Кот для Капитана

По–настоящему пожалел о свершенном добре в тот злополучный день их крупного дела «Ласточки» капитан Дрейк лишь на следующее утро: каким–то образом малец, оказавшись чуть ли не единственным на корабле целую ночь, выбрался из трюма, поменял местами кучу разных вещей, возмутив этим почему–то лишь самого капитана. Мужчина нашел Питера спящим на диване в собственной каюте, мальчишка умудрился взломать выдвижной ящик в столе капитана, вытащить оттуда все немногочисленные фотографии и другие ценные предметы, которые теперь были плотно сжаты в кулачке мальчика, после чего благополучно погрузился в мир Морфея. Первые минут сорок капитана разрывало противоречие: убить, утопив, или просто разрубить на части? Таким его и нашла остальная часть команды, что не слегла с отравлением после многочисленной выпивки, сидящим на корточках возле храпящего на всю комнату Питера. — Да ладно вам, Дрейк, — хлопнул по плечу мужчину Джек. Этот добрый кок всегда относился к молодому капитану, как к собственному сыну, и он был единственным из команды «Адской Удачи», к кому по–настоящему прислушивался красавец. — Это же всего лишь ребенок! Вы тоже были… Хм… Хотя не были, да… Кок задумчиво проследил за взглядом стоящего рядом мужчины и тоже потонул в великолепии горизонта. Они так и стояли бы вечность, погруженные каждый в свои собственные мысли, если бы сзади них не послышался шумный смех. Капитан медленно втянул воздух через нос, досчитал до десяти, почувствовал, как кок треплет его за плечо, пытаясь успокоить, и нервно обернулся, когда до него донеслось окончание пошлой шутки из уст кого–то из команды. Конечно же, самым громким был Питер… Мальчишка не заметил, как оказался прижатым к мачте сильной рукой. — Ты… — капитан указал пальцем на лицо Питера, словно бы то было дуло оружия, но смог усмирить свой пыл, выпустив ткань рубашки мальчика. — Мы сейчас же отправляемся в Порт–Толбот! — Откуда вы… — пробормотал малец, потирая ушибленный затылок. — Я же не говорил, куда отправлялся корабль отца! — Не один ты тут пользуешься собственным умом. Ты сказал всю необходимую информацию для этого, — зло рявкнул мужчина, развернувшись и тут же направившись в собственную каюту. Ему незамедлительно захотелось вспомнить, каков на вкус тот ром, что он оставил с похорон отца. Конечно, нередко пираты путались в показаниях, иногда даже плутали не год по морям и океанам, толком не понимая, где заканчивается один и начинается другой, но Дрейк всегда разбирался в картах и имел достаточно острый ум. Если большинство его людей умели отлично махать шпагой и метко стрелять, то он еще и отличался сообразительностью и не питал глупых надежд по тому или иному поводу. Достаточно здравый взгляд на жизнь, целенаправленность и живучесть, ведь он в пиратстве уже с восьми лет, сделали его негласным лидером (еще при жизни отца) и правой рукой прошлого капитана. Дрейк был единственным, кто видел разницу между британским заливом и океаном в целом, и если остальные продолжали считать океаном то, где они плыли уже вторую неделю, то он–то знал правду. И еще в первый день знакомства с мальком, капитан рассчитал, что ближайший порт от их расположения в пространстве именно Толбот. Так что догадаться, куда отправлялось судно с Питером на борту, оказалось довольно просто. С этой минуты малец стал грустнее, хотя и пытался шутить, как прежде радуя команду. Вот только разум Питера теперь заработал иным образом… Он словно почувствовал безумную безнаказанность и теперь все чаще появлялся в каюте капитана, разве что не заходя туда с удара ноги. Зная любовь своих людей к этому несносному созданию, Дрейк старался не реагировать на провоцирующее поведение мальца. Питер стоял уже минут двадцать без какого–либо видимого движения, что уже было не свойственно его натуре, сложив руки на груди, под тип взрослого, и хмурился, изучая то, как капитан строил планы на ближайший путь после того, как его команда посетит Порт–Толбот и избавится от балласта. В сущности, именно от самого Питера. — Что? — не выдержал первым темного взгляда мальчика капитан, отбросив в сторону бумаги. — У тебя какой–то вопрос ко мне? — Хм… Да! — кивнул Питер, подойдя вплотную к столу с сидящим за ним Дрейком, последний от такого невольно отклонился назад, пытаясь вернуть прежнюю дистанцию. — Я вот думаю, а какая на ощупь ваша щетина? Дадите попробовать? Мальчик успел протянуть руку. Голубые глаза округлились, ужасаясь, и далеко не сразу мужчина вскочил со своего места, теперь уже нависая над самим Питером: — Это что тебе десерт какой–то, пробовать ее? Сейчас же покинь мой кабинет! — Но тут нет ничего интересного! — воскликнул ребенок, вскинув руки. — Мне ску–у–учно. — Тебе не хватает работы? Необходимо придумать что–то новое, а? — сузил глаза капитан. Улыбка, которая через мгновение окрасила лицо Питера, надолго запомнилась Дрейку: — Будто вы не знаете, что все делать буду далеко не я. Мальчик развернулся на носках своей неказистой обуви и вышел прочь, закончив разговор так, как ему хотелось, а не на той ноте, что желал взрослый. День вхождения в Порт–Толбот Дрейк ждал как манну небесную, вот только расставание произошло чуть раньше, чем предполагал сам капитан. Как обычно, мальчишка все сделал так, как сам хотел… Конечно, само появление в порту подобного Толботу города в Великобритании было довольно опасным решением для пиратского корабля. Все–таки, в отличие от того же Кардиффа, где ко всему относились куда проще, здесь проверка даже при входе в форт была на высшем уровне. И хотя от большей части опасного груза Дрейк благоразумно избавился, он ожидал, что просто так попасть внутрь у них не удастся. Но проблемы начались за день до предположительного входа в город корабля, просто посреди обычного дня. Качка в это утро была безумной, а палящий над головами диск солнца нещадно выжигал остатки разума и спокойствия в душах пиратов. На горизонте медленно, словно рождаясь из водной пучины, вырос настоящий корабль великобританского флота. Как только капитану доложили о сложившейся обстановке и грядущем бое, он как можно скорее нашел Питера, схватил того по уже сложившейся привычке за ворот рубашки, поднимая с насиженного места и отвлекая от важного занятия — ничегонеделания. — Сейчас же забейся в трюм и не смей вылезать до конца боя. Не мешайся под ногами! Это капитан Дрейк считал всех, кто сдавался на их милость и оказывался побежденным, обычными матросами. На самом деле тот же корабль Питера был в свое время напичкан самыми лучшими наемниками и воинами, даже бывшие пираты были на том судне. Вот только мальчишка не стал это уточнять и сразу был уверен в выигрыше «Адской Удачи» в этом мероприятии, если бы не один маленький факт… — Капитан, это новый корабль. Он развивает больше узлов, чем наш… У них есть некоторое преимущество, — сообщил Крот, передавая бинокль своему брату. — Надо не дать им сыграть на этом, — предупредил всех Дрейк, хмурясь сильнее обычного. — У нас больше шансов, потому как я не вижу подкрепления и нельзя дать им обмануть нас, направив на ложный путь. Скорее всего, ближе к моменту, когда будет ясно, что мы выиграем этот бой, командование постарается избежать полного провала и ринется прочь, надеясь, что мы поплывем следом… Мы ни в коем случае не должны вестись на эту глупость, как бы вам не хотелось надрать зад воякам. Иногда даже культурный по всем параметрам Дрейк мог вставить яркое словцо, этим самым воодушевляя свою команду не хуже, чем какой–нибудь пламенной речью. Все случилось именно так, как предсказал капитан «Ласточки», с одним «но»: никто не заметил во время безудержных залпов по судну напротив, что к военной фрегате, воспользовавшись царившей смутой вокруг, присоединился небольшой трос, по которому и проскочил некто незаметный. Лишь когда военный корабль отчалили, ужасаясь масштабами разрушения, кок первым заметил, что на «Адской Удаче» слишком тихо… — А куда делся Питер? — поинтересовался Дрог, тоже уловив, что чего–то не хватает. И это «чего–то» было достаточно ярким, чтобы не заметить такую явную победу «Ласточки» над одной из военных посудин. Все ожидали, что мелкий выскочит из–за какой–нибудь бочки и начнет если не отплясывать, то петь точно, вот только тишина вокруг настораживала. Вскоре все двадцать три взрослых мужика бегали по кораблю в поиске одного пятнадцатилетнего мальчугана. — Капитан, капитан… Там, в вашей каюте… — запыхавшись от бега, сказал самый молодой из команды Дрейка — Бил. — Веди, — кивнул капитан, ожидая самое худшее. Например, то, что разозлившийся просьбой не высовываться, маленький бес изрисовал мелками любимый Дрейком кедр. Но дело обстояло иначе. Зайдя внутрь каюты, капитан замер, увидев странную картину: трое мужиков ревут, в то время как один из них сминает в руках клочок пурпурной бумаги. На той впору любовные письма строчить… — Что там? — рявкнул злой до чертиков Дрейк. Его уже взбесили сами поиски, а еще такая нелепая и несвойственная взрослым убийцам реакция на жалкий листок. — «Дорогой и всегда любимый капитан Дрейк, Дрейкушка, — с интонацией начал читать Бил, выхватив—таки из рук громил записку. Трое из команды капитана «Адской Удачи» тут же заревели с новой силой, и лишь цоканье языком Дрейка привело их в чувство, и те быстро ретировались вон. — Я был рад познакомиться с вами, и каждый день, проведенный в кругу таких прекрасных, как ваша сплоченная команда, людей, приносил мне радость. Но все хорошее заканчивается…» На этом месте за дверью кто–то всплакнул. Дрейк нервно дернул плечом. Бил продолжил, дождавшись тишины: — «Я ни в коем случае не хочу никого обидеть, но мне пришлось уйти. Простите меня, мистер Дрейк, что я поправил ваш путь до Порта–Толбота, пока вы спали (а ведь у вас все–таки есть своя постель, хитрец!). Да–да, не злитесь, Дрейкушка, я чуть подкорректировал движение корабля до места назначения, подтерев его на карте. И предрешая ваш вопрос — да, я знаю, что вы все заранее подмечаете на карте. Эти прекрасные две недели дали много нового, и если бы не необходимость вернуться к родителям, я бы никогда вас не покинул, ведь вы… Дрейк, вы же знаете, что навсегда засели в моем сердце…» Бил прижал листок к своей груди и с поразительной наивностью пробормотал: — Это так трогательно. Вы, оказывается, так сдружились с Питером за это время, капитан. — Дайте, я сожгу этот листок!!! — взревел обычно спокойный Дрейк, но его сдержала навалившаяся часть команды, почти погребая бедного капитана под своими телами. — Читай, Бил! — скомандовал Крот. Юноша с россыпью веснушек на миловидном личике улыбнулся и с чувством продолжил: — «Наша любовь, я уверен, пройдет через века, и когда–нибудь мы встретимся вновь. Я обещаю. Я знал, я верил в вашу победу над этим кораблем (все же я пишу еще до свершения этого)! Вы — молодцы. Я все рассчитал, потому как по этой траектории каждый день двигается одно и то же судно уже на протяжении многих лет. Так что все было продумано, и любой шанс вашего проигрыша отметен в сторону! Мне на самом деле не очень хочется возвращаться к родителям, но если бы мне пришлось идти к ним с конвоем из пиратов, то не уверен, что они погладили меня по голове. Если честно, отец и так считает меня сущим адским созданием! Постоянно говорит, что я приношу одни лишь проблемы…» Дрейк усмехнулся, прекрасно понимая чувства отца этой мелкой бестии. — «Но сейчас не обо мне. Я буду скучать по каждому из вас… (тут я даже всплакнул) Но особенно по вам, мистер Дрейк! Я с нетерпением буду ждать нашей следующей встречи… А пока я жду ее, я поимел наглость захватить пару ваших фотокарточек! — В это мгновение капитан еле слышно застонал, мысленно себя убивая, — Простите, что тогда помял их — вы такой милый в том черном костюме! Я обязательно верну их вам, когда мы увидимся! Тогда, очень надеюсь, я уже буду иметь равный с остальными вашими людьми статус в команде. И Постскриптум… — Бил на пару секунд остановился, вчитываясь в почерк Питера, и капитан внутренне напрягся, мысленно желая затолкать пару яблок в рот рыжеволосому юноше, чтобы тот, наконец, замолчал, — Дрейк, вы немного храпите ночью». Все!