Кот для Капитана

Когда исчезает та нить, что связывает два сердца? В какое мгновение все меняется и одни чувства становятся точной противоположностью тех, что были прежде? Дрейк не знал ответа на эти сокровенные вопросы. Он лежал на своей постели, закинув руки за голову, и думал. В голове не появилось ни одной светлой мысли, ведь вскоре пиратский корабль должен был причалить к пустынному безымянному острову, который находился к ним ближе всего. И Дрейк должен был признать два факта: он не уверен, что они смогут найти там что-то по-настоящему съестное, и… его это мало волнует. Куда больше, чем все перипетии судеб, его беспокоит некий кареглазый юноша с дерзким нравом и шкодливой улыбкой. Лоуренс не мог не признать того, что Питер изменился. Изменился не в лучшую сторону, и его поведение в последний раз серьезно испугало капитана. Он видел боль за этой злостью. И это стало отправной точкой безумия Питера, сквозившее во всех его движениях. Даже взгляд прежде таких притягательных глаз казался теперь Дрейку кровавым, жаждущим страха. — Что это, как неправильно построенные отношения? — озвучил вслух свое предположение Лоуренс, переворачиваясь на правый бок. Глаза слипались, и усталость вкупе с внутренними переживаниями все же сделали свое — и Дрейк погрузился в неспокойный сон. — …Сейчас же поднять паруса. Мы должны вернуться обратно! — воскликнул Питер, сверкая взглядом, полным скрытой ненависти. Дрейк попытался сказать что-то, воспротивиться этому решению юноши, но почувствовал, как вязнет в плотной жиже, напоминающей по консистенции желе. Он хотел было открыть рот, но понял, что не может этого сделать, потому что меж зубов ему засунули веревку, сильно ее натянув, и любое движение губами приносило сильную боль… Капитан дернулся, не понимая, что происходит, и запоздало понял — его всего связали, так что он и дернуться не мог без натяжения сковывающих пут. «Что происходит?» — промелькнуло в мыслях Лоуренса, пока он в ужасе следил за тем, как еще более безумный и от этого опасный Питер отдавал четкие и властные указания его же команде. — Вперед, мальчики! Мы же не потерянные дети, — кричал юноша, ухмыляясь, и каждый раз дожидался ответа от толпы взбудораженных его словами корсаров. — Мы не можем оставить наше достояние — нашу Адскую Удачу — в руках этих извергов, что достойны смерти?! — Да! — сказала Виктория, поднявшись на неровную поверхность края бортов корабля, держась лишь за одну из веревок мачты. — Мы не трусы! Злой Питер улыбнулся словам девушки и подал ей свою раскрытую ладонь, помогая вновь спуститься на палубу: — Я — Питер Пэн. И не позволю нам кануть в небыль от неумелого правления нашего несносного капитана! — Мы поможем тебе, Питер! Мы справимся! — кричали остальные… «О чем вы только говорите, дети!» — продолжал мысленно ужасаться происходящим Дрейк. Он повел плечами, стараясь выпутаться из заклятия связанных веревок, но ничего не вышло. — Но для начала… — Питер сделал небольшую паузу, переведя свой яркий взор темных глаз на Лоуренса, которого приковали к главной мачте, — мы избавимся от балласта. — Пусть пройдется по доске! — вторил его словам кто-то. Веки Дрейка налились свинцом, и он со страхом в сердце подался этому желанию… закрыть глаза и вновь уснуть. Во сне. Джек сидел подле капитана. Лоуренс огляделся: обычная таверна, где парочка пьяных посетителей, грузная официантка и хозяин с сальными руками и взглядом. Так что мужчина смог расслабиться, переведя взор на своего кока. — …Тц, капитан, как нехорошо, — цокнул языком Джек. — Вы же знаете, к чему все это ведет? Шум. Гам. Пошлые разговоры. Шлепки. Удары стаканов о столы… И плескающиеся алкогольные в них напитки. — К чему, Джек? — поинтересовался Лоуренс, подавшись вперед и стараясь говорить как можно тише. И резко. Никаких лишних звуков. Полная и безграничная тишина. Звенящая, давящая на сознание не хуже самых страшных звуков. Слова Джека прозвучали как предостережение, как заговор, как пророчество… — К концу. Лоуренс в ужасе открыл глаза, чувствуя, как мокрая от пота одежда неприятно липнет к телу. — Весело, — Дрейк высказал свое мнение насчет очередного выверта Морфея этой ночью и тяжело вздохнул. — Чтобы все эти сны… Ох. Настроение было загублено еще в самом начале нового дня, так что Дрейк постарался минимизировать риск встречи с Питером, большую часть времени проводя у себя в каюте. Но Лоуренс даже таким вывертом судьбы не избежал общения… Ближе к полудню в дверь постучали. Сердце Лоуренса ухнуло вниз, и он в красках представил, как в его кабинет врывается разъяренный Питер, в очередной раз, привнося смуту в жизнь капитана. Но когда мужчина разрешил неизвестному войти в каюту, то взору капитана предстал далеко не Питер, а один из близнецов. — Доброго, капитан, — поздоровался темноволосый парень, слабо улыбнувшись. — Что-то случилось? — поинтересовался Дрейк, определяя, кто из двоих братьев оказался перед ним. Не заметив шрама от серьги на правом ухе, Лоуренс быстро понял, что к нему решил заглянуть Дрог — старший из близнецов. Этот высокий и худощавый парень отличался от своей «копии» тем, что он был чуть серьезней во всех вопросах касательно жизни пиратов и прочих мелочей жизни, чем его брат — Крот. Зато другой в одно мгновение мог поддержать веселый настрой команды, за доли секунды изменив атмосферу на корабле. Это качество характера Крота были незаменимыми, и Лоуренс уважал обоих парней, к тому же считая их достойными мастерами клинка. И близнецы не раз в боях доказывали, что им не стоит труда выйти из самой каверзной ситуации: прикрывая спины друг друга и остальных, они добивались победы меньшей кровью. — Я хотел бы поговорить с вами, капитан, — потупив взор, неожиданно сказал парень, и Дрейку более ничего не оставалось, кроме как предложить Дрогу присесть. — Внимательно. Тебя не устраивает кто-то в команде? Или что-то другое?.. — Что вы? — тут же отозвался Дрог, подняв руки и показывая раскрытые ладони. — Ни в коем случае. И замолчал. Дрейк привстал из-за своего стола, тяжело вздыхая, когда его взгляд скользнул по обычному дубу — вместо привычного кедра. Он аккуратно присел на край стола, внимательно посмотрев на сидящего напротив парня, при этом сложив руки на груди: — Я жду, Дрог. Ты можешь полностью мне доверять. — Да… Конечно, капитан, — кивнул парень, потирая ладони, но все еще боясь поднять взор на Дрейка. — Я просто собираюсь с мыслями. Не знаю, как начать. — Попробуй сначала кратко очертить суть вопроса в одном предложении. — Капитан… Я… Мы с братом… Ох, — Дрог запустил пятерню в свои волосы и присвистнул. — Это сложнее, чем я думал. Но, если кратко… Обещайте, капитан, что вы не будете смеяться? Лоуренс, будь бы на месте обычно достаточно тихого парня Питер, стукнул бы по столу и заставил того высказать, что все это время так желает сорваться с губ. Но в каюте был лишь Дрейк и Дрог — никакого Питера… — Дрог, я внимательно тебя слушаю, и ни одна живая душа за пределами этого кабинета ни в коем случае не узнает о нашем разговоре. А теперь — говори. — Я и Крот влюблены в Била. Мир для мужчины с удивленным взором голубых глаз остановил свой привычный ход. Он уставился в одну точку и не мог прийти в себя от услышанного. Для начала Дрейк попытался отмахнуться от этой мысли, подумав, что ему все лишь показались такие слова из уст Дрога, вот только один-единственный взгляд, направленный на близнеца, заставил Лоуренса поверить в действительность. Темноволосый парень выглядел безумно бледным. Только сейчас капитан в полной мере открыл глаза и смог увидеть то, что прежде затиралось из-за собственных проблем: перед его носом разворачивалась если не трагедия, то истинная боль. Слово «любовь» Лоуренс опасливо пропускал даже в своих мыслях, но прежде достаточно спокойный и сильный Дрог выглядел слишком измученным. Непривычно истерзанным внутренне. — Не знаю, что тебе и сказать… — потерялся Дрейк в догадках. — Но зачем ты мне это говоришь? И следующие слова Дрога заставили Лоуренса и вовсе в немом ужасе открыть рот: — Но ведь вы тоже терзаетесь любовью к… Ну, вы же понимаете. Дрейк мысленно поблагодарил парня за то, что он успел взглянуть на своего капитана, прежде чем вставить имя Питера в свою пламенную речь. Дрог увидел, что Лоуренс не ожидал такого прямого столкновения с собственными страхами, и решил смягчиться. — Так эм… В чем проблема? — Капитан, простите, но вы сейчас смеетесь? — приподнял одну бровь парень, но, прежде чем Дрейк успел забить тревогу, перебирая возможные варианты шуток, которые он мог сказать, Дрог продолжил: — Это же Бил! Ему хоть прямо скажи, хоть вскользь. Он продолжает хлопать своими красивыми глазами и улыбаться! Брюнет чуть было на крик не сорвался ближе к концу, и тяжело задышал, так что Лоуренс понял — Дрог давно хотел высказаться. — Бил — это… Да, — Дрейк не мог разобраться с собственными думами насчет влюбленности двух своих лучших людей в одно рыжеволосое чудо и просто цокнул языком, в принципе, соглашаясь с мнением Дрога насчет взаимопонимания в общении с Билом. — Вот именно, капитан! Вы же меня… Ну, даже если нас с Кротом, понимаете! Это… невозможно. И так хватает того, что мы все трое — парни. А тут он еще со своим этим взглядом побитого ягненка перед волками: мы поцеловались, но я ничего не понял!.. Дрейку было впору хвататься за сердце, но он лишь слабо застонал. Дрог понял ситуацию по-своему: — Да, я согласен, капитан — это нелепо так себя вести. Особенно после второго поцелуя! Лоуренс мысленно себя закопал, нахмурившись, и впервые, наверное, за всю свою сознательную жизнь, после смерти отца, чуть было не заплакал. — А ты пробовал… — подал голос мужчина, поняв, что если он не даст какой-нибудь совет Дрогу, то тот никогда не замолчит и дальше будет терзать его душу. — Пробовал напрямик? — В смысле? — Сказать Билу о своих чувствах в лицо, — предположил Лоуренс, но, не встретив должного энтузиазма со стороны Дрога, добавил: — Конечно, выделив, что это не братская или дружественная любовь… — Я не думал о том, что он мог по-своему принять наше с Кротом признание, — задумчиво проговорил парень, приподнимаясь, и его лицо вмиг озарилось улыбкой. — Спасибо, капитан. Вы очень помогли. Долго еще после этой встречи Дрейк не мог успокоиться. Он все размышлял и размышлял, прокручивая слова парня о поцелуе… И картинка мира никак не складывалась воедино. Когда на небосклоне появилась мистическая луна, сверкая в звездном дуэте, Лоуренс решил пройтись по палубе, подышать свежим воздухом, искренне надеясь, что сегодня он более ни с кем не встретится. Только выйдя на главный борт «Подкидыша» Дрейк замер, прячась за коробки с вещами, радуясь тому, что его никто не заметил, и благословляя луну за неяркость ее голубого сияния. В кругу из-под бочек и прочего хлама сидели Питер, Бэсфорд, Бил, Касьян и Виктория. И о чем-то шептались. Лоуренс первые пару мгновений не хотел подслушивать, но атмосфера располагала, и стоило ему только уловить суть разговора, как он тут же решил остаться в своем тайнике до последних слов: — Вик, ты серьезно, что ли, ушел из своего родного города в пиратство только из-за этого? — удивился Питер. — Нет, а, по-твоему, это недостаточная причина? Я просто хочу быть как богатые вельможи… Хочу делать все, что вздумается! Деньги дают власть, — пожала плечами девушка. — Это неправильное мнение, Виктор, — отрицательно мотнул головой Бэсфорд. Он сложил руки на груди и передал право объяснить свою точку зрения Питеру. — Бэс прав как никогда. Вик, ты хоть раз видел богача, который делает то, что хочет? Чаще всего это старые надменные личности, которые уже совсем спятили и потеряли любое уважение к себе. Потому что даже те, кому вроде незачем переживать, и родители не стоят над их душами, должны вести себя согласно этикета. — Но ведь у них власть, все возможности, которых нет у бедных… — Это все ерунда, — слабо усмехнулся на это Касьян. — Да, — согласился со словами альбиноса Питер, тяжело выдохнув, и в тоне его голоса чувствовалась вся та боль, что он успел перенести за все восемнадцать лет. — Понимаешь… Нет смысла в возможностях, когда у тебя нет шанса их использовать. Нельзя общаться с теми, с кем хочешь, поступать так, как не велит общество. В конце концов, любить того, кого хочешь!.. Это то же самое, что видеть леденец, чувствовать, как монеты оттягивают карман, но… Купить его нельзя. Юноша замолчал, а Дрейк весь сжался внутри от одной лишь мысли о тех днях, когда этот веселый монстр грустил, находясь в четырех стенах дома своих родителей. Мужчина практически увидел перед своим взором, как Питер сидит в собственной комнате, читая или просто лежа в постели, потому что использовать его неуемную фантазию и энергию молодости нельзя — не полагается. Любой смех — под запретом. Лишний взгляд — и меньше прогулок по двору. Неверное слово — и запереть ребенка на пару недель, чтобы неповадно было… Даже родные деревянные стены корабля казались Дрейку меньшей тюрьмой. Тут все же есть простор в том, куда плыть, пускай и каждый день пират засыпает в одном и том же месте — в своей каюте. — Как-то невесело, — осторожно заметила Виктория, взглянув на Питера из-под светлой челки. — Но откуда ты знаешь обо всем этом, Питер? Ты так говоришь, словно бы на своей шкуре ощутил все «прелести» богатой жизни. Дрейк напряг слух, полностью сосредоточившись на тишине, что воцарилась между корсарами-полуночниками. Мужчину очень волновал ответ Питера… — Я… — начал было юноша, но в какой-то момент передумал отвечать. — Просто знаю. Это не так важно. К тому же со мной согласны все, кроме тебя. Виктория надула свои аккуратные губки и произнесла: — Это все теперь мне кажется не таким уж и реальным. Богачи все равно держат в руках весь мир. — Ага, а их держит сам мир, — улыбка появилась на лице Питера ровно на пару мгновений. — Слушай, Вик, то, что я тебе говорю — правда. Мне незачем тебя обманывать. И к тому же мы все еще считаемся детьми — как среди класса дворян, так и слуг. Только у пиратов в восемнадцать лет мы уже свободные люди. На этом разговор не закончился, но… — Капитан Дрейк, — воскликнул резко Уилл, появившись позади мужчины в самый неподходящий момент. Лоуренс резко обернулся, разве что не вскрикнув от испуга, и всерьез задумался о том, чтобы придушить этого наглого парня — по его наглому и улыбчивому лицу капитан быстро понял, что он продуманно подкрался и решил испугать Дрейка. — Вот же… — почти сматерился голубоглазый мужчина, отскакивая от Уилльяма подальше. — Лоуренс? — позвал капитана Питер, и Дрейк замер на месте, услышав до боли родной голос личного мелкого монстра. Сбегая от чувств, что вспыхнули в сердце лишь от одного имени из уст мальчика, Лоуренс пожелал всем спокойной ночи, тут же кинувшись обратно в свою каюту с главной палубы корабля. — И вам сладких снов… — все же услышал Дрейк в ворохе прочих фраз те, что сказал Питер. Горечь и наивысшая боль ощущалась в каждом слоге, и Лоуренсу пришлось долго изучать карту местности с обозначением в Тихом океане известных островов, чтобы хоть как-то унять возвращающиеся к Питеру мысли. Заснул Дрейк ближе к утру.