Глава 14, в которой я делюсь с Питером одеждой
10 августа 2014 г., 18:55
Ну ладно, я исправлю впечатленье И откажу тебе в своей руке, Чего не сделала бы добровольно. Конечно, я так сильно влюблена, Что глупою должна тебе казаться, Но я честнее многих недотрог, Которые разыгрывают скромниц, Мне б следовало сдержаннее быть, Но я не знала, что меня услышат. Уильям Шекспир, "Ромео и Джульетта" перевод Б. Пастернака
Раньше мне казалось, что самый позорный момент в моей жизни - это когда Малфой заколдовал мои зубы, а Снейп прилюдно сказал, что никаких перемен не замечает. Мне было так стыдно, но… то, что произошло дальше, не лезло ни в какие рамки. Волдеморт, загнав меня в угол, подошел ко мне вплотную и, направив палочку прямо в грудь, скомандовал раздеваться. Глядя на него, в его злобные алые глаза, мне не верилось, что он у меня это требует. Когда я испуганно замотала головой и сжала руками мантию, давая понять, что я не буду подчиняться, он легонько стукнул палочкой меня по костяшкам пальцев и, ухмыльнувшись, развел мои руки в стороны. — Я могу и сам это сделать, грязнокровка, — прошипел он. — Но тебе не понравится, давай ты не будешь все усложнять и отдашь одежду Хвосту сама. «Да не буду я раздеваться!», — так и подмывало меня закричать. Неужели нельзя трансфигурировать форму для Питера? — Нельзя, — ответил на мои мысли Волдеморт. — Ты же знаешь, что она долго не продержится. И что я с тобой церемонюсь? Одним взмахом палочки, без шептания заклинаний, вообще молча, он отправил мою одежду к Питеру, которого я, к слову, не видела. Волдеморт загораживал мне обзор, своей пусть и субтильной, но высокой фигурой. Тут же по телу, оставшемуся в одном белье, прошелся холодок и я вся сжалась, пытаясь прикрыть себя руками. Как же холодно в этом огромном зале, даже горевшее в камине пламя не давало тепла, ну я и далеко от него стояла к тому же. Волдеморт упер руки в бока, словно специально давая мне видеть еще меньше, или… это в нем совесть проснулась, и он не давал присутствующим разглядывать меня? Эх, если бы. Не верю я в совесть Волдемортову, не верю. Только если Том… Но смотрел он на меня совершенно безразлично, не разглядывал и пялился, а словно «сквозь» мое тело, будто пытаясь разглядеть рисунок на стене. Ох уж эти его красные глаза, как огонь, пылающий в печи, словно угольки, прожигающие душу. Тут же я услышала, как Скабиор проскулил за его спиной: — Милорд, подвиньтесь, пожалуйста, нам не видно… — Прекрати этот балаган, идиот! — гаркнул на него Волдеморт, сверкнув глазами. — Меня не волнует, видно вам или не видно! Подойдя еще ближе, он наколдовал плотную черную мантию и протянул ее мне. — Одевайся, грязнокровка, — прошипел он и ехидно добавил. — Не то у Скабиора сейчас кровь носом пойдет от напряжения. До моего слуха донеслось, как тот за спиной Волдеморта нервно сглотнул и попятился назад. Видимо, угроза на него подействовала. Пожиратели действительно очень боялись своего господина. Только вот чего я в толк не возьму, как можно быть искренне преданным тому, кого боишься? В конце концов, трусость может взять верх, и тогда предательство будет обеспечено. Быстро накинув на себя мантию, довольно колючую, кстати, я посмотрела на Волдеморта. — А теперь… — он внимательно посмотрел мне в глаза. — В подвал? — скорее с надеждой, чем со страхом, спросила я, потому что находиться среди этого сборища было выше моих сил. Задумчиво хмыкнув, он пожал плечами. Такой знакомый жест… — Я-то думал тебя покормить, но раз ты хочешь в подвал… — жестко усмехнулся он. — Попросить Скабиора проводить тебя или сделать это самому? Хм… — он задумчиво очертил нижнюю губу большим пальцем. — Или Беллу попросить? Так и быть, я сам составлю тебе компанию, грязнокровка, — наконец решил он. И Скабиор, и Белла удрученно вздохнули. Видимо, он хотел завершить то, что началось в лесу, а Лестрейндж не терпелось начать меня пытать. Было такое странное ощущение, что хоть Волдеморт и ведет себя, как последняя шкодливая зараза, но он пытается меня защитить. Вообще я ожидала, что он будет пытать меня, а не ограничится одной пощечиной. А он, слова, манера речи, жесты — очень все напоминало Тома. Хотя видела я его до того недолго, но мне кажется, что не объединись он с Томом, то запытал бы меня уже до смерти в подвалах Малфоевского особняка. Странное чувство идти с ним рядом. От него словно волнами расходилась неведомая мне сила, вызывающая что-то наподобие трепета или… сложно такое описать. Как будто волна захватывает, когда стоишь рядом с ним, и та мощь, которой он обладает, словно делает тебя самого сильней, в то же время заставляя чувствовать свою ничтожность перед этим человеком. Только шли мы не в направлении подвала, он привел меня на кухню, достаточно небольшую для такого огромного дома. Хотя, если учитывать какого размера повара тут кашеварили, то для них в самый раз. Только сейчас тут было пусто, маленькие повара отдыхали, видимо. Я удивленно подняла на Волдеморта глаза. — Я решил не морить тебя голодом, — покровительственно изрек он. Сочувствие? Прямо как тогда в подвале, перед тем, как я сбежала. А может быть все-таки… — Том? — осторожно позвала я. — Что? — откликнулся Волдеморт, открывавший в этот момент зачарованный шкаф с припасами, и сердце у меня екнуло от неожиданности. Он изумленно посмотрел на меня. — Давно меня так не называли, грязнокровка. Не он. Черт, это не он. Но какая-то часть Тома в нем же есть? Хоть какая-то часть? — Нет больше твоего Тома, — усмехнулся он и щелкнул пальцами, вызывая домовика, видимо передумав подавать на стол самому. — Был, но я подавил его. Хм, подавить — не уничтожить, значит что-то от моего Тома в нем осталось. Не может же он просто так ухмыляться, вот так просто брать персик и вгрызаться в него, пачкая бледные губы мякотью и соком. Потом, совершенно не по-лордовски, утираться тыльной стороной ладони и вновь вгрызаться в фрукт. Если честно, то безносое создание, увиденное ранее, не производило впечатления любителя персиков, казалось, что он в шею готов впиться, но не в персик.***
Подкрепившись жаренными сосисками с беконом и слегка заветренным хлебом, я наконец почувствовала сытость. Вместе с сытостью пришло непреодолимое желание поспать, все же много за сегодняшний день приключилось: побег из особняка, скитание по лесу, поимка, крики на меня в «гостиной» и… вот тут я краснею, даже не могу на Волдеморта поднять глаза, потому что он меня наблюдал в таком виде… Даже думать об этом стыдно, не то что вспоминать. — Теперь вы отправите меня в подвал? — угрюмо спросила я, глядя на свои коленки. Минуту он молчал, постукивая длинными бледными пальцами по гладкой поверхности стола, затем резко поднялся со стула и увлек меня за собой. — Тебе так не терпится? — вопросительно приподнял брови Волдеморт. — Боюсь, у меня слегка другие планы, — и хищная ухмылка растянула его губы.***
Секретно, никому ничего не сказав, в подвал Волдеморт отправил Питера, в моем обличии, чтобы тот «поднабрался опыта» и выглядел изможденным и уставшим, а не довольным и откормленным. Меня же он разместил в своих покоях на диване. Покои… Да, две комнаты с камином, одна из них оформлена под рабочий кабинет, уставленный стеллажами с книгами и одним единственным столом и креслом, видимо Пожиратели при докладе не удостаивались чести сидеть при повелителе. И сделан кабинет проходным в спальню темного волшебника. Если бы мне кто-то сказал, что я когда-нибудь буду проводить ночь рядом с Волдемортом, то я покрутила бы пальцем у виска. Скорее он убьет меня, а от тела не оставит даже горстки пепла. Но тогда Питер не сможет притворяться в школе Гермионой Грейнджер, ведь Оборотное зелье работает только в том случае, если объект жив. Само собой, Волдеморту не выгодно меня убивать и калечить. Небрежно махнув мне в сторону небольшого дивана, скорее даже просто кушетки, стоящей в ногах кровати, сам он вернулся в кабинет. Я попыталась было напомнить, что та мантия, которую он мне наколдовал, тоже долго не продержится, но он всего лишь небрежно отмахнулся. Делать было нечего, стащив с большой кровати под темно-синим пологом покрывало такого же цвета, я закуталась в него и провалилась на кушетке в сон. Все же впервые за три дня это не влажный пол подвала, а пусть и не очень удобное, но спальное место и теплое покрывало. Больше всего мне нравилось, что не гуляет здесь сквозняк. Однако для чего на самом деле он отправил Питера в подвал, я узнала чуть позже… Среди ночи особняк огласил мой визг. Ну, как мой, я не кричала, я спала в тот момент, а от него проснулась. Стряхнув с себя ошметки сна, я посмотрела на кровать, где согнувшись, сидел Волдеморт, буквально трясущийся в конвульсиях беззвучного смеха. Он прикусил кулак, чтобы не захохотать в голос. И я поняла причину его веселья. На весь особняк моим голосом кричалось: — Нет, Скабиор! Что ты делаешь?! — нетрудно догадаться, кто это верещал. — Это же я — Питер! Прекрати! Переведя взгляд на Волдеморта, я догадалась, что он предполагал такой исход событий. — И вам его не жалко? — задала я вопрос. Тот только фыркнул. — С чего бы мне его жалеть? — он усмехнулся. — Заодно и Скабиору наука — будет знать, как блудить и насильничать. А мне всегда казалось, что он это чуть ли не поощрял в своих приспешниках… Или не поощрял? В принципе я никогда не слышала об этом, нападения, убийства. Да и не задумывалась о таком.
