Последовательность

PG-13. Романтика, повседневность, двусторонний юст Чаинки в маленькой чашке размеренно плавают по кругу, как бумажный кораблик в лужице. Видно блики жаркого летнего солнца, играющего на белом донышке. Акихито следит за ними с интересом, словно котенок, а вовсе не потому, что ему скучно. – Пей, остынет, – мягко напоминает Хироми, но Канбара отрицательно мотает головой. Приподнявшись над чашкой, он выпускает тоненькую струйку воздуха, ускоряя хоровод полууснувших чаинок. Какой он забавный в эти моменты: не достает только торчащих из светлых волос дергающихся кошачьих ушек. Откуда ему было знать, что Акихито в этот момент силится не смотреть на друга. Как его бросает в дрожь, когда их взгляды все же пересекаются. А еще о том, что чай в белой фарфоровой чашечке, принесенной откуда-то Куриямой, становится точь-в-точь такого цвета, как его, Хироми, глаза. В какой-то момент Канбара устает наблюдать и с легким вздохом делает первый глоток. Чай обжигает кончик языка и губы, прямо как обжигали поцелуи Насэ в очередном прерывистом сне. Внутри Акихито колышется неосознанное, неоформленное в мысли юношеское желание, находящее отражение лишь в сновидениях. Засыпая, он видит Хироми, который бесстыдно целует его, блуждает руками по телу, вызывая в нем дрожь, какая бывает при высокой температуре. Бодрствуя и глядя украдкой на объект вожделения, Канбара уже сам мечтает оказаться на его месте. Стоит лишь окинуть взглядом фигуру Насэ, как возникает неумолимое желание прижать его к парте, к шкафу, к стене – смотря, к чему он ближе находится в этот момент. Поэтому Акихито проще вообще на него не смотреть. Можно ведь находить альтернативы: тетрадь, которую только что сжимали его пальцы, сумка, оставленная на столе, чай такого же дивного цвета, как и его глаза. Сосредоточенно глядя в чашку, Канбара каждые пять секунд благодарит Мираи. Сколько же плюсов у этого чая, помимо цвета! Например, получается крепче спать, чтобы дольше видеть сны о Хироми.. Когда-нибудь Акихито не сдержится и вместо горячей жидкости губы почувствуют сладость отчаянно-нежного поцелуя. И тогда все границы сотрутся до полных нулей, подо всеми стенами, возведенными придуманными кем-то приличиями, взорвутся мощные динамитные склады. И тогда будет уже все равно. И называйте это как хотите. Сам Канбара отказывается это как-то назвать, потому что, сколько не пытался привыкнуть к подобным терминам, все равно становилось малость не по себе. Но ничто не мешало чувствам кружить ему голову с той же силой. Поэтому он решил просто жить и, пока не наступит тот самый день, получать максимум удовольствия от всеобщего беспросветного неведения. В том числе – своего. Откуда ему было знать, что Хироми тоже много чего снится в последнее время. Например, Акихито Канбара с торчащими из светлых волос умилительно дергающимися кошачьими ушками.