Рассвет и падение госпожи Смерть

1476 год. Северная Валахия. Трансильвания — Владлена… — сдавленно прозвучал любимый, мелодичный голос. Не в силах вымолвить больше ни слова, девушка уткнулась в плечо возлюбленной, едва сдерживая рвущиеся наружу рыдания. Из огромного арочного окна, напротив которого они стояли, повеяло морозным ветром. Владлена, высокая женщина, с волосами цвета воронова крыла, что длинными прядями ниспадали почти до колен, еще крепче сжала в объятиях свою возлюбленную. Тонкими пальцами она приподняла ее голову, заставив посмотреть себе в глаза. — Элизабет, я буду с тобой всегда. Обещаю, я вернусь в твои объятия живой и как можно скорее. Я ненавижу войну, но, видит Бог, у меня нет иного выбора, кроме как защищать наши края. Это мой святой долг. Какая же я владычица этой земли, если не смогу ее уберечь? Она попыталась улыбнуться, но побелевшие губы лишь непослушно сжались, превратившись в тонкую белую линию. Она отчаянно боялась, что разрывающая ее сердце боль — выбор между долгом и любовью — выльется наружу, прокатившись оглушительным ревом по заснеженным вершинам гор. — Твои доспехи… Они такие холодные… Я не могу как следует обнять тебя, почувствовать, как бьется твое сердце… — надтреснутым голосом прошептала Элизабет. Резкий гул рога во дворе известил, что войско выступило в путь. Владлена на миг обернулась на звук, а затем вновь повернулась к Элизабет. — Ты — мое сердце. Я вся, без остатка, принадлежу тебе. И я вернусь так быстро, как только возможно, чтобы вновь почувствовать биение твоего сердца, вкус твоих губ… такой… — Владлена накрыла ее губы поцелуем: жарким, томным и невыносимо голодным, словно хотела впитать эту любовь в себя всю, без остатка. С усилием оторвавшись от любимых губ, она разомкнула объятия и зашагала прочь. — Мое сердце ты уносишь с собой! — в отчаянии прокричала вслед молодая девушка. — Я вернусь, любимая, дождись меня! — обернувшись, крикнула графиня и тут же поспешно отвернулась. Но она все же успела краем глаза заметить, как возлюбленная бессильно опустилась на колени, сотрясаясь в безмолвных рыданиях. Отвернувшись, кусая губы в кровь, она проклинала эту войну. Спустя полчаса Элизабет уже молча стояла у окна, наблюдая, как вдали тает черное облако марширующей на юг армии. На фоне огромных заснеженных гигантов — Карпатских гор. Морозный ветер врывался в ее легкие, замораживал на щеках голубые струйки слез, развевал каштановые пряди. И уносил ее запах куда-то далеко, к промерзшей земле…

Два месяца спустя Сражение за сражением трансильванская армия пробиралась все глубже на юг, к границам Османской империи. Казалось, в этом промерзшем краю весна так и не наступит. Войска редели от стрел коварных турок, от болезней и недостатка продовольствия. Наблюдая, как тает ее армия, молодая графиня становилась все жестче, оставляя за собой кровавый след из врагов, насаженных на кол. По турецким войскам уже давно ходили легенды об ее жестокости и ярости. «Дракулина защищает свою землю, словно сам дьявол!» — шептались во вражеском стане. Вести от возлюбленной приходили редко, отчаянно мучая воеводу, для которой разлука все больше походила на медленную смерть. Турок мчался по промерзшей земле навстречу своему войску. Лагерь располагался в ущелье Карпатских гор, недалеко от реки Олт, и ему нужно было успеть до ночи. Его грудь тяжело вздымалась, ледяной горный ветер замедлял бег и трепал волосы. День клонился к закату. Высоко над землей собирались огромные черные тучи, обещавшие скорый проливной дождь. Изорванные лохмотья на ногах стерлись об острые камни, и ступни разведчика оставляли кровавый след на мерзлой земле… Он обернулся, услышав стук копыт: сердце бешено заколотилось. Звук приближался. Турок снова обернулся и в тот же миг в него врезалось черное заостренное копье, пригвождая к земле. Он издал предсмертный хрип, закашлявшись кровью. Перед глазами все поплыло. Темная фигура на лошади загородила хмурое небо и, наклонившись к нему, выслушала его последний вопрос: — Кто ты? — Я — твой последний закат. В глазах всадницы не было ни безумия, ни глумления, ни сожаления. Лишь холодная, как лед, жестокость. — Будь ты проклята… Дракула…

***

Возле реки Олт турки устроили засаду: разведчик все-таки успел послать весть, о которой графиня знать не могла. Поздней ночью, когда ее войско разбило лагерь, на них со всех сторон обрушились османские стрелы. Черное небо разразилось проливным дождем. — К оружию! — закричала Владлена, на ходу запрыгивая на коня. Кавалерия последовала за своим лидером, но они лишь беспомощно метались в кругу под градом стрел, смешанных с косыми каплями дождя. Кони месили копытами грязь, сбиваясь в кучу, а воины в бессильной ярости бросались из стороны в сторону, не видя врага. — Салдирида! — послышались со всех сторон крики, что на их языке означало «в атаку». Словно полчище пауков, на них со всех сторон полезли турки. Перед глазами предводительницы развернулось кровавое пиршество войны: ее воины смешивались с врагами, замертво падая под дождем из стрел, и сами пронзали турок копьями, сажая на кол и слушая нечеловеческие вопли умирающих. Грязь и кровь смешивались под ногами. Кавалерия атаковала лучников, и Владлена пронзала копьем одного сарацина за другим, чувствуя, как постепенно немеет рука под тяжестью промокших доспехов. Казалось, этот нескончаемый поток врагов никогда не иссякнет. Она оглянулась, видя, как ее кавалерия топчет вражеских лучников. Внезапно сарацинский ятаган пронзил ее любимого коня, Полночь, и тот с диким ржанием рухнул на бок, подмяв хозяйку. В последнюю секунду графиня поняла, что сознание ее покидает… Что-то сдавило горло. Резко открыв глаза, воевода закашлялась, выплевывая на землю сгусток крови. Ноги свело судорогой — последствие долгих часов, проведенных под мертвой тушей коня. С нечеловеческим усилием Владлена выкарабкалась из кровавого месива, погружаясь в него по грудь. Ливень прекратился, и на востоке небо едва заметно окрасилось багрянцем. Поднявшись на ноги, Владлена окинула взглядом поле битвы, и тошнота комком подступила к горлу. Перед ней расстилалось море из трупов, утопающих в грязи и кровавых ручьях. Повсюду валялись стрелы, сломанные копья и тела врагов, некоторые из которых еще корчились на кольях, привлекая первых падальщиков. Горный ветер разносил по полю тошнотворный запах разлагающихся тел. Владлена, качаясь, побрела на север. Домой. Каждый шаг отзывался мучительной болью. Внезапно в воздухе просвистело, и сарацинская стрела, пробив доспех, вонзилась ей в плечо. Графиня, вскрикнув, упала на одно колено. Обернувшись, она увидела турка всего в десятке метров от себя, натягивающего очередную стрелу. Жить ему оставалось недолго. Боль, подобно вулкану, взорвалась внутри, выплеснувшись наружу отчаянным, яростным криком. Графиня бросилась на врага, на ходу снося его лук, и в следующий миг ее меч вошел в его тело, пригвождая к земле. — Да не будет тебе покоя, — прошептала она, склонившись к лицу умирающего. Затем, выдернув меч, она с силой вонзила его эфесом в землю, насадив на лезвие тело турка. Захлебываясь кровью, тот издал истошный, леденящий душу крик, что эхом прокатился по горным вершинам: — Дракула!..

***

— Мы возвращаемся домой. Наш долг выполнен. Остатки турков отступают на юг. Но сначала… — офицер осекся, увидев, как уцелевшие воины уставились куда-то ему за спину. Обернувшись, он увидел ковыляющую к ним воеводу. — Владычица! — он бросился ей навстречу, подхватив под плечо. — Владыка, мы победили! Турки отступили! Слава богу, вы живы! У вас… стрела в плече, позвольте… — Карбо! Коня! — перебила его Владлена, отстраняя руку офицера. — Да, госпожа, сейчас. Мой единственный конь уцелел. Вскарабкавшись на вороного жеребца и не слушая больше ничьих слов, Владлена бегло окинула взглядом своих воинов: — Мы идем домой. Карбо приведет вас. А она… Она не может больше ждать. Тихо закончила Владлена и, пришпорив коня, ускакала в сторону своего замка…