Я - твои неприятности

– Значит, девочка любит порно? Никогда бы не подумал. Харли, старательно выбиравшая ракурс, дернулась от неожиданности, рука дрогнула, и вместо отличного снимка получилась какая-то дрянь. Квин резко обернулась, прекрасно зная, кого увидит рядом. Настроение у неё и так было просто отвратительное, поскольку добрый десяток минут препирательств с работниками музея не добавили ей благодушия. Мистер Моррисон, требуя фотоотчёт о поездке, забыл, что в большинстве музеев запрещено проводить фото и видеосъёмку, потому, когда Хлою тормознули на входе и заявили, что она обязана оставить свою камеру, Квин не выдержала и вступила в полемику с работниками учреждения культуры. Своими силами добиться ей ничего не удалось, лишь в тот момент, когда Моррисон вставил своё веское слово, работники музея сменили гнев на милость, разрешив девушке сделать снимки. Вивьен окончательно вжилась в роль гениальнейшего журналиста всех времён и народов, потому ухватила под руку одного молодого и симпатичного работника музея под предлогом того, что хочет сделать интервью. В настоящий момент она стояла рядом с ним, что-то старательно записывая в блокноте, будто ей, правда, интересно. Вполне могла бы воспользоваться диктофоном, но Вуд пыталась потянуть время, да к тому же придерживалась мнения, что журналист с блокнотом или записной книжкой – это шик на фоне тех, кто предпочитает идти в ногу со временем. – Чего тебе? – спросила Хлоя, надеясь, что Флориан долго здесь не задержится, а отправится разглядывать другие экспонаты. – Как и обещал, хочу поговорить. Ты, кстати, так и не ответила на вопрос. Колдфил улыбнулся очаровательно, отрабатывая на однокласснице навыки соблазнителя, хотя нельзя сказать, что сильно в этом нуждался. Старшая из сестёр Квин ему не очень импонировала. Младшая... Был в жизни Флориана период, когда он встречался с Кэндис, правда, длилось это всего ничего, пару недель, а то и меньше. Они расстались вроде как друзьями, но в итоге общение сошло на нет, не оставив о себе никаких напоминаний. Единственное, что мог Колдфил сказать о сестричке Хлои, что та намного интереснее своей родственницы. Она хотя бы не косит под гота и не ходит, облачившись в чёрные шмотки круглый год. Но следовало признать, что школьной папарацци выбранный имидж подходит, а довольно короткие шортики и драные чулки, которые девушки тоже частенько надевала, смотрятся на ней просто замечательно. И ноги достойны внимания. Даже Мелинда, которая себя любила и знала цену красоте, иногда многозначительно замечала, что не отказалась бы от таких ног. – Я обязана отвечать на все идиотские вопросы, которые мне задают? – Не обязана, – Флориан выглядел равнодушным. Он даже экспонаты, представленные в музее, разглядывал с большим интересом, нежели одноклассницу. Вероятно, здесь играла свою роль новизна. Хлою Колдфил наблюдал ежедневно, а вот каменную статую, перед которой стояла Квин, видел впервые. Поскольку памятник культуры был ужасен, Флориан искренне радовался, что прежде ему не доводилось здесь бывать. – Вот и всё. – Факт остаётся фактом. У тебя есть это фото. Ты же его не стёрла? – С чего ты взял? – Харли пожала плечами и оторвалась всё же от камеры. Фотографировать, когда ей приседали на уши и отвлекали от основного дела, получалось с большим трудом. Потому следовало разобраться со всем поочерёдно. Сначала поговорить с Колдфилом. Когда он перестанет обременять своим обществом, заняться фотографиями и спокойно отснять предоставленный материал. – Потому что это отличная возможность мне насолить, – фыркнул Флориан. – Можно подумать, ты сама невинность, которая ни одной мысли не допускала о возможности распространения снимка. – Знаешь ли, подобная вещь не очень подходит под формат нашей газеты. – А доска объявлений? – Ты подсказываешь, как мне распорядиться компроматом? – Нет. – Колдфил. – Что? – Отвали, а? – предложила Хлоя. – Мне не нравится, как ты выразился, порно, потому этот снимок я благополучно удалила. Можешь спать спокойно и дальше устраивать в стенах школы секс-марафоны, но только будь осторожнее. А то однажды станешь звездой Ютьюба. Ну, или твоя задница ею станет. – А ты будешь первой, кто поставит дислайк и напишет жёлчный комментарий к этому видео. – Ага, именно, – отвлечённо отозвалась Квин. Поскольку разговор не клеился, она вновь решила посвятить время фотографии, лишь время от времени прислушиваясь к тому, что говорит одноклассник. – Слушай, – произнёс Флориан, пытаясь вновь обратить на себя внимание Харли. – Что ещё? – огрызнулась она. – Почему ты ещё девственница? Пора бы уже повзрослеть. – Почему ты всё ещё идиот? – поинтересовалась Хлоя, упираясь ладонью в бок. – Тебе тоже взросление не помешает. В плане умственного развития. – Нет, ну, правда? – Тебе это мешает? – Нет, совсем нет. – Тогда что надо? – Вот это, – насмешливо выдал Колдфил, стремительно подавшись вперёд и выхватывая камеру из рук девушки. – Всё-таки хочу убедиться, что там нет компромата на меня. – Отдай немедленно! – Сейчас, только посмотрю, – пообещал Флориан. Естественно, Хлоя бросилась к нему, собираясь вернуть себе вещь. Во-первых, ей нужно было закончить съёмку, во-вторых, фотография действительно всё ещё хранилась в памяти, и Квин совсем не хотелось, чтобы Колдфил удалил этот снимок. Его с Мелиндой эротические приключения, запечатлённые на плёнку, распечатанные и развешанные по школе, должны были стать ответным шагом на недавний выпад, вернув Харли душевное равновесие. Она собиралась ещё вчера вечером перенести фотографию в компьютер, но отказалась от этой идеи, разумно рассудив, что Кэндис постоянно пользуется её лэптопом. Следовательно, риск прослыть тайной эротоманкой и вуайеристкой, если сестрица обнаружит фотографию, стремился к своему максимуму. Учитывая, что Кэндис когда-то встречалась с Колдфилом, насмешек было не избежать. И бесполезно доказывать, что это исключительно работа, сестра всё равно не поверит, посчитав, что Хлоя страстно мечтает оказаться на месте Уолш. Ну, сама Кэндис в своё время готова была к такому повороту событий, только вот Флориан её по непонятным причинам совсем не захотел. – Верни немедленно, придурок. – А грубостью ты ничего не добьёшься, – заметил Колдфил, старательно уворачиваясь и не позволяя законной владелице забрать вещь. – Кас! Лови! Недолго думая, Флориан размахнулся и бросил камеру своему приятелю, который стоял поблизости. Кастиэль Эйнфорд тоже состоял в баскетбольном клубе, но, в отличие от Колдфила, на тренировках появлялся и вполне успешно занимался там. С Нилом Кастиэль тоже общался, но был менее дружен, нежели с Флорианом. Потому не стоило даже надеяться, что он поступит, как джентльмен, вернув камеру Хлое. На руку парням играло, что в этом зале почти не было людей. Гид и остальные одноклассники уже перешли в соседнее помещение. Квин находилась здесь только потому, что Моррисон оставался непреклонен, настаивая на необходимости многочисленных, красочных иллюстраций. На кой ему нужны были красочные иллюстрации, если газета выпускалась в чёрно-белом варианте, оставалось загадкой. Разумеется, член клуба баскетболистов без труда поймал вещь. Харли бросилась к Эйнфорду, но тот бросил камеру обратно, в руки Колдфилу. – Увлекся фотоискусством? – спросил у Флориана. – Ещё чего – Тогда чем? Или кем? – На неё намекаешь? – Колдфил кивнул в сторону Квин. – Нет уж, я ещё не совсем из ума выжил. Хлоя, мечтавшая вернуть то, что ей принадлежало, снова метнулась к Флориану. Он только-только открыл фотоальбом и собирался пролистать его в поисках знаменитого снимка, но почувствовал приближение врага, после чего вынужден оказался снова бросить камеру Кастиэлю. Тот мерзко захихикал. Его игра забавляла. Но здесь дело было не в том, что он плохо относился к Квин, а в том, что, в принципе, не выносил школьную газетёнку. И сотрудников её заодно. Как люди, они его не бесили, но как сплетники, пишущие откровенный бред, иногда выводили из себя. Харли чувствовала себя глупой собачкой, которая бегает за палкой, но ничего не могла поделать. Ей нужно было сохранить этот снимок любой ценой. Вот только в тот момент она даже не догадывалась, что цена окажется настолько высокой. Тысяча долларов. Не такие уж великие деньги для работающего человека, но, когда ты ещё школьник, который ничего не зарабатывает, а живёт исключительно на деньги, что родители жертвуют на карманные расходы, цифра кажется внушительной. Она копила на эту камеру, она мечтала её купить, а два идиота благополучно шваркнули дорогую вещь об пол, заставив девушку едва ли не взвыть. Хлоя, как зачарованная, наблюдала за тем, как Эйнфорд швырнул её вещь, вложив больше силы, чем требовалось, не рассчитал, проще говоря. Камера пролетела над головой Колдфила. Флориан метнулся за ней... И не поймал. Но, кажется, его это нисколько не смутило, поскольку единственное, что он сделал, так это подошёл к камере, валяющейся на полу, вытащил карту памяти и засунул её в карман своих брюк. После чего равнодушно сгрёб вещь в охапку и вручил её Харли со словами: – Вот, детка. Держи. – Да вы оба охренели что ли?! – рявкнула Квин, забыв о том, где они все находятся. – Штука баксов псу под хвост, а ты делаешь вид, будто так и надо. Кроме того, прикарманил флешку, на которой весь мой фотоотчёт. – Флешку верну завтра, – пообещал Флориан, доверительно похлопав девушку по плечу. – Просто просмотрю файлы, удостоверюсь в правдивости твоих слов. – А камера? – Над этим подумаю. Может быть. Он улыбнулся чертовски довольно, словно это происшествие моментально подняло боевой дух и поспособствовало улучшению настроения. – Флориан, мисс Квин. Что вы здесь устроили?! – громогласно осведомился мистер Моррисон, появившийся поблизости. – Вы забыли, где находитесь? Сдаётся мне, вы невнимательно слушали правила поведения в музее, а это значит... – Хлоя разбила камеру, – произнёс Колдфил, сделав особый акцент на первом слове. О своей причастности к инциденту словом не обмолвился. Просить Кастиэля о восстановлении справедливости было делом безнадёжным. Харли и так понимала, чью легенду поддержит Эйнфорд, а кого окончательно утопит, выставив косорукой дурой. Самому Моррисону тоже бесполезно что-либо доказывать. Он примет сторону племянника при любом раскладе, потому Квин пришлось задавить все возмущения и благополучно промолчать. Остаток дня, проведённый в музее, был более или менее приятен. Флориан, получив желаемое, больше не приближался, тупыми вопросами не забрасывал, а Хлоя вздохнула спокойно. Единственное, что всё ещё провоцировало приступы тоски и злости – это мысли о разбитой камере, засунутой в рюкзак. И о карте памяти, что находилась в кармане Колдфила. Будь Харли немного решительнее, она бы, наплевав на все нормы приличия и народные приметы, запустила руку в карман Флориана и вернула себе флэшку, но сейчас это поведение выглядело, как минимум, глупо. Колдфил ходил по музею под руку со своей ненаглядной, нежно обнимал её за плечи. Оба мирно переговаривались и сейчас торчали у экспоната, который был определен, как божество, охраняющее брак и любовь. Хлоя старалась сделать хотя бы парочку годных фотографий на свой телефон. Получалось более или менее сносно, но с профессиональной камерой всё равно глупо сравнивать. Тогда могла получиться прекрасно проиллюстрированная статья, а теперь какая-то пародия на неё, детский коллаж. Тем не менее, Квин пыталась внушить себе мысль, гласившую: уныние – смертный грех, не стоит ему поддаваться. Этим и успокаивалась. Вивьен, раскрутившая работника музея на крупномасштабное интервью, азартно строчила ручкой в блокноте, получила похвалу от Моррисона, чему несказанно удивилась. Естественно, маленькие победы девушку вдохновили, она чувствовала себя счастливой, потому старалась в два раза усерднее, чем обычно. Кастиэль, позабыв о недавнем развлечении, мирно переговаривался с Нилом. Хлоя скользнула взглядом по бывшему бой-френду и с тоской подумала, что сейчас бесполезно просить Нила «кое-что объяснить Эйнфорду». Статус подружки давал куда больше преимуществ, нежели статус приятельницы. «И всё-таки парням проще, – мрачно подумала Харли. – Гораздо проще, чем девушкам. Будь я парнем, разобралась с Флорианом по-мужски, а не смотрела на его выходки, понимая, что всё равно, раз за разом, буду оказываться в проигрыше. Господи, как же бесит такое положение вещей. Это несправедливо. Мне должно было хотя бы раз в жизни повезти. Что мы наблюдаем? Карта памяти у него, камера разбита, меня унизили на словах, я чувствую себя дурой. Приехали...». Наделав фотографий, Хлоя ещё некоторое время побродила по музею, потом махнула на это дело рукой и направилась к автобусу. Экскурсия и, правда, получилась довольно скучной и смазанной. Квин сейчас готова была подписаться под словами Вуд, что на уроках могло быть веселее, нежели здесь. Да ещё камера... Судя по всему, Колдфил своей вины не чувствовал, покупать новую вещь взамен испорченной не планировал, а это означало только одно. Приобретать камеру придётся своими силами, а успокаивать себя словами, что давно хотелось новую модель, эта уже не так актуальна и вообще... Кого Харли пыталась обмануть? Когда она увидела приземлившуюся на пол музея камеру, ей хотелось сделать что-то одно из двух возможных вариантов. Или убить Флориана, или разрыдаться. В принципе, можно совместить. – Фотки будут только с телефона, – оповестила Хлоя редактора. Вивьен посмотрела на неё удивлённо, словно только что услышала самое странное заявление в своей жизни. – Почему? Мне казалось, ты снимала... – Мне грохнули камеру. И забрали флешку. – Кто? Хотя... Дай угадаю. Колдфил? – Он самый. Обещал завтра всё вернуть, но я не уверена, что он сдержит обещание. – А с камерой что? Он купит новую? – Вряд ли. Моррисон думает, что вещь грохнула я, а не его племянник. Прилипала Кастиэль, думаю, подтвердит невиновность своего дружка, так что ничего похожего на торжество справедливости нас не ожидает. Когда все места в салоне автобуса заняли ученики, появился физрук, оглядел экскурсантов пристальным взглядом и произнёс: – Сейчас мы сделаем перекличку, на всякий случай. Достал папку, в которой был список учеников, и принялся по очереди называть имена каждого. Услышав своё имя, Хлоя вяло отозвалась и подняла вверх руку. Подниматься с сидения не было ни сил, ни желания. Но к вечеру такое настроение было у многих, в том числе, и у самого преподавателя. Он даже рычать перестал, перейдя на нормальный тон. На непочтение не обратил особого внимания, потому никого отчитывать не стал. Домой весь класс ехал в тишине, лишь время от времени некоторые энтузиасты пытались затянуть песню дружбы, нечто, вроде гимна, подхваченного теми, кто отдыхал в летних лагерях. Хор получился вялый и нестройный. Любители песни быстро заткнулись, не нервируя окружающих. – Быть может, сыграем? – прозвучал голос Мелинды, отчаянно скучавшей, несмотря на присутствие рядом Флориана. Тот намного больше внимания уделял своему телефону, прокачивая скилл очередного персонажа в он-лайн игре, демонстрируя качества типичного задрота. Уолш это раздражало, но она понимала, что с Колдфилом спорить бесполезно, он и так потратил время на осмотр экспонатов в музее, бегая от одного к другому, куда только захочется подружке. Теперь рассчитывал на тихую радость в виде заслуженного отдыха, а не треска о древних племенах, их магии, что в прежние времена находилась в активном использовании. Со временем отошли на второй план, навыки оказались утеряны, знания более не применялись на практике. Остались лишь каменные истуканы, коим эти племена поклонялись. – Во что, например? – поинтересовалась Джинджер, поправив рыжие пряди. И очки. Всё же она идеально вписывалась в образ классической ботанички, разве что волосы природа подарила не мышиного цвета, а яркие, привлекающие внимание. При желании, девушка могла бы изменить представление окружающих о себе. Другое дело, что она реально этого не хотела, ей отлично жилось при таком раскладе, что существовал сейчас. Джинджер не выглядела зашуганной, забитой тенью, просто тихая, спокойная личность, которой наплевать на страсти, кипящие внутри класса. – Я не знаю, – честно призналась Мелинда. – Можно поговорить о будущем. Мы же совсем скоро расстанемся, у нас два месяца до выпуска осталось. Или, как вариант, можно поговорить о нас с вами. На кого хотели быть похожими, на кого – нет. Что мы друг в друге ценим. Если разобраться, то у каждого найдётся, что сказать. Я могу начать, если хотите. – Начинай, – хмыкнул Нил, сменив положение и повернувшись в сторону одноклассников, сидевших на заднем ряду. Они с Уолш вообще-то неплохо ладили, хорошо понимали друг друга. Да и неудивительно, ведь оба проводили тьму времени в спортивном зале. Нил отрабатывал навыки в баскетболе, Мелинда занималась со своей группой поддержки. На соревнованиях, соответственно, они тоже пересекались. При таком раскладе глупо было бы проходить мимо с гордо поднятой головой. – О! – Уолш внезапно оживилась. – Мы можем поговорить о том, кем бы мы хотели стать. Не о профессиях, а о личности. Так и быть, начну. Я хотела бы на время влезть в шкуру Флориана. Да-да, это правда. – Зачем? – Колдфил, услышав упоминание своего имени, моментально вынырнул из паутины компьютерных игр и посмотрел на девушку с недоумением. – Знаешь, скажу тебе по большому секрету, женщины иногда хотят махнуться ролями с мужчиной, побывать на их месте. А некоторым мужчинам интересно узнать, как живут женщины, не наблюдая со стороны, нет. Я говорю именно о таком способе, как умение вжиться в роль, если копнуть глубже, то переселение душ, хоть я в него и не верю. Это было бы забавно, попасть на денёк-другой в твоё тело, попробовать пожить твоей жизнью. Мы проводим много времени вместе, но я не могу сказать, что хорошо тебя знаю. Меня это печалит. Практика с переселением вполне могла бы решить эту проблему. – Думаешь, мужчинам проще? Флориан улыбнулся, вступая в полемику со своей девушкой. Честно говоря, чужая идея казалась ему до безумия глупой, а слова Мелинды о желании мужчин побывать в женской шкуре, заставили лишь скептически вскинуть бровь и подумать, что многие знания – многие беды. То ли Уолш перегрелась на солнце, то ли двинулась умом после посещения музея, где гид долго и нудно рассказывал об экспонатах. Причём делал это так, словно сверлил череп, желая вогнать в него новые знания, а не поделиться интересными сведениями. Может, во время экскурсии Мелинда старалась отвлечься, вот и придумывала разные способы. Одним из них стала игра на выяснение, кто кем хочет стать. Некая разновидность «Правды или действия», только выбора нет. Приходится говорить одну лишь правду. И невозможно заменить признание каким-то поступком. – Этого я не знаю, но мне было бы интересно попробовать. – Не думаю, что тебе это понравится. – Не будь столь категоричен. – Хорошо, – легко согласился Флориан. – Не буду. – Ты, кстати, следующий, – «обрадовала» его Уолш. Колдфил явно не горел желанием участвовать в этом молниеносно организованном флэшмобе, потому и придумать, на кого хочет быть похож, не успел. Конечно, он мог выбрать любого из одноклассников и одноклассниц, расписать, насколько этот человек потрясающ. Как вариант, ответить взаимностью Мелинде, сказав, что мечтает попасть в её мысли, узнать, каково быть женщиной и все дела, но Флориан не планировал ничего такого. Взгляд его неспешно скользил по одноклассникам, от одного к другому, начиная с самых первых сидений, заканчивая теми, что расположились ближе к нему. Взгляд переместился на пол, замер на тяжелом армейском ботинке с неаккуратной шнуровкой, наступив на которую вполне реально было навернуться. – Пойду другим путём, – сообщил Колдфил. – Не стану говорить, что хочу стать похожим на кого-то из класса. Не потому, что вы кажетесь мне недостойными. Просто мне нравится быть самим собой. Но, если бы меня поставили перед обязательным выбором, я бы сказал, что могу стать кем угодно, кроме Арлекина. Хлоя снова испытала приступ злости, но ничего не сказала, только сжала ладонь на подлокотнике кресла, опасаясь, что рука сама собой потянется к рюкзаку и пострадавшая камера полетит в голову Флориану. При всей своей толерантности к коверканью своего имени, Квин терпеть не могла, когда её называли Арлекином. Колдфил, желая позлить её, делал именно так. Она время от времени называла его отморозком, но его это, кажется, мало волновало. Флориан частенько демонстрировал пофигизм в отношении одноклассников. – Все, наверное, знают, что одно время я встречался с сестричкой Харли? Так вот, я встречался, да. Потому и о жизни этой девушки кое-что узнал. Кэндис иногда бывала очень болтлива. Осознанно или случайно, но она говорила мне и о сестре. И, знаете, не хотел бы я оказаться в этом теле, смотреть на мир этими глазами и жить этой жизнью. Может, я ошибаюсь, но сейчас уверен, что нет ничего хуже, чем быть на месте мисс Квин. Как-то так. Собственно, твой ход, Харли. – Сильно удивлю, если скажу, что для перерождения выбрала бы даже жизнь улитки, которую раздавят, как только она выползет на дорогу, но только не твою? – отозвалась Хлоя, стараясь не срываться и разговаривать, как можно спокойнее. – Если честно, понятия не имею, как и чем ты живёшь. Но если мне скажут, что твоя жизнь – одна из самых прекрасных на свете, я всё равно от неё откажусь. Ясно тебе, Отморозок? – Началось, – выдохнула Вивьен, которая уже неоднократно становилась свидетельницей выяснения отношений между своей напарницей и парнем лучшей подруги. Нил и Джинджер понимающе переглянулись. Они с самого начала понимали, к чему приведёт игра в стиле «Я хочу быть похожим на...». Как только очередь дойдёт до Флориана и Хлои, они моментально поцапаются, испортив общее настроение, остальным даже подхватывать не захочется, чтобы в дальнейшем второй виток скандала не спровоцировать. – А чего вы хотели? – заметил Колдфил. – Это традиция. – Мы хотели нормального общения, – заметила Мелинда. – Это нормальное общение. Я просто высказал своё мнение. Она тоже. – И всё-таки замечательно, что нельзя спровоцировать переселение душ, потому что, уверена, ты именно в моё тело и вселился бы, – прошипела Хлоя. – Чтобы навредить мне по-крупному, не ограничиваясь мелкими пакостями. – Можно подумать, ты поступила бы иначе, – бросился в атаку Флориан. Ведь лучшая защита – это нападение, не правда ли? Так почему он должен выслушивать несправедливые обвинения в свой адрес? Ему как раз наплевать, что происходит в жизни Хлои. Он давно расстался с Кэндис, потому его ничто с семейкой Квин не связывает. Совсем не обязательно налаживать мирные отношения с её членами. – То есть, ты не отрицаешь, что хотел бы оказаться на моём месте? – Только, чтобы всё испортить, – мило улыбаясь, заявил Колдфил. – Смотри, как бы я тебе всё не испортила. – Эй! Вы, кажется, забылись, – окрикнула их Вивьен. – Переселение душ нереально, так что жить вы будете каждый в своём теле. – Вот и отлично, – проворчала Харли. – К счастью, – добавил Флориан. – Так мы продолжаем игру или нет? – осторожно поинтересовалась Мелинда, которая затевала это мероприятие исключительно для того, чтобы как-то сплотить одноклассников. В последнее время ей казалось, что, чем ближе выпускной вечер, тем больше отчуждения мелькает в отношениях между ними. Кажется, её идея оказалась провальной, превратившись из милых посиделок в откровенную перебранку. – Нет, – отрезал Колдфил и снова вернулся к игре. Все, кто не успел выговориться, поняли, что ничего интересного не предвидится, потому тоже предпочли изобразить занятость, принялись копаться в телефонах, электронных книгах или плеерах. Когда автобус остановился у здания школы святого Мартина, Хлоя одной из первых рванула к выходу. Но, уже поставив ногу на ступеньку, почувствовала прикосновение чужой ладони к плечу. Даже не оборачиваясь, она могла сказать, кто так бесцеремонно вторгся в её личное пространство. – И всё-таки я уверен, что не зря забрал карту памяти. Скорее всего, там найдётся много интересного. – Да подавись, – процедила Квин и, сбросив с плеча руку, поспешила покинуть школьный двор. Даже с Вуд не попрощалась и не обсудила будущую статью. В любом случае, это не было проблемой века. Все снимки, что занимали сейчас память телефона, без проблем пересылались по электронной почве или заливались на хостинги хранения изображений. Скинуть ссылку – дело двух минут. Вернувшись домой, Хлоя бросила рюкзак в прихожей, не особо с ним церемонясь. Какая разница, если камера всё равно пострадала? Прошла на кухню прямо в пыльных ботинках, не потрудившись снять их, и полезла в холодильник. Клубничного йогурта, как всегда, не было. Кэндис выпила, вероятно. Миссис Квин к молочным продуктам была равнодушна, ела их крайне редко, потому спихивать на неё маленькое бытовое преступление было глупо. Отец разве что сливки в кофе добавлял, но йогурты считал глупым переводом качественных продуктов в несуразное блюдо. – Кэндис! Раздался топот. Самая младшая представительница семьи Квин сбежала вниз, держа в руках ту самую бутылочку с йогуртом. Кажется, если бы Хлоя не психанула, дождалась автобуса на остановке и приехала домой, а не пошла пешком, могла получить порцию еды. Сейчас холодильник радовал пустыми полками, единственная съедобная вещь из него пропала. – Что-то случилось? – поинтересовалась Кэндис. – Уже ничего. Ответ на свой вопрос знаю. – А, ты об этом? – Кэндис потрясла в воздухе пустой бутылочкой. – Извини, я очень хотела есть. – Съездить в магазин? Нет? – После школы я обедала в кафетерии, потому, вернувшись домой, не была голодна. Сейчас проголодалась, вот и выпила. И вообще-то, ты должна меня понять. Девушки, нервничая, едят больше, чем обычно. Я переживаю расставание. – Я тоже. – Ты переживаешь уже полгода. И, если честно, я не думаю, что ты сильно убиваешься по Нилу. У тебя есть другая любовь и страсть всей жизни – камера. – Её разбили. – Камеру? Твою? Кто? Кэндис удивилась такому ответу. И не завидовала человеку, который покусился на самое дорогое в жизни Хлои. Поскольку уже предрекала этому храбрецу или же просто феерическому глупцу долгую, мучительную смерть. – Догадайся, – хмыкнула Харли, захлопнув дверцу холодильника и опираясь ладонями на столешницу. – Флориан? – В точку, детка. – Сколько за вами наблюдаю, столько понять не могу, что вы не смогли поделить, – покачала головой Кэндис. – С ним я нормально общалась, с тобой мы не ссоримся и на ножах не живём. Обоих я воспринимаю крайне позитивно, но вы между собой никак не можете установить контакт. – С внеземной цивилизацией, – пробормотала Хлоя, опускаясь на стул. – Что? – Контакт. Сестра прищурила глаза, не очень понимая чужое высказывание. – Это ты к чему? – решила уточнить. – К слову пришлось, – сообщила Харли, наклоняясь и всё же завязывая шнурки так, чтобы не свалиться, споткнувшись ненароком. Подобная перспектива то и дело маячила у неё перед носом. – Есть хочешь? – А сама как думаешь? – Думаю, да. Если подождёшь меня, можем сходить в магазин вместе и купить много всего вкусного, а потом без сожаления и лишних угрызений совести это съесть. – Подлизаться пытаешься? – усмехнулась Хлоя. Кэндис отрицательно покачала головой. – Вовсе нет. Просто знаю, что горе можно заесть чем-то, и оно будет уже не таким горьким, – она очаровательно улыбнулась. – Но блин... Моя камера. – Хочешь, я с ним поговорю? – С Колдфилом? – Естественно. Не с соседом же мне разговаривать. Раз камеру разбил Флориан, то и разговаривать нужно с ним. Поговорить? – Не надо, – отмахнулась Харли. – Это бесполезно. И вообще, не стой на месте. Бегом наверх, собираться. – Значит, мы идём? – Да. И не затягивай с этим. – Уже бегу. Кэндис выбросила упаковку из-под йогурта в мусорное ведро и выскочила из кухни. Кажется, она сама хотела есть не меньше сестры. Потому что в противном случае, никуда бы так не рвалась, а сидела на месте. Это Хлоя знала наверняка.