Невесты полоза

« I was in your arms Thinking I belonged there I figured it made sense Building me a fence Building me a home Thinking I'd be strong there But I was a fool Playing by the rules» ABBA «The winner takes it all»* Было время, когда Беллатрикс считала себя королевой. Тогда она едва ли могла задумываться об истинном положении вещей или обращать внимание на мелочи, вырисовывающие многогранную картину реальной жизни. Белла была молодой, энергичной и амбициозной, она делала успехи в магии и занимала высокое положение в обществе, и со временем стала считать, что все так или иначе должно идти ей в руки только по ее желанию. Нужно ли говорить, что она всегда привыкла добиваться своего. Это могло стоить больших усилий, лет жизни и десятков жертв, но Белле ничего не мешало идти по головам – только ради того, чтобы снова ощутить пьянящую власть и превосходство над окружающими. А если у нее что-то не получалось, волшебница не слишком расстраивалась и прибегала к более простым и грубым способам получения этого чувства, не скупясь на время и пыточные заклинания для своих жертв. Это занимало немало энергии, но Беллатрикс все же удавалось достичь удовлетворения, после чего она с новыми силами становилась на извилистый и шаткий путь жизненных интриг. Если подобное отношение к самой себе и окружающему миру как-то и мешало Белле жить, она этого не замечала, да и, если честно, не задумывалась о подобных пустяках. Она осознавала свои успехи и упивалась ими, пробивая себе путь дальше – когда красотой и обаянием, когда волшебной палочкой и цепким умом. Она верила, что рано или поздно ей не будет равных, и в какой-то момент, наверное, даже добилась этого. Конечно, ведь однажды она поняла, что все ее старания и желание выделиться из однотонной толпы имеют лишь одну цель и, по правде говоря, была этим поражена до глубины души. Беллатрикс осознала, что если ее таланты не будут оценены Темным Лордом, если они никогда не пойдут ему на пользу, она не сможет воспринимать это спокойно. Поначалу так и было: он почти не смотрел на глупую девчонку, так стремившуюся попасть в ряды Пожирателей Смерти. Он ее-то и взял только по той причине, что девушка принадлежала к старинному и влиятельному роду и готова была идти за ним без лишних вопросов, а на то время он слишком нуждался в молодых сторонниках. Но то, что по случайности Беллатрикс оказалась первой женщиной среди Пожирателей Смерти, конечно же, стало для девушки толчком ко всем ее целям и начинаниям. Ведь она всегда была неглупой, и уже на третьем курсе Хогвартса знала те заклинания, о которых знать не следовало бы даже взрослому волшебнику. Зато потом они послужили частью пропуска в организацию Темного Лорда, о которой уже так давно ходили слухи среди ее приятелей. А попав туда, она лишь в очередной раз доказала себе и окружающим, что способна на невозможное, и впредь не переставала всех удивлять. Всех, Кроме Темного Лорда, разумеется. Наверное, в ее жизни не было ничего более трудного и более приятного, чем добиться его благосклонности. Закрывая глаза, Беллатрикс до мельчайших подробностей видела этот тернистый путь, но каждый раз думала о том, что если бы понадобилось, она прошла бы его снова и не пожалела об этом. На это ушли годы – годы кропотливого труда, грязной работы, кровопролития, унижений и упреков, слез, льющихся в подушку втайне от всех. Но однажды Беллатрикс осознала, что ее повелитель уделяет ей намного больше внимания, чем остальным. Это был триумф, который мог бы показаться мимолетной сказкой, но он не прекращался. Беллатрикс удвоила усилия, и вскоре поняла, что с годами ее Лорд только сильнее выделяет ее среди остальных. Белла пыталась быть идеальной для него: улавливать каждую мелочь, касающуюся его личности, следить за каждым жестом, чтобы в любую секунду знать, как ему угодить. Конечно, эта задача была непостижимой – о непредсказуемости Темного Лорда слагали легенды, но Беллатрикс делала все зависящее от нее, и это тоже приносило свои плоды. И как же она гордилась его вниманием, как же высоко держала голову на роскошных приемах прошлого, когда он вел ее в танце! Как же она упивалась скудными похвалами Темного Лорда, когда с тщательно скрываемой радостью докладывала ему об успешно проведенных рейдах! И как плакала от счастья, когда он впервые приказал ей остаться после собрания и долго-долго рассуждал о политике и магии, а после бесцеремонно овладел ею. Беллатрикс была звездой, и она прекрасно знала об этом, как и понимала, что она не стала бы такой, если бы действительно чего-то не стоила. И даже Азкабан не помешал ее убеждениям и желаниям выделяться среди других. Скорее наоборот: любовь к Темному Лорду переросла в одержимость, подогреваемую безумием, жестокость – в жажду крови, а прилежность – в остервенелые попытки перфекционизма. Казалось, для Темного Лорда время не играло никакой роли – он по-прежнему считал Беллатрикс своей фавориткой и доверял ей больше других, и волшебница прекрасно понимала, что все это более чем заслуженно и правильно. А затем все вдруг пошло наперекосяк. Все, что она строила долгие годы, весь ее упорный труд, все усилия, отданные на совершенствование своего положения, рушились одно за другим. Все началось с той памятной битвы в Министерстве Магии, где Белла впервые за долгое время впала в немилость своего господина, и, пожалуй, он был зол на нее намного сильнее, чем на всех остальных провинившихся Пожирателей Смерти. Конечно, он не отправил ее в Азкабан вместе с ними, и поначалу Белле казалось, что всему причиной ее высокое положение при Лорде, пока она не стала замечать кое-какие изменения, которые, в свою очередь, вселили в нее ужасное предчувствие. Темный Лорд перестал уделять ей внимание, приравняв к безликой массе Пожирателей Смерти. Он больше не доверял ей руководство самыми важными операциями и не позволял следить за успехами других своих подданных. Ее господин больше не обращался к ней с тайными поручениями, о которых не должен был знать никто, кроме их двоих. Но самым страшным было не это, а то, что Беллатрикс просто перестала для него существовать. Не было больше их личных встреч, и больше он не приказывал ей задержаться после собраний. В глубине души Белла прекрасно понимала, что это наказание; то, что он знал о ее самом большом страхе, в котором она не признавалась даже самой себе, и использовал его против нее же. От этого легче не становилось, напротив – понимание только давало лишнюю надежду, а она никак не желала оправдываться. Потом наступила череда успешных дел, когда Пожиратели Смерти завоевывали победу за победой: без проблем приводили к Темному Лорду нужных людей, удачно справлялись с рейдами в магическом и маггловском мире, в кратчайшие сроки добывали нужные артефакты. Это не могло не радовать Темного Лорда, и казалось, он оттаял – по крайней мере, больше не срывал на Белле свою злость, позволил командовать операциями, а со временем даже несколько раз оказал ей внимание. Ведьма, как и раньше, хваталась за любую возможность показать ему, что она по-прежнему была и будет ему верна, и какое-то время ей казалось, что у нее получается. С еще большим рвением она выступала на рейдах и с еще большей старательностью пыталась ему во всем угождать, вот только… вместо знакомой снисходительной усмешки, чаще всего это вызывало у Темного Лорда внезапные и резкие приступы раздражения, которые могли закончиться как просто жестоким выговором, так и немалой долей пыточных проклятий. Впрочем, с этим можно было как-то смириться и жить дальше на благо своего господина, сжать зубы и делать вид, что так все и должно быть: ведь Белла как никто другой знала, что Темный Лорд всегда прав и любое его решение, даже самое страшное для нее, правильно. Со временем Беллатрикс научилась еще сильнее ценить каждое мгновенье, проведенное рядом со своим Лордом, радоваться каждому его взгляду – пусть мимолетному, пусть иллюзорному, но такому желанному. Наверное, она должна была чувствовать себя той целеустремленной молодой девушкой, однажды склонившейся у ног Темного Лорда, но в душе женщины появлялась непреодолимая, холодная пустота, которая никак не желала заполняться былой уверенностью. Между ней и ее Лордом заметно пролегла пропасть, пусть и с каждым днем все постепенно возвращалось на круги своя. А однажды эта бездна вдруг развернулась до непреодолимых размеров – в их жизни появилась эта проклятая Джинни Уизли. Нет, эта девчонка не делала ничего особенного, да и здесь не могло быть и речи о какой-либо конкуренции, но Белла чувствовала, что твориться что-то неладное. Уизли должна была стать ее личной победой, путем к возвращению прежней милости Темного Лорда, а получилось все совершенно не так, как ожидала ведьма. Ее господин, казалось, только сильнее замкнулся в себе, стал чаще подвергаться вспышкам гнева и почти совсем отвернулся от нее. В его поведении появилось множество несвойственных деталей: порой он забывал о каких-либо значимых вещах, хотя прежде держал в голове сотни мельчайших подробностей, слишком часто впадал в задумчивость, не обращая внимания на важные новости о ходе войны, а его одержимость поимкой Поттера, казалось, отошла на второй план. Он часто навещал пленницу, хотя особых результатов это не приносило – не появилось никакой новой информации об Избранном, не случилось никаких глобальных изменений в противостоянии с Орденом Феникса. А Уизли оставалась сидеть в заточении в роскошной комнате, словно была почтенной гостьей, а не пленницей, и никто не смел причинить ей ни малейшего вреда. Темный Лорд явно знал, что Белла не раз сгоряча мечтала пустить в пленницу Круциатус, и не уставал напоминать, чтобы она не смела об этом думать. Как будто бы ему действительно было до этого дело. Ведьма сходила с ума от ревности, хотя разве Уизли могла затмить ее, Беллу Лестрейндж, фаворитку и настолько верную своему Лорду волшебницу? Разве могла эта глупая, ничего не значимая девчонка занимать в голове темного волшебника намного больше мыслей, чем Беллатрикс за все время своего служения? Это было абсурдно и безумно, хотя в этой жизни мало что могло показаться женщине поистине сумасшедшим. Здесь могло быть только одно объяснение – какая-то неизведанная и очень запутанная магическая загадка, и Беллатрикс всеми силами пыталась уверить себя, что все так и есть. Вот только почему тогда ее сердце так болезненно сжималось при одном упоминании об Уизли? * * * В какой-то момент Беллатрикс поймала себя на том, что уже довольно долго сидит на диване, словно примерзнув к месту, и бездумно смотрит в окно. На улице стремительно сгущались сумерки, хотя, если верить часам, было еще не поздно. Но, видимо, тучи сегодня были настолько низкими, а серый фронт на горизонте столь непробиваемым, что создавалось впечатление глубокого вечера. Наверное, именно из-за мрачной и угнетающей погоды появились эти безрадостные раздумья: обычно Беллатрикс старалась заглушать их всеми возможными способами и не предаваться унынию. Сегодня же у нее не получилось даже встать с дивана – тело невольно расслабилось, а мысли поплыли в самом нежелательном направлении. Именно из-за таких вспышек уныния и всплывающей безнадеги Белле казалось, что она балансирует на краю невидимой пропасти. И стоит ей хоть немного расслабиться, пустить все на самотек, как появлялся риск просто не справиться с бурным потоком жизни, против которого она так отчаянно пыталась идти. Она привыкла контролировать свою волю, быть сильной и независимой от переживаний – все, как учил ее Темный Лорд, но сейчас ее сущность никак не желала вступать в борьбу с тяготами жизни. Белла твердила себе, что справится, что рано или поздно все это закончится, вот только жизнь снова и снова подбрасывала ей новые испытания. Как будто специально разводила в стороны руки, пытающиеся склеить два осколка. Белла тряхнула головой, заставляя себя выйти из мысленного транса, но, кажется, это почти не помогло. Только очертания комнаты перед глазами стали четче, как будто нарисовались всего несколько мгновений назад. За окном пронесся сильный порыв ветра, налетевший на разросшиеся деревья в парке, и женщина невольно вздрогнула от протяжного скрипа веток. На нее с новой силой накатило чувство безысходности, но Белла попыталась не обращать на него внимания, и с увеличенным интересом стала рассматривать собственную комнату. Правда, это тоже не принесло успеха: от пасмурных сумерек в спальне не стало светлее, и теперь она окуталась густыми тенями. Наверное, стоило бы встать, разжечь камин и зажечь свечи, но тело не желало слушаться. Приходилось неподвижно сидеть на диване, словно под действием Петрификуса Тоталуса, и пытаться заставить себя собрать свою волю в кулак. В который раз Белла терпела поражение, и оставалось только благодарить Мерлина и Моргану, что ее никто сейчас не видит. Хотя, пожалуй, стоило на некоторое время закрыться в комнате, отгородиться от всего мира и предаться ненужным страданиям, чтобы на следующий день выйти с гордо поднятой головой и делать вид, что она все еще королева. Так же, как и после тех сумасшедших вечеров, которые Белла коротала в маггловских селениях, устраивая бессмысленные, но такие успокаивающие побоища. Когда, держа в руках окровавленную волшебную палочку, она чувствовала власть и вседозволенность, и эта иллюзия была настолько сильной, что ведьма с трудом различала грезы и действительность. Она возвращалась в Малфой-Менор обессиленная от эмоций, адреналина и магии, и не чувствовала ничего, кроме мрачного удовлетворения. А на следующий день снова окуналась в рутину; встречалась с равнодушным и отстраненным Темным Лордом, видела глупую Уизли и снова чувствовала прежнюю монотонную тоску. Беллатрикс встала с дивана и на нетвердых ногах прошлась по комнате: на несколько мгновений ей даже показалось, что она не устоит и позорно свалится на пол. Женщина ухватилась за туалетный столик, и в тот же миг ее взгляд упал на стоявший на нем хрустальный кувшин. На дне золотился напиток, и Беллатрикс, недолго думая, вылила его до последней капли в небольшой стакан. Выпитый залпом коньяк не принес никакого удовлетворения, зато во рту появился неприятный привкус спиртного, а головокружение усилилось. Захотелось мгновенно позвать домовика и приказать ему принести еще бутылку. Или отправиться в деревню и посетить какой-нибудь отдаленный бар. Белла с силой сжала кулаки, проклиная саму себя за такую слабость: как она, Беллатрикс Лестрейндж, смеет быть такой бесхребетной? Как она может запираться в комнате и страдать от одиночества после всего того, что ей довелось пережить? Как она могла докатиться до того, что мечтает напиться в хлам, словно больше ни на что не способна? Она, сильнейшая волшебница и вернейшая соратница Темного Лорда! Беллатрикс нащупала в специальном мешочке, прикрепленном к платью, волшебную палочку, и с силой ухватилась за древко. В тот же миг она поняла, что сидеть на месте и молча предаваться горьким мыслям для нее едва ли не самое страшное – ведь она привыкла действовать, доказывать что-либо собственными силами, а не бросать слова на ветер и без причин задирать нос. Она еще докажет, что способна на большее, чем это возможно, и будет доказывать раз за разом, столько, сколько потребуется. Но она вернет и свою корону, и внимание Темного Лорда. Стараясь не обращать внимания на десятки противоречащих мыслей, Беллатрикс направилась в сторону двери. По пути она захватила плащ, висящий на спинке кресла, и уже собиралась его надеть, но тут же замерла: в дверь постучали. Какое-то время Белла стояла неподвижно посреди комнаты, бездумно сминая пальцами шершавую ткань, а когда стук повторился, невольно вздрогнула. На этот раз он прозвучал более громко и настойчиво, но ведьма мало обратила на это внимание. Кто бы это мог быть? Обычно к ней никто не приходил: Нарцисса вот уже несколько месяцев обращалась к ней только по делу, Рудольфусу здесь делать нечего, Пожиратели Смерти, появляющиеся в особняке, вряд ли решились бы тревожить Беллу в ее собственных апартаментах, а Темный Лорд даже в лучшие времена предпочитал вызывать ее к себе. Несколько мгновений Беллатрикс еще простояла, глупо глядя в одну точку, но когда постучали в третий раз, она быстро сорвалась с места и подбежала к двери. Бросила плащ обратно на кресло, раздраженно открыла дверь и снова замерла на месте. – Милорд? – в ее голосе прозвучала не скрытая растерянность, и женщина невольно отступила на шаг назад, не сводя глаз с волшебника. На пороге действительно стоял Темный Лорд, но не это стало причиной непонимания Беллы, и даже не то, что он, ничего не говоря, рассматривал ее так, словно пытался удостовериться в том, что она ему не чудится. Прежде Беллатрикс никогда не видела своего повелителя таким, и на несколько мгновений она даже усомнилась, он ли это. Обычно он напоминал прекрасную мраморную статую, вытесанную руками талантливейшего скульптора – так бесстрастно и идеально выглядел Темный Лорд. Его лицо всегда сохраняло одинаковое непроницаемое выражение, а в глубине глаз неизменно оставалась холодность, и неважно, что в тот момент в них отражалось: насмешка, упрек или одобрение. Одежда же всегда, в любой ситуации, будь то внезапные боевые действия или официальный прием, сидела на нем идеально и выглядела с иголочки аккуратной, а движения завораживали своей уверенностью. Сейчас же перед Беллой был кто-то совсем другой, совершенно не похожий на того Лорда Волдеморта, которого она знала столько лет. Нет, это был тот же волшебник, и, наверное, кто-либо другой мог бы и не сразу заметить, что с ним происходит что-то странное, но не Беллатрикс, которая так хорошо знала каждое его движение, запечатлев в памяти мельчайшие детали, связанные с ее Лордом. И именно ей эти перемены казались очень значительными. Он выглядел осунувшимся и уставшим – так, как будто не спал несколько суток, безуспешно решая какие-то очень серьезные проблемы. Под глазами залегли тени, зрачки казались сужеными, а белки покраснели. И не так, как это бывало, когда Темный Лорд гневался или пользовался сильнейшей магией, а так, как случалось с очень уставшими людьми. И если прежде возраст этого волшебника определить казалось невозможным, то теперь можно было четко сказать, что на вид ему больше сорока лет, а усталость не пошла на пользу. Морщины на лбу и скулах выделялись сильнее, бледность казалась болезненной, а губы – еще более тонкими и бескровными. Сейчас Темный Лорд совершенно не производил впечатления того, кто поставил на колени половину страны и чье имя боялись произносить вслух. Скорей он был похож на уставшего и измученного жизнью человека, и у Беллатрикс просто не укладывалось в голове: как ее всемогущий Лорд мог казаться таким… уязвимым? От удивления женщина сделала несколько шагов назад, волшебник же расценил это как приглашение и незамедлительно вошел в комнату, плотно притворив за собой дверь. Наверное, Белле стоило что-то сказать или склонить голову в знак приветствия и почтения, но она могла лишь молча рассматривать своего Лорда, с трудом веря в то, что все происходит на самом деле. Прежде он не молчал так долго, если чего-то от нее хотел. В какой-то момент Белла поняла, что уже несколько минут не дышит, и поспешно втянула носом воздух, но это почти не помогло – от волнения она едва ли не начинала задыхаться. Она посмотрела на него, и всего на миг ей показалось, что в глубине его глаз промелькнула растерянность, но, скорей всего, это была только игра воображения. В самом же деле – не мог ведь сам Темный Лорд не знать, что ему делать дальше! – Милорд? – облизав пересохшие губы, прошептала Белла, словно желая услышать его голос и убедиться, что это все-таки он. В ответ он нахмурился и задумчиво посмотрел на нее, словно пытаясь открыть для себя ответы на какую-то загадку. Под этим взглядом Беллатрикс снова ощутила привычное чувство затравленной жертвы, безнадежно стоящей перед лицом безжалостного хищника. Но уже через миг к нему добавилось что-то еще – нечто похожее на безумное желание помочь, укрыть от всего, что таким тяжелым грузом легло на его плечи. Она уже было открыла рот, чтобы спросить, что происходит, как Темный Лорд резко заговорил: – Белла, ты должна мне помочь. Его голос прозвучал хрипло и как-то глухо, и в нем не было привычной непоколебимости и властности. Конечно, это была не мольба, но и не приказ – скорей просьба, очень глубокая и отчаянная. От этого Беллатрикс ощутила еще больший страх и еще большее желание сделать все, что в ее силах, лишь бы ему стало лучше. – Все, что угод… – она не успела договорить. Вероятно, увидев, что она действительно готова на все, Темный Лорд в один шаг преодолел расстояние, что их разделяло, схватил ведьму за плечи и резко притянул к себе. В следующий миг Белла ощутила прикосновение его сухих губ, и еще через мгновение оно переросло в бесцеремонный поцелуй. Он прижал ее к себе так сильно, что ведьме едва удавалось дышать, и она не могла пошевелиться, но, кажется, ей это было и не нужно. Беллатрикс не заметила, как сама приникла к нему всем телом и стала поначалу несмело, после же страстно отвечать на поцелуй. Наверное, ей стоило задуматься о том, что происходит, о странной просьбе Темного Лорда о помощи и о том, что прежде он никогда не целовал ее вот так – открыто, порывисто и жадно, словно желая впитать в себя каждую секунду этого момента. Он всегда был холодным и быстрым, никогда не отвлекался на лишние прелюдии и не растягивал удовольствие дольше, чем требовалось. Временами Белле даже казалось, что он и вовсе ее не хочет, а их короткие свидания – только очередной способ что-то доказать. И как же она мечтала, чтобы он хоть раз в жизни отбросил свое равнодушие и побыл с ней просто как мужчина, пусть и желающий лишь удовлетворить свои потребности. А сейчас это было чем-то другим, совершенно не похожим на просто физическую тягу. Не тогда, когда его руки так сильно сжимали ее в объятьях, словно она вот-вот может вырваться и убежать, а губы ни на миг не отрывались от ее рта. И даже не тогда, когда Белла была вынуждена прерваться, чтобы глотнуть воздух, а он не выпускал ее лица, не то целуя, не то кусая ее щеки и шею. Еще никогда его присутствие и его близость не сводили с ума настолько, еще никогда его запах не кружил голову так, и никогда его тело не было таким желанным. Хотелось быть еще ближе к нему, но она не смела позволить себе большего, чем отвечать на этот безумный поцелуй – кажется, его можно было назвать только таким. И было так страшно, что он внезапно решит, что этот порыв ошибочен, что ему не стоило позволять таких вольностей, а Беллатрикс не достойна подобной чести, и уйдет. Просто отстранится так же внезапно, как и потянулся к ней, развернется и покинет ее без лишних слов, снова оставив собирать воедино рассыпающиеся осколки. Наверное, именно из-за этой мысли – что она снова потеряет его, Беллатрикс прижалась к волшебнику сильнее, словно это смогло бы его удержать. Она и не заметила, как ее пальцы запутались в его волосах, стали блуждать по лицу, и она больше не обращала внимания на едва заметно проскакивающие остатки здравого рассудка. В какой-то миг Белла замерла – не отстранилась от него, не прервала поцелуй, но все же какая-то неведомая сила остановила ее, не позволяя больше проявлять ни капли инициативы. Трудно сказать, чем руководствовался Темный Лорд, когда прервал поцелуй, и, слегка нахмурившись, посмотрел в ее лицо. Но Беллатрикс готова была дать руку на отсечение, что в его взгляде промелькнуло недоумение. Она опустила голову, беспомощно уперлась руками в его грудь, но не отстранилась – просто не смогла. Ее сердце стучало как сумасшедшее, а тело то покрывалось неудержимой дрожью, то начинало гореть огнем, и она никак не могла скрыть ни желания, ни надежды, ни страха. – Ты обещала помочь мне, – послышался слегка хрипловатый шепот Темного Лорда, и если бы Белла так хорошо не знала его, то просто-напросто не узнала бы сейчас. Она покорно подняла взгляд и несмело посмотрела на Волдеморта, стараясь скрыть вопрос в глазах, и в то же время пытаясь показать, что все еще готова сделать для него все, о чем бы он не попросил. Тогда Темный Лорд снова потянулся к ее губам, и на этот раз Белла была уже более расслабленной и податливой, но уже через несколько секунд он отстранился и покачал головой. Беллатрикс почувствовала прилив панического страха: она уже почти видела, как он уходит, бросает ее одну, но поспешила взять себя в руки и хотя бы при нем не выглядеть такой трусихой. Но волшебник лишь принялся медленно расстегивать пуговицы на ее платье, и делал это так осторожно, что едва верилось в решительность его настроя. Но ведь это Темный Лорд – разве он мог в чем-то сомневаться? Беллатрикс почти не шевелилась – лишь покорно поддавалась его рукам, позволяя избавлять себя от одежды, и не сводила с него внимательного взгляда, словно пыталась найти в его лице что-нибудь новое. Но Темный Лорд, казалось, слишком увлекся своим занятием или просто о чем-то задумался, и в какой-то миг Белле стало казаться, будто он находится очень далеко от нее. Но вот он снова поцеловал ее в губы – мягко и коротко, но в то же время властно и жадно, словно пытался в очередной раз доказать, что она принадлежит только ему и в этом не следует сомневаться. Затем же принялся целовать ее шею и плечи, и Беллатрикс не смогла сдержаться – она откинула голову назад, подставляя под его губы оголенные участки кожи. Белла чувствовала, что платье на ней стало значительно свободнее: теперь не слишком плотная ткань лишь скудно держалась на затвердевших сосках, и в любой момент готова была бы упасть на пол, полностью обнажив тело. В какой-то миг Беллатрикс ощутила, как к ее щекам прилила кровь, и готова была проклясть себя за подобную глупость, но в то же время она уже и не помнила, когда представала перед своим Лордом в таком виде, если, конечно, когда-либо и представала. Ведь прежде он никогда не церемонился и не утруждал себя такими глупыми формальностями, как избавление Беллы от одежды. А сейчас она была настолько растеряна, что почти не знала, как себя вести, и в то же время из последних сил сдерживала себя от того, чтобы не наброситься на него, выливая наружу всю скопившуюся за много лет страсть. Темный Лорд едва заметно отодвинулся назад и всего на мгновение окинул Беллу взглядом, но уже тогда она готова была умереть от того, как именно он смотрел на нее. Сказать, что именно отразилось в его глазах, было невозможным, и в то же время ей показалось, что в тот миг в них было сосредоточено абсолютно все, что мог испытывать человек. Вот только он не был человеком, и, значит, это можно было трактовать миллионами способов и не найти среди них правильного ответа. Она все еще не знала, что делать, и когда он опять приблизился к ее губам, это стало больше загадкой, чем неожиданностью и радостью. Белла ответила на поцелуй, подалась к нему навстречу всем телом, даже не заметив, что платье таки соскользнуло с нее, оставив только в тонком нижнем белье. А Темный Лорд тут же принялся блуждать руками по ее талии, задержав ладони на ягодицах и слегка сжав их, отчего Белла ощутила новый приступ дрожи. Волшебник сделал несколько шагов вперед, вынуждая Беллатрикс пятиться, но так и не перестал целовать ее. Когда ведьма почувствовала, что уперлась ногами в кровать, его губы снова перешли к шее, плечам, добрались до груди. Белла едва не задохнулась, когда он слегка прикусил нежную кожу вокруг соска, затем обвел его языком и перешел на другую грудь, в то время как руки проникли под ажурную ткань ее трусиков. Беллатрикс почти беспомощно вцепилась в рукава его рубашки, словно это был единственный путь не унестись в безвозвратную пучину безумия. И все же теперь она почти ничего не видела: перед глазами все смазалось, и единственное, что четко сознавала волшебница, так это близость Темного Лорда. Он снова вернулся к ее губам, и тогда Белла ненавязчиво, но в то же время решительно потянулась к распахнутому вороту его рубашки и принялась расстегивать пуговицы. Ее пальцы дрожали, путались в ткани и с большим трудом выполняли свою задачу, но все же через какое-то время Белле удалось оголить его торс и как бы невзначай провести по нему ладонью. Она почувствовала, как напрягся Темный Лорд, и, кажется, даже услышала, как он подавил вздох, когда ее соски соприкоснулись с его грудью. Казалось, что он снисходительно позволяет ей прикасаться к своему телу и в любой момент может прекратить эти порывы, но в то же время что-то в Белле так и кричало, что теперь он не сможет так просто от нее отдалиться. Наверное, именно эта мысль придала ей смелости, и ведьма потянулась губами к его шее, провела языком по прохладной коже и с удовлетворением отметила, что его тело откликнулось на это новым приступом дрожи. Тогда Беллатрикс потянулась было ладонями к низу его живота, но в тот же момент почувствовала на своей талии стальную хватку его рук. Ее сердце пропустило несколько ударов: женщина была уверена, что он все же решил, будто она слишком далеко зашла и больше не намерен этого терпеть. Но вместо того, чтобы отстранить ее от себя, Темный Лорд всего лишь стал тянуть Беллу ниже, пока она не уселась на кровать, а он же незамедлительно последовал за ней. Он уложил на спину, зажав ее бедра коленями и слегка вжав спиной в шелковое покрывало. Его руки снова прошлись по ее телу, с силой сжав грудь и вырвав этим из ее губ хриплый стон, но теперь с каждым мигом в движениях Темного Лорда появлялось все больше уверенности. Этим он стал напоминать того холодного и жестокого Волдеморта, которому не было дела ни до прелюдий, ни до того, чтобы по-настоящему чувствовать ее тело. И в то же время он напоминал страждущего от жажды человека, который добрался до воды, но никак не мог ею напиться. На миг оторвавшись от нее – наверное, чтобы глотнуть воздуха, Темный Лорд посмотрел ей в глаза, и она снова увидела в них целый мир, но почему-то сейчас ей показалось, что ему больно. Что он пытается что-то постичь, найти цель, но никак не может, и, словно слепой, на ощупь движется по неизведанной местности. Наверное, на ее лице что-то отразилось, так как Темный Лорд мгновенно отвернулся, и снова набросился на ее тело, и на этот раз его страсть казалась совершенно неуправляемой. Он навалился на нее всем весом, запутал руки в ее волосах и оттянул их, отчего ведьма ощутила тягучую, но в то же время самую прекрасную на свете боль, его зубы впились в нежную кожу на ее шее, и Беллатрикс была уверена, что там останутся следы. Сквозь грубую ткань его брюк Беллатрикс ощутила, как ей в бедро упирается твердая плоть, и уже через миг он убрал руку от ее волос, чтобы избавиться от ненужной одежды. Белла попыталась поднять руки, но он не дал ей этого сделать, схватив за запястья и заведя их вверх. Ведьма больше не смела шевелиться, лишь молча смотрела на своего Лорда, ожидая следующих движений. Ей больше не требовалось показывать, что он может делать с ней все, что пожелает: Волдеморт и не стал бы спрашивать или вообще даже обращать внимание на ее чувства. У него была какая-то цель, и он к ней шел, не обращая внимания ни на что. Особенно на такие пустяки, как чувства и желания своей подданной. Наверное, это было всего лишь счастливым совпадением, что она испытывала взаимное желание. Темный Лорд грубо раздвинул коленом ее ноги и сквозь ткань трусиков провел рукой по влажным складкам, потом же отодвинул белье и проник несколькими пальцами в ее тело. Беллатрикс прикусила губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон. Теперь каждая секунда казалась ей вечностью, каждый нерв напрягся до предела, а легкие горели от недостатка воздуха, но женщина никак не могла сделать полноценный вдох. Она откинула голову назад, а Темный Лорд резким движением сорвал с нее белье, и в тот же миг Белла ощутила, как прямо в ее складки упирается его твердая, горячая плоть. Она была больше не в силах сдерживаться, и слегка подалась навстречу ему, желая как можно скорее пропустить в себя его член. Но сейчас он явно не играл с ней и не пытался показать Белле ее место, и, кажется, был только доволен ее податливостью. Как только она приподняла бедра, он мгновенно проник в нее и тут же стал двигаться – ритмично, прорываясь сквозь чувственные мышцы, кружа голову и заставляя задыхаться. Его руки снова вернулись к ее груди, и с силой сжали оба полушария. Белле стоило невероятных усилий подавить вскрик, трудно сказать, от боли или наслаждения. У нее кружилась голова и все не хватало воздуха для следующего вдоха, и было невозможно скрыть ни частого дыхания, ни того, как охотно ее тело откликалось на каждое его прикосновение. В какой-то миг Беллатрикс поймала себя на том, что впилась ногтями в кожу его спины, но, кажется, Темный Лорд этого не замечал, а если и замечал, то позволил ей еще одну вольность. Она обхватила его ногами, а он прижался губами к тому месту, где соединялись шея и плечо. Запах его тела, его руки, его сущность – все это охватывало ее, затуманивало разум, не давало ничего чувствовать кроме непередаваемого восторга. Он был в ней, с ней, и Белла чувствовала что-то еще, чего раньше между ними никогда не было. Возможно, появилась какая-то невидимая и неуловимая связь, а, быть может, ведьма была настолько потрясена исходом сегодняшнего вечера, что просто ей стали чудится невообразимые вещи. Но как же ей нравилось растворяться в нем, знать, что он рядом… – Белла… – он тоже задыхался, и ее имя, слетевшее с его губ, можно было бы запросто принять за выдох. – Что ты чувствуешь? Всего на миг Беллатрикс замерла и непонимающе посмотрела на своего Лорда. Казалось, она даже не услышала его или просто не понимала, на самом ли деле он задал ей вопрос. – Что ты чувствуешь, Белла? – более четко проговорил Темный Лорд и сделал еще несколько резких толчков, от которых у ведьмы едва ли не потемнело в глазах. Она несколько раз удивленно моргнула, и попыталась сосредоточиться на ответе, но могла реагировать лишь на его прикосновения. – Я… – попыталась сказать она, но голос тут же сорвался. В комнате было слишком темно, и Беллатрикс не могла этого видеть, но готова была поспорить, что в его взгляде отразился гнев. И в следующий миг она ощутила, как его пальцы больно сомкнулись на ее плечах, и она оказалась намертво прижатой спиной к постели. – Что ты чувствуешь, Мерлин бы тебя побрал, Лестрейндж! – прорычал он и задвигался в ней с еще большей яростью, словно это было единственным, что могло бы его спасти. Несколько секунд Беллатрикс беспомощно вдыхала и выдыхала, пытаясь собраться с мыслями, но это не принесло никакого результата. Она еще ярче ощущала на своем теле его прикосновения, и теперь они стали более грубыми и властными – почти как прежде. – Я чувствую… я... мне хорошо с вами, Милорд, – задыхаясь, прошептала она и попыталась поймать его взгляд, хотя этого и не требовалось – он и без того внимательно всматривался в ее лицо. – Мне очень хорошо. – Еще, – прорычал Темный Лорд, и, казалось, готов был поглотить ее взглядом. – Что еще? Говори все! – Я ничего не понимаю, и мне страшно, что все это прекратиться, – едва выговаривая слова, прошептала Беллатрикс. – И мне тепло внутри. Все как будто бы разрывается от чувства, и хочется смеяться и плакать одновременно. И что-то еще, наверное, что-то хорошее… – она замолчала на несколько секунд, подавила очередной стон наслаждения и только тогда продолжила: – Хочется, чтобы так было всегда, и вы… мне хочется, чтобы вы никуда не уходили, хочется смотреть на вас, и чтобы вы смотрели на меня, и… Ее голос утонул в поцелуе – казалось, он просто не мог слушать ее дальше, а Беллатрикс вдруг ощутила, что ее глаза наполняются слезами. Возможно, из-за осознания только что произнесенных ею слов или от их значимости. Как же хорошо, что она так и не зажгла свечи, и он не заметит ее мимолетной слабости. Но смотреть на него и впервые в жизни говорить вслух о своих чувствах, и внезапно понимать, что они едва ли такие, какими она представляла себе их прежде. Раньше был восторг, желание быть рядом, и это не было ни для кого секретом, а сейчас… сейчас это стало чем-то сокровенным. И она могла бы сказать ему куда больше, но никогда бы не осмелилась. В какой-то миг Белла почувствовала, что он замер – сделав еще несколько толчков, на какое-то время заставив ее позабыть о любых чувствах и размышлениях, вызывая невероятное наслаждение. А потом уткнулся лицом в щеку и прошептал: – Джиневра. Беллатрикс даже не заметила, когда он разомкнул объятья и перекатился на другую часть кровати. На лице все еще горели его поцелуи, на бедрах ощущалось тепло его семени, а в ушах звучало ненавистное имя. Потом комната погрузилась в тягостное молчание, время от времени прерываемое звуками непогоды за окном. Оно было почти таким же осязаемым, как и тогда, когда Беллатрикс была одна, вот только сейчас она чувствовала себя связанной по рукам и ногам, неспособной даже на простейшую мысль. Она лежала на спине, бездумно скользя взглядом по задрапированному балдахину, не шевелилась и почти не дышала. Кажется, он остался с ней – по крайней мере, Белла не помнила, чтобы он уходил. Хотя, возможно, она могла и пропустить этот момент – у нее не было желания поворачиваться, думать о нем. Не хотелось представлять его спокойное, бесстрастное лицо, сильное, слишком выделяющееся в темноте своей бледностью тело, не хотелось вспоминать его голос. Пожалуй, единственным выходом, который она сейчас видела – было остаться здесь и неподвижно лежать на месте, дожидаясь момента, когда все закончится. Если, конечно, это могло закончиться. Наверное поэтому она никак не отреагировала, когда ощутила рядом с собой движение. Беллатрикс отчаянно пожелала, чтобы это стало концом, чтобы он молча встал и ушел, больше не наблюдая за ее унижением и болью. Но вместо этого она ощутила легкое прикосновение к своему лицу, к шее, и не смогла сдержаться – перевела взгляд в его сторону. Темный Лорд одновременно выглядел таким же неприступным, как всегда, и растерянным как в тот миг, когда появился в дверях ее комнаты. Беллатрикс ничего не сказала – просто молча наблюдала за тем, как он осторожно исследует прикосновениями ее лицо. Если раньше у нее и были какие-то вопросы, то теперь ей совершенно ничего не хотелось знать: ни того, что происходило с ее Лордом, ни того, зачем он к ней пришел, ни даже того, при чем здесь проклятая Уизли. Когда-то она мечтала о том, что он будет с ней, что они вот так вот просто будут лежать рядом и о чем-то разговаривать или просто молчать, прекрасно понимая друг друга без слов. И сейчас, когда ее желание частично исполнилось, Беллатрикс не чувствовала ничего, кроме боли и разочарования. Она никогда не была уверена, что у Темного Лорда нет кроме нее других женщин, но Белла никогда не придавала этому значения, ведь на протяжении стольких лет он возвращался к ней, своей королеве. А сейчас? Уизли оказалась ближе к нему настолько, что Беллатрикс внезапно перестала быть в первых рядах и медленно, но верно теряла корону. Она больше не сомневалась в том, что их что-то связывает, и этого знания было достаточно – остальное могло бы вызывать еще больше боли и окончательно сломить ее дух. А ведь это то, чего Беллатрикс так боялась. Белла больше не могла на него смотреть. Ей даже не пришлось набираться храбрости – она просто отвернулась и легла на бок, спиной к нему. Темный Лорд, конечно, тут же отдернул руку, но ведьма все еще ощущала на себе его пристальный взгляд – так, как будто бы он требовал от нее объяснений. А спустя несколько секунд послышался шорох – Темный Лорд снова лег рядом с ней. Белла все еще ощущала тепло его тела, и к своему удивлению обнаружила, что ее собственное реагирует на него, правда, постаралась не обращать на это внимания. Зато это заметил Волдеморт и мгновенно придвинулся ближе, плотно прижавшись к ней и зачем-то обняв за талию. Беллатрикс не шелохнулась, а когда он уткнулся носом в ее волосы, едва сдержалась от того, чтобы не откинуть голову назад и не поддаться его новому порыву. – Зачем? – это было единственное слово, которое она смогла произнести. Возможно, за ним должно было последовать наказание, возможно, оно бы вызвало гнев, и Темный Лорд больше никогда не посмотрит в ее сторону, но даже такие вещи стали казаться ей мелочами – разве может быть хуже, если ему нужна не она, а эта рыжая мерзавка? – Что? Он ответил хриплым, приглушенным голосом, и почему-то на миг Белле показалось, будто с ней говорит кто-то незнакомый. – Зачем все это, Милорд? – прошептала она, слегка приподняв голову и этим самым увернувшись от его руки, собиравшейся снова прикоснуться к ее волосам. – Что вы делаете? На какое-то время в помещении повисло молчание, и Беллатрикс ощутила, что мужчина заметно напрягся – он даже сжал кулак, хотя она это демонстративно проигнорировала и не шевельнулась. Наверное, в тот миг он должен был ее наказать за лишние вопросы и слишком смелое поведение, но он всего лишь вздохнул – впервые в жизни Белла видела, чтобы он так делал. А затем отпустил ее, перекатился на спину и снова замер, а женщина ощутила острое желание приникнуть к нему – несмотря ни на что. Стоило огромного усилия остаться на своем месте. – Пытаюсь понять, – наконец произнес волшебник. – Понять, как это работает. Обещая себе, что это последняя ее слабость за вечер, Беллатрикс таки повернулась к нему и заглянула в лицо. Темный Лорд выглядел задумчивым, как никогда, рассматривал потолок и, казалось, вовсе позабыл о присутствии Беллы. – Это странно – то, что происходит. И неправильно. Отвратительно и мерзко, но я должен во всем разобраться. Как это случается и почему – не думаю, что здесь сложнее, чем в магии. И ты должна мне в этом помочь. Ты ведь поможешь? Он резко повернулся к Беллатрикс и посмотрел на нее так, словно умолял о помощи. Конечно же, это были издержки темноты и бурно разыгравшегося воображения, и не более того. А чувство пустоты никуда не исчезло, напротив – оно стало еще отчетливей, но она не могла не ответить ему. – Я сделаю все, что от меня потребуется, – ровно произнесла она, скорей уже по привычке, чем приняв решение. Как же можно было отказать своему Повелителю? Только сейчас сердце ей подсказывало, что можно, и он бы не стал возражать, а просто нашел бы другой выход. Вот только почему-то в какой-то миг Беллатрикс одолела уверенность – это важно. Все это очень-очень важно, и не только для ее Лорда, а для всего, что с ним связано, и она не может отступить от него, пусть он и уделяет теперь внимание этой глупой девчонке. — К удивлению ведьмы, в ответ на ее слова Темный Лорд сжал ее руку – несильно, но Беллатрикс моментально ощутила, что от его холодных пальцев по телу прошла томная дрожь. Она вопросительно посмотрела на него, словно ожидая инструкций, но волшебник только снова придвинулся к ней, слегка приподнял голову и стал рассматривать – лицо, тело. Так, словно пытался запомнить каждую его клеточку, каждый миллиметр, словно впитывал в свою память каждую ее черточку. А еще через несколько мгновений Беллатрикс осознала, что отворачивается – невыносимо смотреть в его лицо, видеть его взгляд и понимать, что, возможно, она не та, кому он принадлежит. Она уже слышала, как он заерзал рядом и отодвинулся, и попыталась представить себе его лицо, но в сознании всплыла привычная бесстрастная маска. – Белла? – в его голосе не было удивления, и это почему-то больно зацепило. И все же, назвав ее по имени, он требовал объяснений – это она поняла. – Уизли, – одними губами прошептала Беллатрикс, понимая, что сейчас больше всего походит на ревнивую идиотку. Повисло молчание. Долгое, тягучее, обволакивающее, как вата, превращая действительность в бездарную пародию на сон. А капли дождя, все сильнее стучащие по стеклу, тиканье часов и даже дыхание стали всего лишь глупыми попытками реального мира прорваться в это небытие. Беллатрикс почти слышала, как каждая ее мысль невольно стирается из головы, а Темный Лорд обдумывает то, что она сказала. – Ты прекрасно знаешь, что это тебя не касается, – слова Волдеморта были резкими, но голос звучал почти тепло – словно он с удовольствием учил ее какой-то простой истине. – Сколько раз мне еще нужно повторять, чтобы ты выбросила из головы все попытки что-то выяснить? – а теперь в его голосе звучало едва различимое раздражение. – Если я сказал, что это не должно тебя интересовать, значит, так оно и должно быть. Беллатрикс повернулась к нему, и ей показалось, что делает она это слишком медленно, как будто само время не желало идти вперед должным образом. Темный Лорд сидел, глядя на нее снизу вверх, и сейчас в его глазах играли уже привычные багровые огоньки. Белла не могла не сжаться под этим взглядом. Но все же от этого он не казался менее растерянным, менее непривычным, менее другим, менее… своим. Наверное, именно поэтому она посмела поднять голову, наверное, именно поэтому она не отвела взгляда и даже слегка приподнялась. – Она нужна вам, – негромко, но решительно сказала Белла. – Я не знаю, что происходит и почему, но она нужна вам, и вы не знаете, что с этим делать, и поэтому пришли ко мне. Чтобы я могла помочь с этим разобраться, чтобы я на своем примере показала, как это бывает. А вы не перестаете думать о ней, даже тогда, когда… так близки со мной. Каждое слово отдавалось болью, но давалось легко – даже странно. Правда сформировалась внезапно и так жестоко вырвалась наружу, не дав себя обдумать и не подготовив к этому сознание. Почти как излюбленный способ пыток – быть ласковой и милой и в самый неожиданный момент наброситься с Круциатусом. Только это, наверное, было сильнее, мучительнее, дольше. И в то же время все стало на свои места – Белла нашла его, Белла потеряла его. Сказала, с души свалился камень, и вдруг стало пусто. Темный Лорд не разозлился и ничего не сказал. Его лицо превратилось в неподвижную маску, губы сжались в тонкую линию, и только глаза внимательно смотрели на Пожирательницу Смерти, словно пытаясь поглотить ее своей глубиной. Так же жадно, как и несколько минут назад. –Что я могу еще сделать? – теперь она говорила устало, а в голосе звучали монотонные покорные нотки – совсем как у отчаявшихся Пожирателей Смерти. Как у тех, кто понимал, что у них нет выхода, и они то ли сойдут с ума от боли, то ли погибнут от руки разгневавшегося Повелителя, если не станут вот такими вот безжизненными марионетками в его руках. Вот только в ее голосе, всегда таком воодушевленном и оживленном, они звучали впервые. У нее не было другого выхода. – Белла… – начал было волшебник, но на миг запнулся. – Беллс… А потом его голос сорвался, и он больше не смог ничего сказать. Слова потерялись в приступе хриплого кашля, который, впрочем, в следующий миг превратился в сильнейшую судорогу, едва ли не вывернувшей тело Волдеморта наизнанку. Волшебник замер, не в силах ни пошевелиться, ни закричать, ни даже упасть на кровать. Его руки безвольно замерли, разведенные в стороны, а на лице застыло выражение удивления и невыносимой муки, и еще через мгновение он расширенными глазами посмотрел на Беллатрикс, приоткрыл рот, и на его губах тут же появилась пена. Беллатрикс сообразила не сразу, и даже не до конца осознала, как оказалась рядом со своим повелителем, вцепилась руками в его плечи и, приложив все свои силы, уложила его на постель. Вот только, кажется, это почти не помогло – Темный Лорд продолжал заходиться в безудержном приступе, не в силах скрывать свои мучения. Казалось, каждую клеточку его тела пронзала судорога, только это было совсем не похоже на Круциатус, скорей на то, как будто бы его тело постепенно умирало в невероятных страданиях. Белла растеряно смотрела на своего господина – впервые за много лет, а, возможно, даже впервые в жизни, она не знала, что делать. Беспомощно наблюдала за происходящим, отчаянно соображая, как поступить, но не могла даже пошевелиться. Ее сердце сковал ужас, а тело не желало поддаваться, и все же она подобралась к Темному Лорду ближе, стараясь удержать его. А он беспомощно схватил ее за руку, и сейчас Белла могла поклясться, что в его взгляде на несколько мгновений промелькнул беспомощный страх. – Милорд, пожалуйста… мой Лорд… – шептала женщина, но вряд ли это могло помочь. Она потянулась к тумбочке, на которой лежала волшебная палочка, но вряд ли и это могло стать очень полезным. Беллатрикс была мастером пыточных проклятий, но никак не колдомедицинских. Он держал ее за руку и выразительно смотрел в глаза, и она не могла сказать, что именно видит в его взгляде – мольбу о помощи, ужас унижения или боль. Хватка начинала слабеть, и Беллатрикс уже готова была вырваться, выбежать из комнаты, искать помощь, но что-то в его взгляде не позволило ей сдвинуться с места. – Не смей, – гневно прохрипел темный волшебник, и снова закашлялся, а уже через миг просто тяжело задышал. На мгновение ей показалось, что это конец, что это его последние минуты, и поняла, что из ее глаз брызнули слезы. Она сама сильнее сжала его руку, вторую положила на его щеку, словно это могло как-то ему помочь. Неизвестно, сколько времени она так просидела, глядя на него, гладя по щеке, держа за руку и всеми силами души желая, чтобы это прекратилось. Пришла в себя Беллатрикс только тогда, когда он осторожно перевернулся на другой бок, уже не трясясь, но двигаясь с явным трудом. Он не оттолкнул ее, она сама разжала пальцы, сама отстранилась, но не отодвинулась, словно в любой миг приступ мог бы повториться. – Господин?.. – ее робкий голос в наступившей тишине показался слишком неестественным. Он не отреагировал. Даже не пошевелился. Еще несколько секунд помедлив, Беллатрикс подалась вперед и легла рядом, прижавшись к нему сзади всем телом и нерешительно обняв. Возможно, это была очередная ошибка, возможно, это вызвало бы приступ гнева, но, признаться, сейчас это было последнее, что волновало волшебницу. Ее все еще сжигал страх за своего Лорда, и все, что переполняло ее прежде – ревность, злость, обида — внезапно куда-то исчезли. Сейчас она знала одно: ей нужно быть рядом с ним, чтобы ни случилось, а еще – сделать все, чтобы предотвратить повторение подобного. Узнать причины, понять, решить, что делать дальше. Она снова с трудом понимала, что происходит, но точно знала — ее Лорду может грозить опасность. А в таком случае плевать на Уизли, плевать на всех, она сделает что угодно, лишь бы с ним все было в порядке. Темный Лорд не оттолкнул ее, не отодвинулся. И вскоре она даже не заметила, как провалилась в вязкий тревожный сон, невольно отгораживаясь от своих невеселых мыслей. *Я была в твоих руках, Думала, принадлежу тебе. Я делала вид, что ничего не понимаю. Возводила себе стену, Строила себе дом, Думая, что буду там сильной. Какой же я была дурой, Играя по правилам. АББА «Победитель получает все»