снова становилось страшно и одиноко.. — «Похоже, мы оба сдохнем... » — Ах, — Аллен даже запнулся и схватился за голову, а в него едва не врезалась Роад. — Опять память Неа? — поинтересовалась она, и все Нои тут же обернулись к нему. — Нет.. моя.. — отозвался Аллен, цепляясь ладонью за гладкую холодную поверхность стены, не для того чтобы устоять на ногах, а чтобы остаться в реальности. Он наконец-то был уверен в происхождении этого голоса, который шёл из его самых страшных воспоминаний. О голосе не хотелось рассказывать. О нём вообще не хотелось думать, потому что Аллен яснее ясного понимал, что там, в глубине его воспоминаний, он слишком испуган и слаб. Он не хотел помнить себя такого. Не хотел. Аллен так и не смог просчитать, на сколько этажей они спустились вниз. Правосудие отказался от лифта, сказав, что надо распространить сети его дара на как можно большую площадь, а на лифте он этого просто не успеет. Спуск вниз казался почти бесконечным, и когда они прошли в огромный зал, почти все места уже были заняты самыми разными сотрудниками Ордена, Центрального Управления, представителями Церкви. Высшее начальство уже частично расположилось в специально ложе наверху, частично в первых рядах. Практически по всем углам стояли как всегда неподвижные и важные Вороны. Аллен сразу же увидел Малкольма и Кардинала. Руку неприятно кольнуло, и юноша, вздохнув, пошёл занимать себе место в середине зала, на небольшом расстоянии расселись Микк и Роад. Шерил и Правосудие, действуя по ранее намеченному плану, пошли наверх, так им удобнее было контролировать ситуацию. Сердце Аллена дрогнуло, когда он заметил заходящего в зал Комуи и следующего за ним Ривера. Смотритель выглядел усталым и не выспавшимся. Ах, да! Ведь Линали лежит в госпитале и некому готовить для него кофе! Аллен напомнил себе, что Граф требовал оставить побольше свидетелей, но народу здесь и так было много, так что половину, скорее всего, перебьют хотя бы в пылу борьбы. Юноша задрал голову и оценил высоту потолка, придя к неутешительному выводу, что он слишком низкий для ведения серьёзного боя. А если он рухнет, то начнутся проблемы. Не думай Аллен, просто не думай обо всём этом, просто отдайся во власть своих новых тёмных инстинктов. Помни свою роль, ведь вы так долго это отрабатывали. Ему должны были передать способность Тикки. Потому что больше было некого. Шерил был занят удерживанием зрителей, Правосудие был прикрытием на всякий случай. Принять дар Уз не смог бы ни один из Ноев, кроме Одарённости, которому это давалось с большим трудом. Дар был поделён на двух и тело одного Ноя могло этого не выдержать. А больше удобных или ударных способностей у Ноев то и не было. Аллен даже наконец-то понял, зачем они постоянно берут с собой акума. Пока ещё собрались не все, Аллен с интересом вертел головой, разглядывая всех прибывших и в тайне опасаясь увидеть знакомые лица и пытаясь понять, почему его что-то тревожит. — Тикки, слушай, я отойду на пару минут? — внимательно вглядываясь в толпу, произнёс Аллен. — В смысле? — В прямом! — не дал Удовольствию развить его мысли Аллен, — я сейчас вернусь, и ни тебя, ни Роад я как сопровождающих видеть рядом не желаю! Юноша быстро выскочил в проход, показал жестами остальным Ноям, что сейчас вернётся и вынырнул в коридор, легко избежав столкновения с толпившимися там людьми. Со скучающим видом он подошёл к стене, возле которой стоял высокий брюнет, равнодушно разглядывающий проходящих мимо людей. Аллен видел его, когда заходил в зал, и тогда кое-что заподозрил. Почему-то Аллену захотелось улыбнуться. — Мне казалось, что они вот-вот начнут. Что же Вы тогда здесь делаете? Мужчина обернулся к Аллену, и на какое-то мгновение на его лице появилось выражение удивления и смятения. — Но Вы ведь тоже всё ещё не в зале. Аллен с трудом подавил в себе желание расхохотаться. — Боюсь, первая часть будет скучной. — А вторая? — поинтересовался собеседник. — В зале очень низкий потолок, — произнёс Аллен исследуя в это время трещинки на полу. — Хм, и что с того? — Мало места для манёвра. — Аллену действительно было интересно, если он не угадал, то этот человек примет его за сумасшедшего? — А кто-то будет совершать манёвры? — Не должны. Но кто-нибудь наверняка совершит, — пожал плечами Аллен. — Глупость это конечно, но я бы хотел на это посмотреть, — хмыкнул мужчина, — но, кажется, у меня есть другие дела. Аллен раздражённо передёрнул плечами и отправился прочь, достаточно громко при этом заявив: — Катитесь к чёрту, Учитель! Юноша был готов поклясться, что слышал за своей спиной смех. Кажется, конференция уже успела начаться; всё чего они ждали, это выступление кардинала. Аллен особенно его и не слушал. Он ждал одного единственного вопроса, который прозвучал в конце недолгой речи ни о чём, во время которой многие впали в состояние дрёмы. Он наконец-то спросили, есть ли какие-то вопросы у публики. И Роад тут же встрепенулась. — У меня! — громко воскликнула она, — я никак не пойму, как вас называть? У вас так много имён… Может быть, остановиться именно на Апокрифе или вам больше нравится Пророк? Люди недоумевающее начали оглядываться по сторонам, послышался шепот, кто-то приподнялся с места, и вдруг все замерли. — Мой вопрос будет гораздо интереснее, — поднимаясь, произнёс Аллен, — хотя как называть вас, мне тоже интересно. Но сначала, Вы, наверное, меня совсем не узнали, да? Я несколько изменился с нашей последней встречи. Аллен уверенно сделал несколько шагов вперёд, чувствуя странный зуд в левой руке. Ничего, Одарённость на всякий случай затянул её тем сдерживающим жгутом. — Не помните, да? Хотя, может, она была не последней, у меня проблемы с памятью. Я говорю о той встречи, во время которой вы, кажется, пытались меня убить. Никто не мог даже шелохнуться. А Апокриф просто нахмурился, пробормотав, что не понимает. Видимо, ещё не понял, что происходит в зале. Публика уже собрана, пора поднимать занавес и начинать новый акт представления. — Ну как же! Это ведь у меня проблемы с памятью, а не у вас! Вы что? И да, может, мне называть вас убийцей? — поинтересовался Аллен, нагло улыбаясь, и тут же в его сознание пришёл настолько неожиданный, гениальный вопрос, что он даже растерялся и, оглянувшись назад, спросил, — а его можно считать убийцей, если он всё-таки не убил меня, я же выжил? — Не знаю, — удивлённо захлопал глазами Тикки, и Апокриф тут же удивлённо дёрнулся, узнавая в нём наконец-то Ноя, как, впрочем, и все остальные. — Да ладно, он же тогда не убийца, разве нет? — продолжал гнуть своё Аллен, понимая, что совсем забыл, что именно должно было происходить сейчас на самом деле. Куда-то не туда он свернул. — Чёрт, Малыш, да ты…! И какого хрена ты уже отпустил свой дар, Правосудие?! — А что, — недоумённо отозвался тот, свесив ноги с балкончика, — если у тебя отстают часы, это не моя проблема! —Кажется, разрушать собственные планы это у нас в крови! — удрученно хлопнул себя по лбу Шерил. А в следующее мгновение Аллен почувствовал, как его оттолкнули в сторону и, оглянувшись, увидел, как Тикки стремительно отбил острое лезвие, тянущейся от почти преобразовавшегося Апокрифа материи Чистой Силы. — Как же вам не стыдно, господин Апокриф, нападать на ребёнка, — хищно улыбаясь, произнёс Тикки. — Ты же сам говорил, что он не ребёнок! — тут же вмешался Одарённость, разбивая всю серьёзность ситуации вдребезги. — Когда это? — Как когда! Когда я обратил внимание на то, что ты вознамерился затащить его к себе в постель! — продолжил разоряться Одарённость, снова вводя почти всех, кто мог двигаться, в состояние ступора. — А теперь вы вообще постоянно друг с другом спите, и ты называешь себя фактически педофилом! — Тринадцатый был, как всегда, невозмутим и весел. Аллен же с радостью принимал тот факт, что благодаря серой коже краснеет не так заметно. — А обязательно было именно сейчас это объяснять? — тут же скривился Тикки, полностью игнорирую недавнего противника.. — Грязный Ной, что ещё от него ожидать, — прошипел шокированный такими откровениями Апокриф, и Аллен чисто машинально умудрился вставить своё слово. — И ничего не грязный! — и только тут понял, что именно сказал, увидев лицо удивлённо обернувшегося Тикки, но его уже понесло, — вы Гниение не видели после отрыжки.. — Это зрелище не для таких сопляков! — тут же присоединилась Роад, неизвестно каким образом оказавшаяся уже рядом с Апокрифом, — но мы сегодня проявим некоторое милосердие, разве нет? Четырнадцатый почувствовал, как загудела голова и как защипало кожу, понимая, что вот… всего пара минут, и он должен будет нанести удар. А дальше?? А дальше начнётся пиршество внутренних демонов, живущих в каждом из Ноев и жаждущих крови… И кажется, он сам уже в предвкушении…