Я - твои неприятности

Прожить месяц в чужом теле оказалось не так уж ужасно, как казалось в самом начале. Хлоя посмотрела на календарь и мысленно зачеркнула ещё один квадратик, закрывая двадцать восьмой день пребывания в шкуре Флориана Колдфила. Двадцать восемь дней, ровно четыре недели. Странно, но это оказалось не так страшно, как виделось прежде. Когда-то она была уверена, что не продержится и дня, сойдёт с ума окончательно и бесповоротно, потому что чужая жизнь отвратительна, как и сам хозяин тела. Теперь уверенность в этом пошатнулась, и Флориан больше не казался чудовищем. Харли надела пиджак, поправила галстук и спустилась вниз. Теперь ей предстояло поехать на собственное торжество, наблюдать за происходящим со стороны, слушать поздравления, получать вместе с Колдфилом подарки и старательно играть роль галантного кавалера при имениннице. А ещё получать презент от самого Флориана. Он так ничего и не сказал, даже не намекнул, что это может быть. Его бюджет ограничивался, по мнению Хлои, четырьмястами двадцатью долларами. И что он приобретёт на эти деньги, оставалось загадкой. В любом случае, девушке было любопытно посмотреть на чужой подарок. Честно говоря, Квин скептически относилась к такому празднику, как день рождение, особого восторга никогда не испытывала, да и предпочитала отмечать в кругу семьи. Родители решили, что своё восемнадцатилетие дочка должна отпраздновать с размахом, пригласив всех друзей, да и просто знакомых. Кэндис эту идею всячески поддерживала. Хлое пришлось смириться с таким положением вещей и согласиться на всё. Теперь она думала, что, возможно, всё не так плохо, и ей даже понравится отмечать в кругу тех людей, которых она в таком составе больше никогда не увидит, разве что на выпускном вечере. Флориан тоже отметил, что прошло ровно четыре недели с тех пор, как они с Харли обменялись телами. И улыбнулся своим мыслям. Странно, как такой, относительно небольшой промежуток времени может изменить жизнь и отношение к другому человеку, который казался изученным вдоль и поперёк. Сравнивая своё отношение к Арлекину тогда и сейчас, он мог с уверенностью сказать, что это небо и земля. Он старательно готовился к праздничному вечеру, надевая всё то, что они покупали вместе с Хлоей в торговом центре. На кровати лежало идеально выглаженное платье, перчатки, заколка и кулон. Туфли Колдфил уже надел, да и раньше неоднократно это делал, пытаясь научиться ходить на каблуках. В первый день получилось не ахти, хоть это были и не высоченные шпильки, а довольно устойчивые каблуки, на которых любой желающий может пройтись. Мысленно Флориан даже посочувствовал тем людям, что раньше вынуждены были ходить в подобном одеянии. Кажется, раньше на каблуках ходили и мужчины, верно? Честно говоря, Колдфил не особо интересовался историей моды в европейских странах, потому в знаниях намечались некоторые пробелы. Неделя тренировок благотворно сказалась на его умении дефилировать в столь неудобной обуви. Для девчонки она, в принципе, была неплоха, но парню, который никогда в шоу трансвеститов не играл, в первые пару дней было довольно сложно ходить так, не спотыкаясь и не цепляясь каблуками за порожки. Его наряд пришёлся по вкусу не только Кэндис, но и родителям Хлои, одобрительно покивавшим и заявившим, что впервые видят дочь в чём-то ярком. И ей это к лицу. Надев приготовленный наряд, Флориан бросил заинтересованный взгляд в сторону зеркала. Да, родители Харли были правы. Действительно к лицу, действительно лучше стандартного чёрного наряда. Он, конечно, привык и к прежнему облику, ему всё нравилось, но иногда хотелось такого разнообразия. В платье Хлоя выглядела особенно нежно и очень-очень женственно. – Для Колдфила наряжаешься? – поинтересовалась Кэндис, заглянув в комнату. Флориан вздрогнул и обернулся. Сестра Харли стояла в дверном проёме и внимательно наблюдала за чужими действиями. – С чего ты взяла? – решил уйти в глухую несознанку Колдфил. Откровенничать на эту тему ему не хотелось, поскольку перед окружающими он ещё не мог честно признаться, что потихоньку начинает влюбляться в одноклассницу, которую раньше, как ему казалось, на дух не переносил. Да и в их ситуации получалась иная расстановка сил. Это он наряжался, желая получить одобрение Хлои, а не наоборот. Он не сомневался, что Харли особого внимания своему костюму не уделит, появившись на празднике в том костюме, что первым попадёт ей под руку, не говоря уже о каких-либо аксессуарах. В общем-то, он очень сомневался, что Хлоя за время вынужденного существования в его теле, сильно изменила своё отношение к нему. Конечно, глупо отрицать, что со временем они стали ближе, больше не бросаются друг на друга с обвинениями и вообще теперь едва ли не лучшие друзья. Но он ведь начал ловить себя на мысли о чём-то большем, не только о дружбе. – Не признаёшь очевидный факт? – засмеялась Кэндис. – Ладно, сделаю вид, что поверила тебе. – Но я... – Вы же вместе выбирали это платье. Если бы не хотела ему угодить, подобрала бы другой наряд и надела из принципа. Но, знаешь, я признаю, что оно тебе к лицу. Очень подходит. – Правда? – Да, – подтвердила девушка. – Просто восхитительно. – Спасибо, – хмыкнул Флориан, справившись с эмоциями. На самом деле ему хотелось услышать подобные слова от Харли, но поскольку её поблизости не наблюдалось, пока хватило и слов её сестры. Гости начинали собираться потихоньку, но Хлои среди них не было. На время в голове промелькнула мысль о том, что Харли вообще не появится на празднике. Странно. Ведь, по сути, это именно её день рождения. Она сегодня должна стать центром всеобщего внимания, приковывать к себе взгляды, радоваться подаркам и поздравлениям, смеяться и слушать комплименты от окружающих парней, улыбаться, слыша завистливые вздохи девушек. Жаль, что она не может почувствовать себя звездой вечера, поскольку живёт теперь в теле другого человека. Колдфил сел на край кровати, сложив руки на коленях. Ему отчаянно хотелось, чтобы именно сегодня произошло чудо, они с Хлоей снова стали самими собой, и он смог сказать ей всё, что приходит на ум. Возможно, эти слова ей не придутся по вкусу. Есть шанс, что она не оценит или скажет, что это лишь под действием обстоятельств, а не по велению души. Всё может быть, но, в любом случае, он обязательно поделится своими мыслями. Квин всё же появилась на празднике и вопреки ожиданиям, выглядела довольно импозантно. Явно долго и придирчиво выбирала костюм, а не надела тот, что висел в гардеробной ближе всех к выходу. Флориан, оставив гостей в саду, бросился открывать дверь, вопреки многочисленным тренировкам, едва не навернулся, зацепившись каблуком за порожек. И в этот момент окончательно смирился с мыслью, что очень сильно нервничает. Открыв дверь, он стоял и молча смотрел на одноклассницу, не зная, что можно сказать, чтобы не испортить момент. Она взяла эту обязанность на себя. Получилось не оригинально, но зато вежливо. – Привет. Тут отмер и Колдфил, отходя немного в сторону и пропуская Хлою внутрь помещения. – Проходи, пожалуйста. И... с праздником. – Спасибо, – усмехнулась Харли, чуть склонив голову набок. Признаться, она даже порадовалась такому повороту. Не любила Хлоя длинные, пафосные поздравления. Слушая их, она обычно терялась, не зная, куда себя деть. Сейчас она оказалась одной из последних, прибывших на праздник, потому можно было спокойно выдохнуть. Большую часть поздравлений Флориан принял в одиночестве, а сам то ли нервничал, потому не стал толкать длинную речь, то ли просто не видел смысла в километровых поздравлениях, вот и ограничился лаконичной констатацией факта. – Извини, я сегодня без подарка, – произнесла Квин. – Просто... Я же знаю, что сегодня день рождения именно у меня. И было бы странно дарить подарок тебе, потому что... Она замолчала, почувствовав, как чужой палец прикоснулся к губам, заставив замолчать. И, правда, не стоило так много болтать. Своей невоздержанностью в речи девушка активно демонстрировала нервозность, а это ей на руку не играло. Хлоя хотела казаться уверенной в себе, однако, не получалось. – Подарок есть у меня, – ответил Колдфил. – Надеюсь, что он тебе всё же понравится. – Это... – Идём. Не дожидаясь ответной реплики, Флориан ухватил девушку за руку и потащил наверх, в родную комнату Харли. Мозг лихорадочно работал, а варианты подарка на ум приходили самые разнообразные. Причём Хлоя допускала мысль, что презент окажется с подвохом, не безобидный. Но расспрашивать не стала, разумно полагая, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Колдфил мог солгать, утаив часть правды, а то и всю. Сказать одно, а преподнести другую вещь. В любом случае, она с нетерпением ждала момента, когда завеса тайны приподнимется, и появится возможность посмотреть своими глазами на предложенный сюрприз. – А гости тебя не потеряют? – спросила осторожно, стараясь хотя бы немного отвлечься от размышлений. – Их развлечёт твоя сестра, – ответил Флориан, открыв дверь в комнату и пропуская Квин вперёд. – Вообще-то я хотел бы преподнести тебе подарок при иных обстоятельствах, как-то романтичнее, нежели сегодня. Но я не очень хорошо разбираюсь в романтике, потому и поздравление у меня весьма кособокое. В любом случае, я хотел бы начать с некоторой предыстории, точнее, с извинения за свой прошлый поступок. За то, что во время поездки в музей вёл себя, как... – Моральный урод? – подсказала Хлоя. – Как моральный урод, – согласился Колдфил, кашлянув, поскольку речь давалась ему с трудом. – Мы с Эйнфордом не должны были так вести себя. Мне не следовало говорить тебе то, что я тогда сказал, да и камеру отбирать не следовало. – Да нет, – Харли чуть смутилась, но взгляд отводить не стала. – Ты поступил не правильно, но довольно закономерно, правда. Это же я начала войну, сделав компрометирующий снимок, а потом строя планы, как его получше пристроить. Признаться, ты тогда попал в точку. – Предположив, что ты вывесишь фотку на доске объявлений? – Ага. – Я не сомневался, – усмехнулся Флориан. – Если бы у меня появилось похожее фото, я бы, не раздумывая ни секунды, поступил точно так, как ты. – А сейчас? – Сейчас – нет. – И я бы не стала, – отозвалась Квин, проводя ладонью по поверхности покрывала и расправляя малейшие складочки на нём. Она не лгала. В ситуации, что предшествовала поездке и происшествию с переселением душ, Хлоя не стала бы делать компрометирующий снимок, а просто прошла мимо, не акцентируя внимание на чужих промахах. Это личная жизнь, в которую она не имела права совать свой нос. – Так вот, – продолжил Колдфил. – Я очень хотел перед тобой извиниться за тот случай в музее и подарить тебе новую камеру. Вообще-то я собирался подарить тебе новую модель, лучше той, что была, но поскольку с бюджетом у меня не сложилось, пришлось купить такую же, как прежде. Вот. Флориан улыбнулся и протянул девушке коробку со своим подарком. Харли с удивлением смотрела на приобретение. Почему-то о камере она не подумала, перечисляя в мыслях возможные презенты. Да и как можно было предположить нечто подобное, если на руках у Колдфила была сумма в два раза меньше той, что требовалась для покупки камеры? – Откуда у тебя деньги? – подозрительно поинтересовалась Хлоя. – Если я начну перечислять, последние крохи романтики испарятся, – вздохнул Флориан. – Я должна знать! – Не волнуйся, я никого не грабил, у родителей твоих с карточки ничего не крал. Правда, определённый вклад они сделали. Часть денег – это то, что я собрал за четыре недели экономии на школьных завтраках, часть – то, что отдала мне ты, часть – вклад Кастиэля. Мы с ним общались на фейсбуке, и он признался, что думал над ситуацией, признаёт свою вину... В общем, это коллективное приобретение. Но со временем я возмещу всю стоимость. – Но... – Просто прекрати хмуриться и скажи, что ты рада. Твоя камера ведь снова с тобой. – Дары волхвов какие-то получаются. – В каком смысле? – Помнишь рассказ О. Генри? – спросила Харли, улыбнувшись грустно. Теперь она опустила взгляд, но Колдфил всё равно заметил печаль, промелькнувшую в глазах одноклассницы. Кажется, с подарком он промахнулся. Хлоя не хотела получить свою камеру обратно. Или рассуждала рационально, понимая, что не сможет забрать вещь себе, не сможет снова заниматься любимым делом. – Девушка продала волосы, чтобы сделать подарок любимому, а он продал свои часы, чтобы купить гребни для её роскошной шевелюры. Как итог, подарки остались невостребованными, потому что у них не было ни волос, ни часов, ради которых эти самые волосы продали. – Именно так, – подтвердила Квин. – Это же получилось и в нашей ситуации. Ты купил мне камеру, а я не могу ею воспользоваться, поскольку все думают, что день рождения у тебя. И это ты сегодня принимаешь подарки. – То есть, тебе совсем не понравился мой подарок? – Понравился, но... – Ты окончательно утвердилась во мнении, что мы не вернёмся в свои тела, да? Хлоя согласно кивнула, но ничего говорить не стала, чтобы снова не вступить на скользкую дорожку и не расплакаться в процессе. Вроде бы она смирилась с таким положением вещей, приняла, как данность. Перестала то и дело мучиться от осознания, что каждый новый день встречает в теле другого человека. Но, оказавшись в знакомой обстановке, особенно ясно ощутила, насколько ей одиноко в чужом доме. Не плохо, но и не очень хорошо. Хотелось заплакать, но Харли понимала, что этим поступком поставит себя в глупое положение. Флориан и так старался сделать, как лучше. У него не получилось, но он хотя бы пытался. А она вместо того, чтобы поддерживать чужое начинание, снова скатывается в меланхолию и депрессию. Кому от этого станет легче? Ей? Колдфилу? Вовсе нет. Обоим хреново. И это при том, что на дворе чудесный, солнечный денёк, а у них с Флорианом, получается, один на двоих праздник. День рождения у неё, а за компанию и у Колдфила, живущего в её теле. Флориан уже неплохо выучил поведение одноклассницы, потому сейчас прекрасно распознал её истинное настроение, обманчивые улыбки не вводили в заблуждение. Он вздохнул тяжело, присел на край кровати, рядом с Хлоей, некоторое время просто смотрел на чужие душевные метания, а потом потянулся и обнял одноклассницу. Харли сжала зубы, надеясь, что слёзы не польются сами собой, и она не превратит торжественный момент в очередную сопливую сцену, когда Колдфилу придётся её утешать. – Вечно ты находишь повод для слёз, – чуть насмешливо произнёс Флориан. – Никогда не думал, что ты настолько чувствительная и ранимая натура. – Я такой и не была до определённого момента, – фыркнула Квин. Больше в показной браваде, нежели потому, что реально могла посмеяться над обстоятельствами. Но это вовсе не значило, что она ничего подобного не планировала. Сейчас ей очень хотелось улыбнуться, махнуть рукой на проблемы и сказать самой себе, что всё просто замечательно. Несмотря на то, что они застряли в чужих телах, как свободолюбивые птицы в клетках, нет повода для отчаяния. – Да-да. Это я всё испортил своим появлением. – Я этого не говорила. – Но подразумевала. – Ещё одно замечание в подобном тоне, и мы поссоримся, – предупредила Хлоя. Колдфил не удержался и хохотнул. Харли, настроенная решительно, нравилась ему гораздо сильнее, чем размазня, которой она становилась, вспоминая о своём нынешнем положении. Словно это тело отбирало у девушки жизненные силы. – Если действительно не хочешь ссоры, то возьми мой подарок и займись любимым делом. – Предлагаешь сделать пару фотографий? – Можно даже не пару, а несколько десятков. Это же то, чем ты живёшь и дышишь. Фотография – это твоя стихия. Отвлекись хотя бы на время от мысли, что сейчас мы должны выглядеть иначе и направь энергию в нужное русло. – И кого снимать? – Меня, – произнёс Флориан, не сомневаясь ни секунды в рациональности своего ответа. – Когда у тебя ещё появится возможность сделать хорошие снимки самой себя? Видел я одно фото, на котором ты себя запечатлела. У тебя там, кажется, рука дрогнула, потому изображение получилось смазанным. Теперь можно отснять качественные снимки. Такое платье пропадает. Он провёл ладонью по подолу, расправляя все, даже самые мельчайшие складки. Хлоя внимательно наблюдала за чужими действиями и сейчас признавала, что вкус у Колдфила отменный. Он подобрал замечательный наряд к празднику. Намного лучше, чем стандартные вещи, которые сама Харли выбирала для себя. Флориан смотрел на одноклассницу иначе, не со стороны человека, который ищет во всём удобство, а со стороны того, кто желает создать образ молодой и красивой девушки, что знает себе цену и не скрывается за отчуждённым чёрно-бело-серым колором шмоток. Такая юная она в одежде ярких цветов смотрелась очень органично, намного лучше, нежели в нейтральных оттенках, не подчёркивающих, а уничтожающих на корню всю индивидуальность. Или это уверенность в себе, присущая Колдфилу, так оттеняла созданный образ, а на самой Хлое всё смотрелось бы намного хуже? Вряд ли. Просто она привыкла прятаться за свои тёмные вещи, сливаться с окружающей средой. – Ты в этом платье просто потрясающе выглядишь, – сказала Квин те слова, что вертелись на языке с того самого момента, как она увидела Флориана, открывшего дверь. Но так и не высказывала данную мысль, удерживая при себе, старательно размышляя, похожа она на комплимент или нет. А если похожа, то как отреагирует Колдфил? Переведёт всё в шутку, посмеётся, смутится? В любом случае, пусть сделает хоть что-то, только не промолчит. Иначе Хлоя будет чувствовать себя глупо, приняв к сведению, что соблазнитель из неё никчёмный. Даже мужская внешность не помогает в этом деле. Все навыки, как были на нулевом уровне, так и остались. – Это не моя заслуга, – ответил Флориан, поправив чёлку, которая так и норовила залезть в глаза. – А чья? – Модели, на которой платье идеально сидит. Ты, кстати, тоже сегодня очень привлекательно выглядишь. – Только что каждый сам себе сделал комплимент, – засмеялась Харли. – Вот! Кто ещё может провернуть такой трюк? – Никто. – Мы уникумы, и этим стоит гордиться, – на полном серьёзе выдал Колдфил, перехватил чужой взгляд и замолчал, прикидывая, стоит ли вообще заводить разговор или лучше воздержаться от признаний. Квин тоже замолчала, почувствовав, что атмосфера в комнате неуловимо изменилась, стала несколько напряженнее, словно оба участника общения больше не чувствуют себя свободно в такой компании. Этому наверняка находилось логическое объяснение. – Знаешь... – Да? – Не перебивай меня. – Хорошо. – Знаешь, – начал Флориан во второй раз. – Наверное, эти слова могут тебя удивить, потому что в них сложно поверить, но я не жалею, что всё так получилось. Не стану скрывать, что в первый момент у меня была истерика, хотелось разнести всё вокруг на мелкие кусочки, только бы изменить всё, вернув на свои места. В автобусе я говорил, что ты – единственный человек, чьей жизнью я не хотел бы жить, и на тот момент замечание было правдиво на сто процентов, если не на тысячу. Мне казалось, что нет ничего хуже твоей жизни. Хлоя хмыкнула, но ничего не сказала, выполняя чужую просьбу, не перебивая своими комментариями. Ей не с чем оказалось поспорить. Ведь она придерживалась такого же мнения, как и Колдфил. Когда говорила, что готова стать даже улиткой, что погибнет в мгновение ока, но только бы не очутиться в шкуре Флориана, не преувеличивала. Расстановка приоритетов была именно такой. Лучше улитка, чем одноклассник. – Сейчас перспектива – быть тобой уже не кажется мне столь ужасной, как раньше. Более того, могу сказать, что в какой-то мере меня порадовала возможность побывать на твоём месте. Можно столько лет провести рядом с человеком, ничего толком о нём не узнав. Составить собственное мнение, его же и придерживаться, не замечая очевидных фактов, что упрямо кричат: «Человек не такой, каким ты его видишь». С тобой именно такая ситуация и получилась. Я узнал о тебе столько нового, что сейчас даже удивляюсь, точно ли тебя раньше знал и считал своим врагом? Собственно, к чему я веду? Я, правда, не жалею ни о чём. И забираю свои слова обратно. Будь у меня возможность стать другим человеком, я стал бы тобой. Колдфил замолчал, прикидывая, чем ещё можно дополнить свою речь, но поскольку ничего больше не нашёл, то предпочёл держать рот на замке. Всё ещё ждал чужой реакции. Харли ведь тоже о чём-то думала? Не могла же она пропустить эту вдохновенную речь мимо ушей и сделать вид, что вообще ничего не поняла из сказанного? Разумеется, поняла и приняла к сведению. Хлоя улыбнулась. – Знаешь, – произнесла она через некоторое время. – А я согласна. Если бы мне предложили на выбор несколько вариантов новых жизней, я бы тоже выбрала твою. Но с одним условием. – И каким? – Что ты будешь находиться поблизости и контролировать мои действия. Иногда у меня создаётся впечатление, что без твоего вмешательства я наломаю немало дров... – Ну, нет. Это моя прерогатива, – засмеялся Флориан, вспоминая, что едва не натворил несколько недель назад. – И вовсе нет. Ты постоянно меня подбадриваешь. Без твоей помощи я бы, наверное, давно сдалась, – хмыкнула Квин. – Честное слово. Колдфил не ответил. Вместо этого он решил повторить то, что уже однажды делал, но потом старательно делал вид, что ничего не произошло. Чужая реакция немного пугала. Он не был уверен, что в этот раз Харли снова растеряется, и ему эта выходка сойдёт с рук. Но всё равно не мог не сделать. Флориан потянулся к однокласснице и коснулся её рта своими губами. Второй поцелуй явно отличался от первого, и оба это ощущали прекрасно, понимали, что теперь это не попытка вытащить из ступора, а больше проявление нежности и симпатии, искренней и достаточно сильной для того, чтобы выражать её не на словах, а действиями. Надо заметить, что в первый момент Хлоя всё же растерялась, не зная, как расценить очередное проявление инициативы со стороны Колдфила. Она могла возмутиться, сказать, что возражает против такого поведения, но в конечном итоге следовало признать: ей приятно. Ей хочется, чтобы Флориан делал это, правда... Харли не отказалась бы поменяться местами, вновь оказаться в собственном теле, и... Додумать не успела, потому что почувствовала, как что-то незримо меняется. Зажмурилась, словно опасаясь тех ощущений, что сейчас прочувствовала на себе. А, когда открыла глаза и опустила взгляд вниз, поняла, что снова стала самой собой. Это на ней сейчас было голубое платье и такие же туфли в тон. Душа Колдфила вернулась обратно, в своё тело. – Мы вернулись? – спросила удивлённо, проводя ладонями по подолу, не до конца веря, что всё действительно так, как нужно. Всё на своих местах. – Кажется, да, – ответил Флориан, чуть потянув свою прядь и посмотрев на неё. Вместо чёрных волос увидел фиолетовые. – Мы вернулись! – уже уверенно произнесла Хлоя и, переполняемая эмоциями, подалась вперёд, обнимая Колдфила. Сделав это, поймала себя на мысли, что Флориану, возвратившемуся в собственное тело, данный поступок может не прийтись по душе. Собиралась отстраниться, но почувствовала, как Колдфил обнял её одной рукой за талию, второй за плечи, прижимая ближе к себе, не позволяя ускользнуть из его объятий. – Надеюсь, теперь я буду чаще видеть твою улыбку? – спросил тихо. И, не дожидаясь ответа, вновь девушку поцеловал, будучи теперь самим собой, имея возможность нести ответственность за свой поступок, не планируя оправдываться, не придумывая и не прячась за глупыми отговорками. Одной рукой Квин обняла Флориана за шею, поддерживая его инициативу, отвечая на поцелуй без стеснения или сомнений. Второй взяла камеру, повернула объективом к себе и нажала на нужную кнопку, делая первый совместный снимок с Колдфилом. Может, не самый удачный из всех возможных, но один из самых любимых. Тот, что позднее появится в альбоме с подписью: «Как всё начиналось».