Любовь на разных языках

      Сердце маневрировало – то ускоряясь, то затихая. Я волновалась по поводу конкурса, но очень надеялась, что все пройдет хорошо.       В школе я надела черные балетки и усердно скрывалась за шалью. В мой адрес поступило несколько шуток типа «Смотрите, смерть пришла», но я была уверена, я их удивлю, когда скину накидку. Как и полагается, я должна была найти Матвея, дабы обговорить с ним всю конкурсную программу. Около актового зала я увидела его в костюме офицера девятнадцатого века. Улыбка расплылась на моем лице – он был так строг и так молод в этом костюме, что сдерживаться не было даже смысла. Я только ступила к нему, как вдруг меня остановила Таисия. Ее костюм меня пугал. Как я поняла, она пыталась быть похожей на принцессу из сказок Дисней, но больше ее образ походил на ведьму.       – Привет, где твоя коса? – пошутила она.       – Тебе что-то нужно? – холодно отрезала я.       – Я хотела сказать «спасибо» за то, что отпустила Матвея вновь ко мне. Просто, понимаешь, я его люблю…       – Мне очень интересно это слушать. А сейчас, прости. Я должна пройти к твоему парню, чтобы решить, когда наше перемирие будет окончено, – злилась я.       – Знаешь, а я тоже участвую. Только с Петром, – заявила вдруг она.       – Как мило, – съязвила я. – Успехов. Я слегка толкнула ее и все-таки прошла к Матвею, мило разговаривающему с Петром.       – Разреши тебя оторвать, – улыбнулась я другому парню и утащила за руку Матвея.       – Что тебе? – холодно отрезал парень.       – Билет в Майами, желательно, в один конец и жирафа, – съязвила я. Парень лишь закатил глаза и вновь уставился на меня. Его глаза бегали по мне, но я была уверена – кроме черной накидки он не видел ничего.       – Ты могла бы одеться приличнее, мы купили тебе столько шмоток! Как была замарашкой, так и осталась. Все коту под хвост… – злился Климов.       – Не переживай. Конкурс за оригинальность мы точно выиграем. Что от нас хотят сегодня?       – Мы везде последние, я договорился. Это создаст больший эффект, – с энтузиазмом заговорил Матвей. – Первый конкурс – приветствие. Мы должны презентовать себя посредством снятого видео. Оно у нас есть. Второй конкурс –импровизация и оценка костюмов. Там будет что-то в виде шуток, так что можешь дать волю своему острому язычку. Третий конкурс, финальный, – танец. – Парень прикрыл глаза рукой. – Ну почему ты не могла одеться нормально? Если мы получим низкие баллы, то всё! Это конец!        – Тот же вопрос было бы классно задать твоей девушке, – перевела стрелки я. Пусть я и знаю, что под этой темнотой – прелесть, слова Климова кажутся мне острыми. – Договорись, чтобы наши костюмы оценивали в ходе танца. Так надо.       – Лиса, можно тебя? – добрый голос Артема позвал меня.       – Через пять минут за кулисами, – рыкнул Матвей и скрылся с моих глаз. Я легко подошла к Артему и кинулась ему на шею. От обиды у меня подступили слезы.       – Малышка, не хнычь, он ведь не знает, что все самое прекрасное скрыто от людских глаз, – парень провел по спине и ловко дернул меня за нос. Желание плакать прошло, я улыбнулась. У нас все получится! Мы еще немного поговорили, снова обнялись, и я пошла к Климову. Теперь все только в наших руках.       – Ты только посмотри на наряды других, – шипел Матвей, держась за голову. Кулисы были закрыты, в зале собирался народ, пары за занавесом вставали на свои позиции, только мы с Матвеем все никак не могли пройти на сцену.       – Слушай сюда, истеричка, – его оскорбления мне уже лезли боком, я взяла его лицо в свои руки и пристально всмотрелась в темные, буквально черные глаза. – Мы получим высший балл за костюмы и танец, верь мне!       Парень замолчал, я лишь ощущала его тяжелое дыхание. Он искал в моих глазах что-то, только что – я не знала. Почувствовав притяжение и желание поцеловать, я отстранилась. К нам в этот момент подбежала Тая и повисла у Матвея на шее, я сделала пару шагов назад, поправила темную шаль, но не решалась отвести взгляд от Матвея. Он тоже не мог, что-то тянуло его, я это знала, но свинское отношение по отношению ко мне надоело.       Тая щебетала, словно птица, без устали. Парень отодвинул ее, что-то рыкнул, и она убежала к Петру. Протянув мне руку, он подошел ближе. Настало время верить мне. Я вложила в его ладонь свою, и мы поднялись на сцену, на наше место. Красиво встав в стойку, я начала отсчитывать секунды. Успокоиться мне так и не удалось, а вот почувствовать наслаждение от присутствия Матвея немного смогла. Вступительная речь Евгеньевны и занавес открывается.       Яркий свет разноцветных ламп заставляет меня щуриться, в то время как Матвей даже не моргнул. Я продолжаю считать секунды дальше – это хоть какое–то отвлечение от волнения. Ведущий представляет пары, каждая из которых выполняет свой маневр. У нас с Климовым нет ничего, что могло бы нас отличить от других, и вот, когда очередь доходит до нас, неожиданно Климов начинает меня крутить, а в конце нежно хватает и кладет на одно колено. Весь зал взрывается аплодисментами, а я скорее прикрываюсь шалью. Нельзя, чтобы кто-то увидел мой настоящий образ. Ведущий предоставляет слово первой паре (всего нас семь штук), все остальные покидают сцену. Мое сердце как будто участвует в забеге, я не вправе овладеть им, сил на это просто нет. Ноги подкашиваются, я пытаюсь прийти в себя, но у меня мало, что выходит. Мы сидим бок-о-бок с Матвеем, он, чувствуя мою дрожь, аккуратно пододвигает меня к себе и вырисовывает какие-то узоры у меня на шали. Странно, но мне действительно становится спокойнее. Пятая пара – Таисия и Петр. Их видео – набор детских фотографий и ни одной совместной, как будто эти люди абсолютно чужие, или впервые видят друг друга. Хотя Петр – отличный парень, сейчас он в костюме Бэтмена, в то время как у Таисии плывет макияж, и она действительно превращается в ведьму.       Наша очередь все ближе, заканчивает свою презентацию шестая пара, и теперь наш выход. Слегка подталкивая меня, Матвей берет меня за руку, и мы выходим на сцену. И только сейчас я озадачена вопросом, что говорить, ведь содержание видео я так и не знаю.       – Не думаю, что это нужно комментировать, – высказал Матвей, отчего мне стало лучше. Хотя бы никакой экспресс-речи готовить не придется, у меня с этим проблемы. Мое внимание, как и внимание зрителей, было обращено на экран. Я стала волноваться, а вдруг там тоже мои детские фото и «милые» подписи «мне 9 лет», «мне годик» и так далее?       Зал замер в ожидании. Свет потушили, один лишь зрачок проектора освещал экран. Темнота везде. Даже на экране до сих пор черный фон. Я сильно волнуюсь, мои ладони вспотели. Кажется, я слышу стук собственного сердца, в то время как Матвей спокойно стоит рядом и лишь в уголках губ улыбается. Я глазами ищу кого-нибудь из родных. Папа и Артем увлеченно вглядываются в черноту экрана, только невинный и ободряющий взгляд Кристины поддерживает меня. В колонках появляется тихий звук заставки, я обращаю свое внимание на экран. Синее небо, луна и буквы – это же знаменитая заставка DreamWorks с мальчиком и удочкой. Тихий звук сменяется моим смехом. «Ты снимаешь?» - спрашиваю я, в ответ Матвей отвечает: «Да, улыбайся». Мальчик сменяется нашими лицами. На экране крупный планом я и он. У Матвея в руках камера, мы лежим у меня на постели и в который раз пытаемся снять приветствие. Он улыбается, а я сзади смеюсь.       – Давай заново, – я смотрю на парня, закусив губу.       – Чтобы снять то же самое? – ворчит он, улыбаясь. Его взгляд устремляется на меня. Вот она – нежность.       – Ладно. Уговорил. Надеюсь, это не увидит никто, кроме нас, – я улыбаюсь в камеру. – Привет всем. Это наш, по-моему, тринадцатый дубль, и я уже заучила текст наизусть.       – Это наше приветствие вам. Кто мы такие, Лиса?       – Мы – учащиеся этой школы, заклятые враги на перемирии, благодаря Галине Николаевне и…       – И ты обжора, – на этом моменте камера начинает трястись, на экране зернистый фон и надпись «no signal».       – А сейчас мы идем покупать мне одежду, – делаю лицо грустного котенка. Вновь снимаем на вытянутую руку, в динамиках порывы ветра.       – Эй, Лисичка, подожди меня, – сзади видно бегущего Матвея.       – Я с камерой и его кошельком. Всем пока, – опять зернистый экран и надпись «нет сигнала» по-английский.       – Она в гардеробной. Прошло только пять минут, а вы только послушайте, что у нас тут происходит, – Матвей снимает в начале себя, затем идет к примерочной, откуда слышно: «Климов, ты нахрена подсунул мне этот клочок ткани? Я это не надену! И это! И это!! Ты где ходил это и выбирал вообще? Ты меня слышишь? Я хочу домой!» – шторка примерочной энергично дергается, из-за нее выползает рука и подает консультантке откровенные наряды, специально выбранные Климовым. Сейчас мне очень стыдно, но я не могу скрыть улыбки. Вновь «no signal» и кадр, который снимала я: Матвей берет две женские кофточки, пристально разглядывает каждую, затем примеряет на глаз на себя, а когда все же выбирает одну из них, то снова прикладывает к себе и, изображая фифу, идет ко мне. Зал взрывается смехом, даже Матвей улыбается. Следующий кадр: Матвей прыгает на мотоцикле, как раз тогда, когда я смотрю с того самого холма. За кадром слышны мои всхлипы и вздохи. Зал снова смеется. «No signal» и кадр, когда мы пьем чай. Мы смеемся, мы улыбаемся, а в конце всего видео – поцелуй. В зале зажигают свет, все начинают аплодировать, свистеть и кричать, а мне абсолютно до фонаря. Мне интересно лишь одно – зачем он это сделал?       На сцену вышли другие пары. Жюри состояло из учителей школы, в том числе и учителя географии. После выставления оценок и подсчетов баллов, у нас с Матвеем оказался самый высокий показатель. Мы лидировали. На радостях я прыгнула на шею Климову, а он в свою очередь легко меня покружил. Когда мы отстранились, занавес закрыли, и подлетела Таисия с разборками. Я оставила их наедине – слушать ее писк та еще мука.       Ведущий объявил второй конкурс, и я вернулась к своей паре. Лицо у парня было недовольное, но ничего я с этим сделать не могла.       – Лицо попроще, – отворачиваясь, все-таки крякнула я, на что парень никак не отреагировал. Занавес вновь открылся, ведущий попросил пары встать по порядку и именно так выполнять следующие задания.       – Первое, что вы должны сделать – придумать свое продолжение стиха великого поэта А.С.Пушкина. Отрывок вы можете видеть на экране.       – Как у тебя с рифмой? – тихо спросил Матвей.       – Сейчас подумаем, – сказала я, и мы вместе с Климовым смогли продолжить строки поэта. Слушая других, у меня сложилось впечатление, что они понятия не имеют, что такое смысл или хотя бы рифма. Читать наше продолжение вызвался сам Климов.       – Ну, читайте, – скомандовал ведущий.       – Я вас любил: любовь ещё, быть может, В душе моей угасла не совсем; Но пусть она вас больше не тревожит; Я не хочу печалить вас ничем, – Климов сделал паузу. – Я вас любил безмолвно, безнадежно, Как жаркий крендель, робостью томим; Я вас любил так искренно, так нежно, А вы желали с перцем быть другим.       – Молодцы! Матвей, неужели это и послужило причиной вашего разлада с Алисой? – внезапно спросил ведущий, заглушая шум зала. В мгновение стало тихо, кажется, я даже слышала тяжелое дыхание Матвея и тихий рык Таисии.       – Не думаю, что это сейчас так важно, – обрела голос я.       – Хорошо–хорошо. А сейчас перейдем ко второй части второго конкурса. Проведем жребий, для чего – объясню потом, – мы по очереди вытаскивали из волшебной шляпы какие–то номера. Мне попался номер 5, Матвею – 12.       – На ваших листиках написаны номера порядка выступления. Вам дается минута на подготовку. Вы должны под музыку описать или рассказать о своем партнере как можно смешнее и увлекательнее. Во время вашего повествования жюри оценит ваш наряд. По просьбе участников седьмой пары, оценка их костюмов состоится в последнем конкурсе. Итак, минута пошла.       – И как мне тебя описывать? – зло проговорил Матвей.       – Взаимно, – буркнула я.       – Замарашка с заскоками настроения, обозвавшая меня неверным петухом и выставившая за дверь, – он уперся глазами в меня, сжимая в ладонях свою бумажку с номером.       – Я тебя не выставляла. Сам выбежал, а потом обвинил меня в том, чего я не делала, – шипела в ответ я.       – Например? Обжиматься с «другом детства», находясь в отношениях со мной? – скривил лицо Матвей.       – Какая разница, с кем я в отношениях! Я не видела его сотню лет! Эмоции берут вверх и в конце концов он мне как брат! – вместо того, чтобы готовиться, мы лишь ссорились. Хотя, это уже вошло в привычку. Я замолчала и поправила свою чуть съехавшую маску.       – Он тебя чуть ли не целовал! – нагнулся ко мне Климов.       – Да какая тебе теперь разница, кто мы? Я тебе сказала, что мы друзья, а у тебя ко мне доверия – ноль! Тут даже говорить не о чем!       – Знаешь что, – пригрозил он пальцем. Конец его фразы заглушил ведущий, который скомандовал прервать разговоры. Он замолк, но наша борьба глазами продолжалась еще и после этого объявления – отступать я не хотела, что уж говорить о Матвее.        – Итак, посмотрим, что у нас получилось, – каждый один за другим описывал своего партнера, используя обычную лексику. «Смешной, добрый, любит то, любит се» и после этого наигранное «хи–хи». Очередь потихоньку подошла ко мне, я вовсе не волновалась – во мне кипела злость от былого разговора. Вперед вместе со мной вышел Матвей, пока ведущий говорил какую-то короткую речь, я пристально вглядывалась в парня. Что же мне о нем такого сказать, чтобы у зрителей снесло крышу?       – Начинай, Алиса. Ди–джей, музыку! – включили мотив песни «Моя попытка №5» и меня понесло.       – Дорогие гости, здравствуйте! Перед вами стоит молодой человек в костюме офицера девятнадцатого века, занимающийся в настоящее время мотокроссом. Знаете, есть такой стереотип, что если человек-спортсмен, то у него нет мозгов. Тупой, короче говоря. Но тут дело не в этом. Этот парень – умный, но такой хам. Только представьте, когда мы репетировали наш номер, он не раз говорил мне, что я – толстая. И не раз называл меня тупенькой другими словами. Ох, а вы знаете, какие у него глаза! Темные алмазы, которых боится вся школа! Но только не я, видимо. Эти глаза – единственное истинное лицо Матвея, все остальное – ложь и маски, которые он примеряет. Знаете, я ненавижу этого человека. И больше мне нечего сказать. К глазам подступили слезы – только что я опозорила парня, и я даже не представляю, что скажет обо мне он.       Ведущий быстро оживил зал. Каждый продолжал рассказывать о своей паре. Даже Петр рассказал что-то о Таисии, необидное и смешное. Очередь дошла до последнего участника – Матвея. Все замерли в ожидании, а я вышла вперед.       – Вы не думайте, что она так вырядилась, потому что это праздник. Это ее привычное состояние. – Зал усмехнулся, а я лишь поджала губы. – Как-то раз я пришел к ней домой, а она ходила в пижаме с зайчиками. Причем одежда ей была большая размеров так на пять. Вы бы видели это чудо, – он изобразил еле ходячее существо, с недовольным лицом. Зал вспыхнул. Как ему это удается? Он продолжал шутить насчет меня, причем как-то по-доброму. Мне даже стало не по себе. Когда пришло время выставлять оценки, мы не заслужили высоких баллов, конечно же, из-за меня. Укоризненный взгляд парня съедал меня, я это чувствовала даже затылком. С нами поравнялись Таисия и Петр, теперь все зависело от третьего конкурса. Занавес закрыли, дали пять минут на подготовку, и каждая пара разбежалась в своем направлении.       – Ну, молодец, Полякова, – рыкнул Матвей, пряча руки в карманы штанов. – Теперь еще и последний конкурс продуем!       – Я тебе сказала, что нет, – перешла в наступление я. – И вообще, если бы ты меня не разозлил, я бы что-нибудь нормальное сказала!       – Алиса и что-то нормальное? Да не, не смеши меня, – закатил глаза Матвей.       – Не смей так говорить! Я тебе обещала, что мы выиграем конкурс костюмов – мы выиграем. Точка! – я развернулась и хотела сделать шаг, но парень сильно вцепился в мою руку. – Пусти!       – Ты уже произвела «отличное» впечатление! Только попробуй не выполнить обещание! – тихо проговорил парень.       – А то что? – я всматривалась в темные глаза. Здесь, за кулисами, в этом сумраке, они казались совсем черными, но я их не боялась. За ними скрывается что-то родное и доброе, вся эта злость – лишь оболочка!       – Ребята, у вас все в порядке? – один из участников зашел к нам. Матвей отпустил, а я быстро скрылась. Я выбежала в фае, кто-то меня звал, но я не нашла в себе силы обернуться. Я бежала прямиком в женский туалет – мне безумно хотелось плакать, но я не хотела портить макияж, что так долго и упорно делал мне специалист.       – Ну почему он со мной таков? – вскрикнула я, когда проверила, что точно одна. – Неужели я не заслужила ни капли доверия даже сейчас? Неужели все наши отношения – лишь игра, ради которой он и сблизился со мной?       Я не плакала, но порывы не прекращались. В конце концов, я слегка утихомирилась, отдышалась и спустилась вниз. Там уже выступила третья пара. Ну ничего себе я задержалась. Быстро шмыгнув в зал, я прошла к Матвею, который ерзал на стуле.       – Где ты была? – прошипел он мне на ухо, когда я села.       – Восстанавливала нервы, – шепнула я.       – Почему ты еще в таком виде? Ты обещала, что мы выиграем этот конкурс! – продолжал он, перекинув через мою спину свою руку.       – Заткнись, – лишь сказала я, и парень последовал моему совету. Как я потом выяснила, первой паре выпало нарисовать друг друга; второй – пародию изобразить на что угодно; третьим – снять короткометражку, между прочим, неплохо получилось. Четвертые фотографировали весь свой день, чуть ли не поминутно, это вышло забавно. Тае с Петром пришлось петь. Я никогда не слышала настолько ужасное исполнение песни – нужно же было умудриться не попасть ни в одну ноту! Что досталось шестым, я так и не узнала. Я буквально выбежала в фае, где меня уже ждал Артем с моими туфлями на большом каблуке, специально купленными к этому платью.       – Я думал, я больше никогда не услышу приятную тишину. Их голоса до сих пор в ушах звенят, – он попытался прочистить ухо, но я его поторопила.       – У меня мало времени, – быстро переобувшись, я неустойчиво встала и походила. Жалкий взгляд Артема меня не ободрял. «Ощущение, что ты сейчас сломаешься на них», – что ж, Артемка, красота требует жертв. Я не стала снимать черную шаль – мне еще нужно пройти незаметной до кулис.       – Ни пуха, ни пера, – взял меня за плечи Артем.       – С Богом, – прижалась к нему я. В объятиях Темы тепло и уютно, но я уже слышу голос ведущего, его похвалу шестой паре, а значит, пора бежать за кулисы.       Ведущий продлевает свою речь, завидев, как я только вбегаю в кулису. С другой стороны стоит Климов и смотрит на меня яростным взглядом. Подожди, Матвей, секунду. Сейчас я сброшу с себя эту ткань.       – На сегодня последняя пара в конкурсе, надеемся, у ребят все получится. Поддержим их бурными аплодисментами, – ведущий ушел. Занавес открыт, а я сильно волнуюсь. Мое сердце бьется так же быстро, как и когда Матвей рядом. Я чувствую адреналин, который разливается по моему телу сладкой пеленой. Сейчас будет то, ради чего мы с этим вспыльчивым, но таким любимым парнем полтора месяца горбатились. Весь свет затухает, я сбрасываю балетки и обуваю каблуки. Выходит слишком громко, но музыка уже тихо начинает играть и заглушает этот шорох. Весь зал погружен в сумрак. Ни одного источника света. Я выхожу на середину сцены. Внезапно загорается свет, и я начинаю двигаться. Шаль мешает показать все элементы, но я жду подходящего момента. Я медленно развожу руки и сгибаю колени, мои движения кажутся мне изящными.. Песня движется к моменту появления Матвея, я срываю шаль, обнажая свое платье. В этом жесте отражается вся моя ненависть по отношению к Климову, который так неловко любит меня. Да, у нас с ним не ладится, у нас с ним все чересчур «не так», но рядом с ним я – это я. Краем глаза замечаю движущегося ко мне Матвея, он скидывает верхний жакет и делает еще один шаг вперед, навстречу ко мне. Я не обращала никакого внимания на него и просто танцевала от души. Чем ближе он ко мне придвигался, тем резче становились мои движения, как и в тот раз, на репетиции.       Темп, ритм, сердцебиение и все такты смешались воедино. Вся музыка – бой сердца и воспоминания. Пламенные и обжигающие воспоминания с этим пафосным и таким неотесанным грубым парнем, при первой возможности сбегающим в кусты. Как бы то ни было, я влюблена. Песня доходит до первого припева, я разрешаю ему коснуться меня, но вновь обжигаюсь. Да что со мной?! Обхожу его крепкий стан, еле касаясь рукой его тела, затем останавливаюсь перед ним и страстно скидываю туфли, что так мешают мне двигаться, а затем срываю маску. Дальше все вновь идет по плану, кроме одного – его глаза. Я вижу в них страх, я вижу нежность, я вижу какой–то коктейль чувств. Теперь мне страшно за Климова, вдруг он потеряется? Ритмичные движения разделяются нами, мы как будто чувствуем друг друга мысленно, знаем наперед все, что будет. В песне происходит замедление, я тону в объятиях любимого человека. Сколько бы я себя не обматывала – он мне нужен. Нужен таким, какой он есть: грубым, ревнивым собственником, готовым броситься и в огонь и в воду ради моей безопасности. В его движениях столько нежности, он словно пытается меня уберечь от чего-то. Я вижу: ему нужна не Таисия и никакая другая девушка, ему нужна я. Улыбаясь, я прижимаюсь сильнее и делаю отчаянный шаг: прыгаю ему на руки. Быстро сообразив расклад, парень вытягивает меня на прямых руках над своей головой. Весь зал задерживает дыхание, а я лишь закрываю глаза и полностью отдаюсь во власть парня. Он быстро подкидывает меня, я верчусь вокруг своей оси. Сердце замирает, дыхания нет, я жмурю лишь крепче глаза – я ему верю. Крепкие руки Матвея вновь подхватывают меня. Я распахиваю глаза и вижу милую, добрую улыбку парня, он с любовью смотрит на меня. Быстро поднимаясь, я взлетаю и улетаю на метра два. Вновь затухание мелодии, я играю свою роль одиночки, как вдруг мелодия нарастает. Я внезапно оборачиваюсь и лечу к нему на руки. Он хватает меня за талию и кружит. От наслаждения я закрываю глаза. Это чертовски приятно: парить на руках человека, с которым готов слиться воедино. Песня подходит к концу, он потихоньку опускает меня на пол, затем наклоняет до тех пор, пока я не ложусь на его руку. Его лицо очень близко, наше дыхание становится единым, я беру его голову в свои руки и всматриваюсь далеко за пределы темно-серой оболочки. Вон там, далеко-далеко я вижу огонек. Нежный, славный огонек, пылающий в Матвее. Удерживаться нет сил, я притягивай парня к себе и крепко впечатываю свои губы в его. Рука парня, придерживающая меня за спину, прижимает меня к груди Матвея, я не в силах сдержать стон. Мы забываем, где мы; мы забываем, кто мы и что между нами; поцелуй – как неотъемлемая часть танца, а значит самовыражения. Когда я нахожу в себе силы оторваться от Климова, я отстраняюсь, все так же всматриваясь в темные рубины. Улыбаюсь. Я не смогла не сделать этого. В ответ получаю такую же улыбку, после чего мы с парнем принимаем вертикальное положение. Только сейчас я понимаю, что весь зал на ногах, он аплодирует, что-то кричит, на лицах жюри полное негодование, а на лицах родных ничем не заменимая улыбка. Мы с парнем беремся за руки, делаем шаг вперед и поднимаем нашу связь. Мы – едины.