Последовательность

NC-17. AU, h/c, романтика, омегаверс. ООС. Эксперимент лично для меня. Чисто научный интерес к жанру хд Заранее прошу прощения, если что-то не вписывается в каноны, у меня свой омегаверс, с блэкджеком и шлюхами, так сказать. Полноценная NC, наверное, никогда по ним не напишется ._. Слишком няши. – Не могу поверить, что такое случилось в нашем доме, – с досадой высказывалась Изуми крепко затягивая веревки на запястьях брата. – Именно с ним. – Изуми, – одернула ее не по годам серьезная Мицуки и сочувственно посмотрела на Хироми. – Все нормально, я понимаю, – кивнул тот, мечтая только о том, чтобы как-нибудь стереть ей память. Его обожаемая сестренка не должна видеть его в таком жалком положении. Жизнь бы отдать, чтобы этого никогда не произошло. Вот так, в один момент, из будущего главы клана можно превратиться в позор семьи. Хотя все еще может наладиться, нужно только выждать время. Сколько времени? В каком состоянии? Хироми знал об этом только из книжек по анатомии. Причем никогда в них особо не углублялся, считая возможность проявления в нем омеги близкой не то, что к нулю – к отрицательным числам. В клане Насэ все подчинено жестким законам – управлять может только альфа. Даже Изуми удостоилась такой чести, причем нисколько не уступала стереотипным образам из книжек уже по психологии: волевой взгляд, тон голоса, который может подчинить всех и вся. Убийственная аура хищника, особенно во время драк. Когда-то Хироми думал, что и он таким будет. Но сегодня все его мечты разрушились. Ощущение пришло из ниоткуда посреди ночи и с ног до головы обдало кипятком. А потом медленно начало накручивать невидимый счетчик в голове Насэ, от которого то сильнее билось сердце, то нервно бегали глаза, то неведомое доселе тепло подкатывало к низу живота. В книжках все было по-другому, а Хироми читал их не мало. Никаких предвестников неожиданной смены ориентиров, никаких намеков на то, что он – высокий, сильный, выносливый – может оказаться в такой ситуации. Сквозь пелену мыслей Насэ услышал звук закрывшейся на ключ двери. – Его надо охранять, – в голосе Изуми слышалось спавшее напряжение. Оно конечно, брат братом, но... – Пусть находится здесь, пока мы не подберем ему кого-нибудь подходящего. Боже мой, я думала, что буду говорить это про тебя, а не про него. – Нее-сан! – нежный голосок его маленькой Мицуки заставлял что-то болезненно сжиматься в груди. Теперь она его защищает, до чего только докатился.. – Ни его, ни себя я не позволю насильно с кем-то..эм..заставлять встречаться, – Насэ-младшая проглотила неприятно защекотавшее горло слово. – Я уже не маленькая, я знаю, что такое «пара». Изуми посмотрела на нее – серьезно, как никогда раньше – и устало вздохнула. – Нет никаких пар, Мицуки. Забудь об этом. Дни для Хироми начали тянуться настолько медленно, что, казалось, он видит, как где-то на огромной высоте мельчайшие капли воды обрастают кристаллами, час за часом превращаясь в крохотные абсолютно симметричные снежинки. В голове тикали часы. Секунда за секундой они били в самую уязвимую часть черепа, отдаваясь металлическим звоном в ушах. И где-то внутри его тела счетчик все еще продолжал неизбежно работать, подогревая тело, словно на сковородке. К концу второго дня оно уже перестало принадлежать ему. Нет, он абсолютно отказывался принимать за свою плоть, которая каждой клеточкой желает чего-то неведомого, но столь сильного и притягательного. Нет, это не он жарко шепчет непонятные для себя самого слова, засыпая, нет, это не он дрожит, будто в лихорадке, стоит ему на долю секунды дать волю эмоциям. Весь этот дом пропитан неприемлемыми для обоняния запахами, от которых голова идет кругом, если отвлечься от неимоверной подсознательной концентрации. Внутри него просыпалось что-то живое, что-то жаждущее скорейшего выхода, выплеска, освобождения. И это ему совсем не нравилось. Еще через день он, будучи в светлое время суток в более-менее осознанном состоянии, попросил Мицуки назначить кого-нибудь другого, для того, чтобы приносить ему еду, осознавая, что дальше будет только хуже. Ее милое личико заставляло вгрызаться в мозг еще и чувство вины, а Хироми и так хватало там прожорливых ощущений. Он верил, что сдержится. Что покажет себя с лучшей стороны, и это перестанет быть проблемой. Он не опасен для себя, не опасен для репутации семьи. В идеале бы доказать, что и кланом управлять может. Однако стоило тут же отругать себя за излишние амбиции. Еще слишком мало времени прошло, чтобы делать выводы, еще слишком мало.. И в этих размышлениях он оказался прав. Ночь с третьего дня на четвертый превратилась в Ад. Хироми проснулся в холодном поту на промокших насквозь смятых простынях и чуть не взвыл от ужаса и унижения. Смазка стекала по его бедрам, не переставая, все тело было напряжено, а в животе разверзлась гигантская сосущая, ноющая и, казалось, бездонная пустота. Выть, хотелось только выть, но голос отказывал. Он слышал усмешку своего внутреннего «я». Ну, вот и все, дорогой, здесь следует ставить точку. Ты проиграл. Остатки самообладания хватались скользящими пальцами за последние остатки разума. Еще немного и он закричит, закричит и будет молить о помощи любого, кто отзовется на крик. Любого, даже если это будет его сестра. Любая из сестер, только бы больше не чувствовать этого. Но за секунду до падения в пропасть где-то далеко в доме, за всеми замками и стенами, так «заботливо» оберегающими его от посторонних взглядов, раздался телефонный звонок. Будто оборвав все процессы в его мозгу, он продолжал звонить где-то в глубине ушей, стараясь перекричать рычание почти восторжествовавшего зверя. Когда к телефону кто-то подошел, Хироми тяжело и хрипло дышал, но был уже почти в сознании. Кому пришло в голову звонить сюда так поздно. Или уже так рано? Может быть, что-то произошло, что-то серьезное, важное, страшное?.. Изможденное истерикой тело, глотнувшее свежего воздуха, отказывалось подчиняться. В последнюю секунду перед тем, как отключиться, он увидел, как приоткрывается дверь. А может быть, ему лишь показалось. – Мицуки, с вами..все хорошо?.. – едва различимо прошептал он и погрузился в сон. Когда на следующий день Хироми открыл глаза, простыни уже были поменяны, ссадины от веревок смазаны каким-то раствором, а под сами веревки подложена мягкая ткань. Руки, привязанные в другом положении, еще ощутимо покалывало. Значит, все эти процедуры провели сравнительно недавно. Насэ искренне надеялся, что сестренка ничего этого не видела. Новые волнения внутри вызвали прилив паники, от которого его чуть не вывернуло тем, что он съел на завтрак. Хироми боялся. Боялся следующей ночи, дня, времени, которое пройдет еще перед тем, как он будет свободен. Никто и не собирался останавливать то, что с ним творилось. Виски все так же пульсировали, все органы чувств, пусть и по-разному, но ощущали одно – безысходность. Даже запах воздуха в этой комнате изменился. Как будто бы не хватало чего-то. Но в один прекрасный момент все изменилось. Он почувствовал это. На таком высоком уровне обоняния, который до этого даже и не снился. Всего на одну секунду запах с нотками рая показался, проник в его легкие и исчез. Хироми разочарованно простонал, не успев даже подумать, что заставило его это сделать. Внезапно ключ в замке повернулся, заставив Насэ вздрогнуть всем телом. В комнату тенью скользнула Мицуки и огляделась, будто боялась, что ее заметят. Потом она решительно подошла к кровати, наклонилась и заговорила быстрым шепотом: – Сестренка Изуми уехала до завтрашнего дня. Хотела приставить к тебе охранников, но я её отговорила. Придет Курияма, она поможет, если вдруг что случится. – Не надо Курияму.!.. – почти взмолился Хироми, но сестра его даже не слушала. – А сейчас тебя кое-кто хочет проведать. Она также быстро выпрямилась и скрылась в дверях. А через несколько секунд в комнате Насэ появился человек, которого он в данный момент хотел бы видеть еще меньше, чем Мираи. – Я закрою, чтобы не спалили, если вдруг что. Сестра запретила вам заходить. – Д-да.. – рассеянно отозвался Акихито, нерешительно проходя дальше в комнату. В замке вновь повернулся ключ. – Зачем ты пришел? – Хироми не смотрел на него, еще сильнее прежнего ощущая, насколько противен его внутренний голод сейчас. – Зачем ты пришел?? – Я волновался вообще-то! Канбара был все такой же: обидчивый, упрямый. Заботливый. Сил просто нет, насколько заботливый. Как же распорядилась судьба, что теперь им ни за что не быть вместе. Никогда. Подтянув ближе к кровати стул, Акихито присел на самый его край и вперился взглядом в лампу на тумбочке. Повисло молчание. Хироми слышал, как падают в ненасытную пропасть последние кусочки его репутации, уважения друзей, любви, которую он мечтал испытать. Слишком заслушавшись гулким эхом от их падения, Насэ напрочь забыл обо всем остальном. Но в какой-то момент он почувствовал тонкие изменения в воздухе. Сначала едва уловимый, запах усиливался, распространяясь по комнате, словно от ароматической свечки. Только в сотни раз лучше, приятнее. Хироми медленно повернул голову и застыл. Акихито смотрел на него в упор немигающим взглядом. Смотрел настолько внимательно, что мурашки пробежались по телу сначала в одну, а потом и в другую сторону. – Акки.. Голос. Что с его голосом? Он сказал это еле слышно, с придыханием, внезапно почувствовав, насколько горячим стало его дыхание. – Подожди, Акки.. – Со мной что-то не так, – неосознанно облизнув губы, Канбара пересел на кровать. Мозг Хироми изо всех сил убеждал тело отползти подальше, но оно уже не слушалось его. В нос ударил неземной запах свободы. – Развяжи меня, – выпалил Насэ и еле сдержался, чтобы не укусить себя за язык. Акихито сверкнул глазами. – Нет, подожди, – он шумно сглотнул слюну, и Хироми показалось, что еще немного, и он сойдет с ума. – Сначала скажи мне, что происходит. – Я не знаю..не знаю я, – брюнет стискивал зубы, но запах уже переполнил его легкие и затуманил голову похлеще любого дурмана. Разумеется, он все знал. В его голове мелькали цитаты из этих чертовых книг по психологии. «Вы ничего не сможете сделать», «вы будете беззащитны», «он будет слишком притягателен».. Да разве могли эти бегло пролистанные предложения хоть на грамм, хоть на самую малость передать то, что он чувствовал рядом с Канбарой?? Разве он думал сейчас об унижении?.. Нет, думал, конечно, но мысль каждый раз терялась, поглощенная беспрестанно голодной черной дырой. Но выдержка все равно еще не была сломлена. Вместо того, чтобы изворачиваться на кровати и стонать, как того просило его тело, он всего лишь громко и тяжело дышал, то и дело кусая губы и язык. Акихито сейчас очень уж напоминал себя в моменты преобладания ёму над человеком. Хироми почти видел черно-желтые радужки его глаз, в которых плещется желание убить, бледно-красные узоры, разбегающиеся по щекам, острые клыки, черные когти. Но Насэ ни о чем не может больше думать, не хочет думать. Дергает руками: – Развяжи! Канбара не слышит. Он медленно переползает ближе, обжигающе близко, и вдруг резко сбрасывает с него одеяло. Тело прикрывают лишь домашние брюки и теплый шарф, но и они ужасно мешаются. В кои-то веке Насэ становится жарко. Жарко настолько, что он готов стащить этот проклятый шарф, лишь бы не создавал препятствие между ними. Но Акихито уже разбирается с ним сам. Наполовину прикрыв глаза, словно пьяный, он медленно стягивает пресловутую деталь одежды с предательски изгибающегося тела. Нет, сил терпеть больше нет. Гордости нет. Стыда нет. Ничего нет, кроме по-настоящему пьянящего восторга от близости чьего-то столь желанного тела. И почему-то Хироми уверен, что никогда и ни с кем так не было бы. Никогда и ни с кем. – Акки, – когда одежды больше нет, остается только раздвинуть ноги. – Во... Ему не дали договорить. Судорожный полустон-полувскрик был спрятан в зажавшей его рот ладони. – Пока не получу тебя, сколько хочу, никто нам не помешает, – страстно, горячо, тоном, не терпящим отказа. Отказать? А как это – отказывать? Как это – думать? Да разве возможно сейчас отпустить его? Член Акихито скользил внутри, разнося острые потоки наслаждения по всему телу. Здесь, на пике истинного блаженства не может быть ничего кроме двух горячих тел. И плевать, если кто-то услышит, увидит. Это больше, чем секс. Ради такого, казалось, можно отказаться от жизни. Невысокие каблучки Изуми Насэ ступили на тростниковую поверхность татами. Каждое движение внутри Хироми сопровождалось пробирающим до мурашек стоном. Если бы можно было слышать и то, и другое одновременно, они бы так и раздавались попеременно: шаг, стон, шаг, стон, шаг, стон... Стон, стон, стон... Изуми остановилась перед дверью и молча отодвинула от нее испуганную Мицуки. – Нее-сан! Хироми там не один. И тут она почувствовала. Прислушалась, принюхалась. И ощутила это. Его запах. Альфа. Ужасающей силы. – Кто это? – в голосе Насэ-старшей послышалась изморозь. Но внезапно мысли ее прервала Мицуки, которая в секунду одним своим тоном расставила точки над «и». – Его пара. – Что? – Это его пара. Я чувствую, – она моргнула. – И я тебя туда не пущу. Изуми замерла и медленно выдохнула. Ну вот, еще одна проблема на ее голову. Мужчина-омега с опытом, силой, влиянием, которого будет сдерживать всегда присутствующий при нем самец, или маленькая неразумная девчушка-альфа? Над этим стоило поразмыслить. – Акихито!.. – прорвался вскрик из-за дверей, и думать больше было не над чем. Значит, это Акихито Канбара. Существо за гранью на коротком поводке у клана Насэ – чем не повод изменить традициям. Изуми развернулась и удалилась в свой кабинет. У нее явно было еще много времени. Много, много, много времени. Пока эти двое не насытятся друг с другом. «Этим двоим» в комнате на первом этаже в данный момент казалось, что они не отцепятся друг от друга уже никогда. Вот так просто он пришел и избавил ото всех мучений. Вот так – взял и подарил надежду на будущее. Скажи, Акки..Тот звонок посреди ночи. Это ведь был ты?