Последовательность

NC-21. AU, кинк. Я надеюсь, вы прочитаете уже в 2015 году, но, если что, это такой сюрпрайз, да простит господь мою грешную душу хд Люблю вас. Всех с Новым годом, ребятки <33 Веселитесь. Только не сейчас, только не сейчас, пожалуйста.. Ветки хлещут по щекам, оставляя маленькие воспаленные царапины. Он слишком быстр, этот ханъё, особенно теперь, когда началось превращение. Но «промедление смерти подобно». Там впереди, за стеной деревьев этот маленький упрямый Акихито Канбара совсем один, страдает и борется, заведомо зная, что он слабее. Ему никогда не взять верх над сущностью, живущей в глубине его разума и тела. Да и вряд ли кому-нибудь это по силам. Последние листья расступаются перед Хироми и, затормозив, он скользит по промокшей от долгого ливня траве, едва не теряя равновесие. Тяжело дышит, прикованный взглядом к тому, кто стоит посреди большой просеки, и пытается понять: друг или враг? – Канбара-кун.. – осторожно позвал он, и пробежавший по листве ветерок будто повторил его шепот. – Канбара-кун, ты меня слышишь? Он сделал шаг ближе и только тогда рассмотрел на руках черные когти. Всю кожу Акихито, словно сеть, опутали красноватые узоры. Он не отвечал. Надо собраться. Сосредоточиться, сконцентрироваться. Сделать все, что можно, ни в коем случае не выпускать ситуацию из-под контроля. Он ведь это умеет, правда? В следующую секунду на всю округу прогремел взрыв такой мощи, что опоясывающие просеку деревья полегли, обнажив корявые старые корни. Хироми еле успел сплести барьер, но даже так его отбросило на пару метров. Дымящаяся рука ханъё недвусмысленно указывала на источник этой нечеловеческой силы. Насэ даже усмехнулся – еще бы она была человеческая. Следующую волну огня Хироми встретил во всеоружии: барьер стал крепче, шире, и ему все же удалось устоять на ногах. И все равно он почувствовал этот жар, барьер раскалился, словно сковородка на плите. А в следующее мгновение раскололся на множество мелких кусочков, заставляя зрачки Насэ удивленно расшириться, осознавая свою беззащитность, прежде чем кулак Акихито врезался в его солнечное сплетение. Ханъё догнал его еще в полете и с такой силой впечатал в землю, что Хироми отчетливо услышал хруст собственных костей. Надо встать, необходимо подняться, продолжить сражение. Быстрым движением Насэ слизал с губы кровь и перевернулся, уже готовый оттолкнуться и дать отпор неведомой силе, однако этого оказалось недостаточно. Он был недостаточно быстрым. На лице Акихито не было ни единой человеческой эмоции, лишь жадно, по-звериному, горела радужка глаз. Он медленно поднял руку и с холодным равнодушием резко бросил вниз, вспарывая кожу спины Хироми вместе с тканью его куртки. Горло Насэ прорезал крик, он чувствовал, как когти впиваются в его мышцы, прокладывают себе путь через них, чувствовал, как горячая кровь ручейками скатывается по ребрам. Наконец, крик оборвался, а Хироми даже не понял, что все это время кричал. Его пробрала злость, он резко двинул локтем назад и вверх, почти наугад, но удар его достиг цели. Ханъё удивленно смаковал ощущение, но почти не обращал внимания на кровь, сочащуюся из разбитой скулы. Зато он прекрасно осознавал, кто это сделал. От резкого перегиба запястье треснуло, заставляя связки Насэ снова разорваться от вопля. – Остановись, мать твою! Чертов ханъё! Почему он пошел сюда один? Почему никак не подстраховался, зная, что еще недостаточно силён для такого задания? Самоуверенность? Куда без нее, клан обязывает. Но мысли эти появились только потом, а сейчас в голове билась только боль. Боль и ничего больше, разрывая виски, она стремилась поглотить всего Насэ, а вместе с ним и безумного зверя. От противного треска ткани к горлу подступила тошнота. Хироми забился под Акихито, пачкая свежей кровью все вокруг: его одежду, землю, траву вокруг, но было бесполезно. Когти прошлись по предплечью, оставляя глубокие царапины. По вискам Насэ стекал липкий неприятный пот. Все тело трясло, будто в лихорадке, и где-то внутри билась мысль, что это конец. Как же он ошибался. Его бедра резко подняли над землей, заставляя по забывчивости опереться на сломанное запястье. Хироми уже не кричал – хрипел надрывно и беспрестанно сплевывал кровь. Ее железный привкус во рту снова поднимал тошноту, ее запах не давал дышать. Член ханъё был горячее любого огня, и когда он врезался в окровавленное тело Насэ, все его свело судорогой, от кончиков пальцев на ногах до корней волос. Хироми отчаянно закашлялся и с хрипом вдохнул воздух, но казалось, что только пара процентов поглощенного кислорода доходит до легких. Когти Акихито врезались в бедра, уходя все глубже под кожу, раскаленный член вбивался в него, будто пытаясь разорвать кишки. Боль схватывала то одну конечность, то другую, заставляя мозг метаться в агонии. Темп движений ханъё все нарастал, внутренности Хироми сжимались, всеми силами противясь этому, но напор этот было не преодолеть. Крики смешивались с рычанием за спиной, создавая невыносимую для слуха какофонию звуков. Внезапно Акихито налег на него всем своим весом, словно стараясь вдавить его в землю, и Хироми почувствовал, что ханъё кончает. Последним рывком он впился клыками в свежие раны на его спине и силой рванул на себя, заставляя Насэ неестественно изогнуться. Послышался жалобный хруст позвоночника и отчаянный дикий вопль вдруг разорвал реальность, заставляя Хироми подскочить на кровати, еще полсекунды продолжая кричать. Канбара на соседней половине кровати недовольно нахмурился и причмокнул. Насэ, весь в холодном поту, покосился на него, осторожно медленно выдохнул и сглотнул. Трудно было поверить, что там, в сновидении сейчас был тот же самый человек. Слегка успокоившись, он опустился на подушку и еще долго смотрел на светлый затылок Акихито, никак не решаясь уснуть. Однако сон все же победил его, но прежде чем отойти в царство Морфея, Хироми решил для себя одну очень важную вещь, от которой, как оказалось, может зависеть его жизнь. Никогда, ни при каких обстоятельствах он больше не повернется к Канбаре спиной.