Я - твои неприятности

– Итак, дети, – грозный голос, больше походивший на рык, раздавался над аудиторией, не позволяя сосредоточиться на своих делах. – Сегодня, если вы помните, нас ожидает поездка в музей. Занятия отменяются, но это не даёт вам повода думать, что вы можете наплевать на культурное мероприятие и свалить домой. Того, кто это сделает, я лично найду уже завтра и заставлю бежать семь кругов. – Мастер угроз, – усмехнулась Вивьен. – Испугались и дрожим. Правда? Эй, Харли. Хлоя неохотно открыла один глаз и посмотрела на соседку, которая что-то бормотала. Что именно, Квин толком не разобрала, потому что этот момент благополучно проспала. Сон ей снился просто прекрасный. Она развесила по школе фотографии, на которых Флориан Колдфил вместе со своей стервой, Мелиндой Уолш, занимался сексом в кабинете химии. И это позорное фото теперь могли увидеть все ученики старшей школы «Saint Martin». Да и преподавательский состав тоже. И химичка, противная до безумия миссис Остен, не осталась в стороне. Она увидела фотографии в числе первых и сейчас находилась в том состоянии, что принято называть аффектом. Короче говоря, могла бы разнести здание школы, поскольку в её святая святых влезли нарушители, осквернившие храм науки. Миссис Остен, несмотря на тридцать лет брака, оставалась крайне консервативной дамой, блюла чужую нравственность почище, чем когда-то свою собственную, а уж о том, как относилась к своему кабинету, можно было рассказывать часами. За подобную выходку она могла бы и убить. Последняя мысль Хлое импонировала сильнее всего. Ей безумно хотелось сделать Флориану какую-нибудь гадость. И сейчас, когда на руках имелся козырь, она была близка к претворению заветной мечты в жизнь, как никогда прежде. – Что такое? – поинтересовалась сонным голосом. – Мисс Квин! – раздался злобный рык. И теперь-то Харли окончательно проснулась, потому что не услышать вопль физрука, мистера Моррисона, было просто нереально. Бывший военный, он просто не умел тихо разговаривать, потому большую часть времени орал так, что стены школы сотрясались. – Да, сэр! Хлоя вскочила на ноги, приложив ладонь ко лбу, вроде как отдавая честь. – Будьте добры слушать, а не филонить! – Есть, сэр. – Садитесь, Квин, – милостиво разрешил мужчина. Хлоя опустилась на стул и выдохнула с облегчением. Кажется, пронесло. Почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд и совсем не удивилась, поняв, что это Колдфил наблюдает за ней из-за завесы своих фиолетовых волос. Харли некоторое время смотрела на него, потом не удержалась и показала знак победы, продемонстрировав тыльную сторону ладони. По сути, этот жест значил то же самое, что и средний палец. Просто Квин такая вариация нравилась больше. Флориан оказался неоригинален, показав как раз общепринятый жест. – Мастера в общении жестами, – прокомментировала Вивьен Вуд. Она вообще любила вставлять в свою речь фразы-характеристики, начинавшиеся со слова «мастер». Она была редактором школьной газеты, потому считала себя гением в области красноречия. Новостную программу в «Saint Martin» тоже вела Вив. По праву считалась сплетницей номер один, потому что всюду совала свой любопытный нос, плюс ко всему самомнение имела такое, словно является владелицей Conde Nast. Газета особым спросом не пользовалась, но Вуд это не волновало. Ощущение собственной значимости – вот, что её по-настоящему опьяняло. Хлоя Квин была кем-то, вроде зама в этом медленно, но верно умирающем издании, отвечала в основном за фотоматериалы, потому всегда и везде ходила с камерой. Своё прозвище девушка получила исключительно благодаря своей фамилии, плюс небольшому созвучию имён. Внешнего сходства между ней и героиней комиксов о Бэтмене не наблюдалось, да и волосы не были окрашены техникой «арлекин». Какого-то определённого стиля Хлоя не придерживалась, потому рядом со своим редактором смотрелась достаточно странно. Во всяком случае, Вуд не упускала случая заметить, что Квин просто «мастер по подбору барахла». На самом деле, носила Харли не такое уж барахло, ей оно нравилось и казалось довольно стильным. Преобладал обычно чёрный цвет, всё остальное добавлялось лишь изредка, по необходимости. У школы единой формы не наблюдалось, каждый одевался так, как ему хотелось. Вот и Хлоя более или менее успешно косила под гота. То есть, другие искренне считали, что она косит под представителя этой субкультуры. К слову сказать, они ошибались. Чаще всего Харли появлялась в школе в майке с изображением черепушки или золотистых бабочек на чёрном фоне, такого же цвета шортах, короткой кожанке и митенках. Волосы у девушки тоже были чёрными, не крашеными, от природы, а глаза голубыми. В общем-то, наряд смотрелся органично, но, как считала Вив, всё портили армейские ботинки, которые напарница эксплуатировала и в хвост, и в гриву, надевая едва ли не каждый день. Истинная леди Вивьен, не мыслившая своей жизни без обуви на каблуке, считала это плебейской привычкой. Впрочем, в лицо Хлое она этого не говорила, предпочитая сплетничать со своей подружкой, как раз той самой Мелиндой Уолш, прекрасной и неповторимой. Капитан группы поддержки, роскошная шатенка с «очень красивыми глазами», на которые не капал слюной только тот парень, который девушками, в принципе, не увлекается. Флориан Колдфил девушек любил, потому пропустить Мелинду не мог, она благосклонно приняла его ухаживания. Сколько Хлоя себя помнила, Флориан всегда был занозой в её заднице, ну, или она в его. Проще говоря, они не ладили. С чего началась их вражда, сейчас вспоминалось с большим трудом. Но факт оставался фактом, между собой они не ладили, и любая попытка поговорить заканчивалась, так и не начавшись, а на пустом месте практически возникал скандал. Другим девушкам Колдфил очень даже нравился. Красавец, спортсмен, правда, только на бумаге, нестандартная личность. Флориан числился в составе баскетбольной команды, но вряд ли хоть раз появился на их занятиях, отдавая предпочтение занятиям в музыкальном клубе. У школы «Saint Martin» вроде как имелась своя музыкальная группа, в которой Колдфил числился ударником. Внимание к Флориану привлекала и его нестандартная внешность. То есть, от рождения она была вполне стандартная, но благодаря стараниям Колдфила претерпела некоторые изменения, и теперь он поражал окружающих вырвиглазным цветом волос, ярко-фиолетовым, как черничное мороженое, с прядями, спускающимися чуть ниже плеч. Чёлка такого же цвета, зафиксированная солнцезащитными очками, которые парень носил вместо ободка. Но меру он знал, потому с нестандартом не перебарщивал, линзы цветные не надевал. Окружающие могли без проблем разглядеть настоящий цвет его глаз. Обыкновенные, карие глаза. В школьной группе вообще почти все, как на подбор, выкрасились в непривычные для консерватора цвета. Шевелюра гитариста радовала глаз ярко-красным оттенком, басиста – синим, только солист оставался брюнетом, решив не экспериментировать со своим родным цветом. Играли так себе, если говорить откровенно, потому, наверное, и сделали ставку на внешность, поняв, что своим творчеством никого не привлекут. При таком раскладе легко было предположить, что одежда у членов группы тоже странная, но как раз подобная мысль оказывалась ошибочной. Колдфил в плане одежды был тем ещё консерватором, потому в школу одевался так, словно сразу после занятий собирается на приём к королеве. Проще говоря, он облачался исключительно в классику. Рубашки с накрахмаленными воротничками, жилетки, галстуки. Но в этом он был прав. Если бы одежда пестрела разнообразием цветов, его можно было бы обвинить в безвкусице, а так получалось соблюдать правило «золотой середины»... Посчитав обмен любезностями законченным, Флориан отвернулся, а Хлоя снова устроила голову на скрещенных руках. Ночь сегодня выдалась бессонная, младшая сестра выспаться не позволила, бездарно потратив чужое время, отведённое под отдых. Спустя два месяца отношений, Кэндис благополучно расплевалась со своим очередным ухажёром, а в качестве психолога выбрала старшую сестру. Харли при всём желании помочь советом не могла, поскольку её собственный опыт отношений с парнями ограничивался одной жалкой неделей, проведённой в компании капитана местной баскетбольной команды, неловким поцелуем и ещё более невразумительной попыткой уговорить её заняться сексом в кинотеатре, куда девушку повели, решив покорить щедростью. В любом случае, расставание прошло на довольно мирной ноте, Хлоя с эксом общалась куда активнее, чем с Колдфилом, даже шутки его понимала, хоть они и туповаты бывали временами. В любом случае, вывод напрашивался сам собой. Им с Квин лучше приятельствовать, нежели пытаться играть во влюблённую пару. – Теперь я оглашу правила поведения в музее, – продолжал свою проникновенную речь мистер Моррисон. – За нарушение каждого из них тоже последует наказание. – Какое? – поинтересовалась Вивьен. – Семь кругов вокруг школы! – напомнил мужчина. Наказание не менялось никогда. Все знали, что в школе святого Мартина со спортом ученики не дружны. Прошлый учитель физкультуры относился к своему предмету довольно легкомысленно, не придавая ему значения, а оценки рисовал, в большей степени, по личным симпатиям и антипатиям. Поскольку симпатий было больше, чем антипатий, почти все ученики получали высокие баллы. Если и был предмет, на котором не стоило заморачиваться, то это, определённо, физкультура. Потому ситуация складывалась двоякая. С одной стороны – забавная, с другой – печальная. У всех высокие баллы, а на деле только отдельные ученики способны хоть какой-то норматив сдать и на соревнованиях не ударить в грязь лицом. Чаще всего ударяли, а соперники раскатывали своих оппонентов из школы святого Мартина за считанные секунды, не прикладывая к этому особых усилий. Поняв, кто является причиной постоянных поражений, школьное руководство стремительно провело рокировку, поставив на место преподавателя мистера Моррисона. Один его вид внушал иррациональный страх, спорить с ним не решались, если не хотели проблем. А именно – бегать семь кругов вокруг школы. Почему именно семь, ученики так и не поняли. Возможно, это просто было одно из любимых, а то и самое любимое число у их преподавателя. Мистер Моррисон внимательно следил за исполнением наказания, филонить у него на занятиях не получалось. Он старательно поднимал боевой дух школы, заставляя тех, кто несколько лет только и делали, что плевали в потолок, всей душой полюбить спорт. Или, что будет вернее, возненавидеть, потому что после занятий этого мужика, больше походившего на огромного свирепого медведя, полюбить спорт было практически невыполнимой задачей. Его все девушки с трудом переносили, а парни побаивались. Кроме одного. Разумеется, этим исключением из правил был Флориан. Он вполне нормально общался с новым физкультурником. А мистер Моррисон даже не скрывал, кто у него любимый ученик. Естественно, дорогой племянник. – Иногда я думаю, что, возможно, Мелинда выйдет замуж за Колдфила и породнится с этим чудовищем, – продолжала размышлять вслух Вивьен, игнорируя тот факт, что соседке отчаянно хочется выспаться. – Не завидую ей. Как и большинство сплетниц, мисс Вуд была одинока. Или же, наоборот, как любая одинокая девушка, она входила в категорию сплетниц. Не имея никакой личной жизни, она только и делала, что размышляла о посторонних, щедро сдабривая реальные факты своими предположениями, зачастую не имеющими ничего общего с правдой. Никто не гарантировал, что рано или поздно Мелинда и Флориан всё же решат пожениться. Впрочем, никто не отрицал этого факта. Они могли спокойно пойти под венец, поскольку старательно показывали, что без ума друг от друга. Даже сейчас они сидели рядом, о чём-то мило переговаривались, и, что закономерно, им никто не делал замечания. Колдфил мог хоть пойти и разбить окно, если ему в голову такое взбредёт, а Моррисон ему ничего не скажет, поскольку действия племянника для него всегда правильные. Хлоя покосилась в сторону Флориана и его девушки, перевела взгляд в сторону Вив, которая отчаянно изображала пренебрежение к семейке Колдфила, а, на самом деле, отчаянно завидовала лучшей подруге. Поскольку сама не отказалась бы сменить статус с насквозь лживого «одинока и счастлива» на «встречается с...». Но пока удача ей не улыбалась. В школе святого Мартина парни как будто все разом приняли целибат, а потому парочки здесь были, скорее, исключением из правил, нежели закономерностью. Харли как раз подобное положение вещей казалось правильным, а рассказы о том, что в каждой школе чуть ли не все ученики друг с другом успели повстречаться, не вызывали ничего, кроме зевоты. Типичные американские фильмы относились к той же категории – штуки, навевающие скуку. В любом из них всегда найдётся самый красивый парень, который обязательно влюбится в серую мышку, или же красавица школы, которая втрескается в ботаника и будет его на руках носить. Да, именно она его, а не он её. Красотка в школе святого Мартина была. Ботаник тоже наличествовал, но как-то не сложилось у них. Мелинда даже ради интереса не пыталась с Барри пококетничать. То ли жалела, то ли считала общение с ним ниже своего достоинства. С красавчиками было сложнее. Колдфил, в принципе, подпадал под это определение, но относительно. Его внешность нельзя было охарактеризовать, как сногсшибательную, хотя доля привлекательности имелась. Острые скулы и взгляд такой, что дух захватывает. Это, конечно, можно отнести к плюсам. Рот вполне милый, не бантом, к счастью, а довольно мужественный. И одевается так, что большинство девушек, привыкшие к безобразному обличью своих сверстников, готовы стянуть трусы и прыгнуть в койку к стильному парню, но... Как-то он не бросал призывных взглядов в сторону Джинджер, местной заучки, которая статус «серая мышь» оправдывала на сотню, а то и на тысячу процентов. И где же тогда закономерность? Квин зевнула, подтягивая ближе к груди свою камеру, за которую в своё время выложила приличную сумму, поскольку хотела получить именно профессиональную, а не вещицу для любителей. «Какая-то неправильная у нас школа», – подумала. А ещё о том, что несколько погорячилась, решив, что парни из школы держат целибат. Несомненно, у большинства из них, да у всех, скорее всего, эротические фантазии имелись. Просто некоторые их воплощали в жизнь, а кто-то так и оставался в рядах мечтателей. Воплощали... Хлоя тихо усмехнулась, вспоминая о том снимке, что сделала вчера и который в мечтах развесила по всей школе. Он всё ещё не был отправлен на печать. В газету его тоже продвинуть не получалось. Во-первых, Вуд не станет позорить подругу, во-вторых, материал из серии «детям до восемнадцати лет запрещено». Таких материалов в школьной газете, скучной, унылой, но зато отвечающей требованиям директора, просто не могло быть. А руководство школы перед выпуском просматривало все статьи. Потому ценный материал пропадал зря, это раздражало. Только и оставалось, что своими силами распространить его в школьных коридорах, да потом наблюдать за чужой реакцией, не скрывая улыбку. Или создать сайт, вроде того, что был в сериале «Сплетница». Но заниматься этим сайтом Хлоя не планировала, такая деятельность больше подходила Вивьен. Вот уж кто принялся бы с диким рвением заполнять портал новостями реальными и придуманными. – Я тоже не завидую, – пробормотала Квин. – ... запрещается... Бла-бла-бла. Лекция о поведении в музее могла продолжаться ещё целую вечность, поскольку мистер Мориссон не умел кратко излагать свои мысли, ему требовалось много внимания, чтобы чувствовать себя значимой единицей в жизни школы, вот он и старался, как мог. Харли и так знала, что требуется от посетителей музея. Да любой, кто присутствовал в классе, знал. Можно было не тратить чужое время на это бестолковое занятие, а сесть уже в автобус и отправиться на экскурсию, любоваться памятниками культуры. – И отдельно хочу обратиться к вам, мисс Квин и мисс Вуд. – Да, сэр? – одновременно отозвались девушки, вытягиваясь по струнке. Конечно, Вивьен терпеть не могла мистера Моррисона и за глаза говорила о нём много всего нелицеприятного, но на откровенный конфликт не нарывалась, предпочитая делать вид, будто всем довольна. – Статья должна быть написана интересно и качественно. Так, чтобы все, кому в руки попадёт газета, прониклись и поняли, что культура – это прекрасно. А не тянулись к сигаретам или алкоголю. Сам лично проверю. Если останусь недоволен, будете переписывать. На этом лекция окончена. Вышли во двор, разбились по парам, сели в автобус и поехали на экскурсию! Хлоя подхватила рюкзак, перебросила его через плечо. Во второй руке продолжала сжимать камеру, попутно размышляя над чужими словами. Странно было думать о дяде Флориана, как о ценителе статей. Казалось, что он вообще ничем, кроме спорта не интересуется. – Сидишь со мной, – сообщила Вивьен. – А Уолш? – Она с Колдфилом сядет, – недовольно протянула редактор школьной газеты. – Всё, как всегда. Уверена, опять будут сосаться на заднем диванчике. И Мистер Моргисон им ничего не скажет, потому что это же «племянник и будущая родственница», – Вуд весьма неточно спародировала голос преподавателя. – Моррисон, – поправила Квин машинально. – Не суть, – отмахнулась Вив. – Я не ошиблась. Он своими семью кругами нас всех в гроб загонит, попомни моё слово. – Символично, – хмыкнула Хлоя. – Семь кругов ада. – Точнее не скажешь, – ухмыльнулась Вуд, нацепив на нос «авиаторы». – Ты знаешь, что в той статье писать? – Понятия не имею. А ты? – Аналогично. Плюс ко всему, не уверена, что в музее будет разрешена съёмка. Если у меня отберут фотоаппарат, то мы останемся без снимков. – Придётся искать в интернете. Но ничего, найдём, – беззаботно отмахнулась Вивьен. – Мучитель, конечно, отжигает. Проникнуться мнением, что культура прекрасна – это мощно. У нас большинство одноклассников согласились в этот музей поехать только потому, что уроки отменили. Я не уверена, что в музее будет интереснее, чем на занятиях. Особенно если попадётся отвратительный гид, вроде мистера... Ай, не помню. – В музее палеонтологии? – поинтересовалась Харли, припоминая неудачные вылазки класса. – Да. Этот ужас я не забуду никогда. – Думаю, его никто не забудет. – Тем не менее, изворачивались, как могли, но этот материал пришлось написать в хвалебном ключе, расписывая восторг всех, кто посетил культурное мероприятие. Понять не могу, с чего это Моррисон решил проверять текст, написанный нами. В любом случае, мы не напишем, какой отстой посетили, какой отстой видели, и насколько гиды в этом историческом музее подходят под определением «мастер портить настроение». А газету читать опять не будут, так что все плевали на эту статью. – Может, он хочет приобщиться к прекрасному? – Пусть заглядывает в ванную чаще, – фыркнула Вивьен, подходя к дверям автобуса и забираясь в салон. – Ты жестока. От него не воняет. – Всё равно мужлан. – Вот с этим согласна. – И насчёт алкоголя он перегибает палку. Сигареты туда же. Флориан может у него перед носом дымить, слова против не получит. – Ещё бы! Я видела, как они вместе курили за школой, хотя это вроде как запрещено, – усмехнулась Хлоя, вытягивая ноги. Поскольку Вивьен села рядом с ней, а не со своей подругой, с перспективой сна можно было благополучно попрощаться. Харли пришлось смириться с таким положением вещей и теперь слушать треск напарницы. В конце концов, можно выспаться и после возвращения из музея. Понятие вежливости никто не отменял, да и Вуд не особо сплетничает, время от времени даже дельные вещи говорит. При таком раскладе даже наушники нельзя было надеть, чтобы не пропустить какое-нибудь действительно стоящее замечание. У Вивьен была привычка перемежать важные замечания с малозначимой ерундой. Поток слов лился нескончаемый, чтобы уловить суть, следовало прослушать абсолютно всё. – Хорошо быть племянником учителя, который скрашивает досуг завуча, – заметила Вуд, доставая из сумки складное зеркальце и глядя на своё отражение. Погода выдалась мерзкая, едва ли асфальт не плавился. В такое время тряска в автобусе явно не входила в топ-лист наиболее желанных развлечений, но у администрации школы святого Мартина был свой взгляд на происходящее, не совпадавший с мнением учеником. Вивьен задумчиво провела пальцем по щеке. Тональный крем потёк. Надо было или заново припудрить лицо, или окончательно избавиться от макияжа. – А они ещё вместе? – удивилась Квин, не особо вникавшая в отношения среди преподавательского состава. – Ага, – подтвердила Вуд. – Там такая жара, только презервативы лопаться успевают. – Кто бы мог подумать. Всё же завуч не похожа на страстную особу, – заметила Хлоя, поправляя волосы и стягивая с себя курточку. Утром было прохладно, потому и кожанка пригодилась. Сейчас она смотрелась неуместно, даже как-то глупо. Высказывая своё мнение о страстной особе, Харли нисколько не преувеличивала, да и не преуменьшала чужие достоинства. Реально не могла представить дядю Флориана вместе с мисс Урбан. Та совершенно не походила на человека, интересующегося такой стороной жизни, как секс. Тем не менее... – Ты её недооцениваешь, – отозвалась Вивьен, тоже снимая бело-золотистый пиджак и оставаясь в обтягивающем топе. Сейчас Вуд с завистью смотрела на Квин. Та надела шорты и чувствовала себя отлично, самой Вив приходилось париться в джинсах. – А две язвы продолжают чесать языками, – произнёс насмешливый голос. Хлоя оторвалась от созерцания своих ботинок и подняла взгляд. Фиалка, собственной персоной, стоял, опираясь одной ладонью на переднее сидение и ехидно ухмыляясь. – Тебе-то что? – хмыкнула Вуд, которая парня приятельницы терпеть не могла. Определенных причин на это не было, но Вивьен всё равно не очень понимала, какими судьбами Мелинду занесло в объятия Колдфила. Будь она на месте Уолш, остановила бы свой выбор на бывшем парне Хлои. Нил ей импонировал куда сильнее, чем вечно недовольный Флориан с его идиотским цветом волос. Впрочем, Мелинда от этого оттенка тащилась. – Размышляю о том, насколько правдива теория о недотрахе, – ухмыльнулся Колдфил. – Найдите себе парней, примените острые языки там, где они нужнее. Может, перестанете грязь генерировать об окружающих. – Высказался? – поинтересовалась Харли. – Проваливай. – Ещё не высказался. Как раз с тобой и хотел поговорить. – Тогда говори. – Наедине. – Неужели? – Да, – Флориан посерьёзнел моментально. – О вчерашнем. Думаю, ты понимаешь, что это серьёзный разговор и не откажешься со мной поболтать. Квин улыбнулась самой мерзкой из всех возможных улыбок. – Подумаю на досуге. Возможно, и поговорим. – Всё равно не сбежишь. В музее обязательно пообщаемся. Дожидаться ответа Колдфил не стал, покинув общество девушек и направившись к задним сидениям, как и предполагала Вивьен. Услышав, что Флориан жаждет общения со школьным фотографом, она даже о наведении марафета забыла, потому сейчас удивлённо моргнула и проводила племянника физрука ошарашенным взглядом. Никогда прежде ей даже в голову не приходила мысль, что Колдфил будет жаждать аудиенции с Хлоей. – Что произошло вчера? – спросила, обратившись к Квин. Та повернулась неохотно и усмехнулась. – Немного компромата, ничего кроме. – Это интересно? – В газету не пойдёт. – Почему? – Восемнадцать плюс. – С кем? – С кем? – продублировала вопрос редакторши Харли, сделав его ответом. – С твоей подругой. Но там, где вообще-то запрещено. За пределами школы я за ними не слежу, так что... – Оу, – Вивьен многозначительно хмыкнула. Хотя, она об этом ещё вчера знала. Не о фотографии, а о сексуальных подвигах подруги и Колдфила, решивших разнообразить интимную жизнь. Достаточно было посмотреть на Мелинду, чтобы понять, как именно она провела время, и почему найти её сразу после уроков оказалось практически непосильной задачей. – Лучше не будем об этом, – произнесла Хлоя, выглянув в проход и стараясь посмотреть, чем занят Флориан. Вопреки заявлениям Вуд, он не собирался устраивать прилюдно разврат, а уткнулся носом в приставку, отстреливая инопланетных чудовищ. Мелинда, конечно, устроилась рядом, положила ладонь на плечо своему парню, но Колдфил после короткого разговора со школьными журналистками настрой позитивный растерял, вот и старался выместить агрессию на чём-то постороннем. Инопланетные монстры пришлись очень кстати. – Мне Уолш рассказывала, так что я всё знаю, – заверила Хлою одноклассница. Квин промолчала, но про себя не могла не отметить, что, встречаясь с кем-то, вряд ли стала бы откровенничать в разговорах с подругами о подобных вещах. Она даже с Кэндис ничем таким не делилась, считая, что младшенькой вовсе не обязательно знать, что происходит в личной жизни сестры. Очень личной, если уж на то пошло. Мелинда свободно трепалась, не считая подобное поведение зазорным. Но её дело, пусть поступает, как хочет. – А вообще не понимаю я, что Мелинда в нём нашла, – Вивьен уже справилась с проблемами макияжа, бросила зеркало обратно в сумочку и принялась грузить спутницу разговорами. – Нет, ну, внешне он очень даже ничего. Разве что цвет волос ужасный. Меня всегда подобная окраска отталкивала, предпочитаю что-то более привычное. Но, забив на такие вещи, как цвет волос, глаз и прочее... Его высказывания – это отдельная песня. Что ни слово, то намёк или откровенная пошлость. То ли специально так делает, то ли само получается. Но... – Он мерзкий? – подсказала Хлоя. – Точно, – поддакнула Вуд. – Удваиваю, – засмеялась Квин, поднимая руку вверх. Вивьен, не задумываясь, последовала её примеру, хлопнув по подставленной ладони. Флориан посмотрел на них, как на планктон, лишь на мгновение задержав взгляд на Хлое, и снова вернувшись к своей стрелялке. Кто бы знал, как его бесили эти стервозные сучки.