Я - твои неприятности

– Смотри-ка, что у меня есть, – произнёс Колдфил, материализовавшись у чужой парты. Он оперся ладонью на столешницу и помахал перед лицом Хлои карточкой, в которой она без труда узнала кредитку своих родителей. – И что это значит? – спросила, посмотрев хмуро на одноклассника. – Ты, что, украл её?! Флориан засмеялся. Всё же Харли невозможно перевоспитать. Она из тех людей, что принято называть неисправимыми. Первым делом она, разумеется, заподозрила кражу, не допустив мысли о том, что можно получить кредитную карточку честным путём. В случае с Колдфилом всё именно так и произошло. Он ничего не крал. Честно говоря, для него самого этот акт благотворительности стал полной неожиданностью. – Какое, однако, нелестное высказывание в мой адрес, – произнес весёлым тоном. Сменив положение, присел на стул, расположенный перед партой Хлои, и теперь без особых проблем наблюдал за переменами в чужом лице. – Как она у тебя оказалась? – повторила свой вопрос Квин. – Твои родители дали, чтобы я, ну, то есть, ты, купила себе новый наряд к торжеству. Если ты помнишь, то у тебя через неделю день рождения. Вот предки и расщедрились. – И ты хочешь сказать... – Поехали вместе в торговый центр? – предложил Флориан, чуть прищурив глаза. – Почему со мной? Кэндис... – Наряд же для тебя. Несмотря на то, что ты теперь живёшь в моём теле, я предпочитаю посоветоваться, узнать твоё мнение относительно наряда, в котором ты желаешь появиться на мероприятии. Насколько я помню, приглашены все наши одноклассники, да? А в их глазах ты – другой человек. Твой вкус весьма отличается от моего, потому нужно выбирать наряд сообща. – Три недели, – пробормотала Хлоя. – Надо же, как летит время. – О, да. Колдфил усмехнулся. Время, правда, шло довольно быстро. Казалось бы, только-только состоялась памятная поездка в музей, они поскандалили. Вместе с Кастиэлем разбили камеру, а в одиночестве он стирал фотографии с чужой флешки. Действительно казалось, потому что в реальности прошло три недели, ровно двадцать один день с тех пор, как он и Харли поменялись телами, потеряв собственную жизнь и пытаясь подстроиться под ритм чужой. Это было так странно, необычно, но, в какой-то степени, поучительно. Стоило признать, что третья неделя выгодно отличалась от двух своих предшественниц. Качественно. И не потому, что теперь, поддерживая легенду об отношениях, Хлоя и Флориан старательно вживались в образы влюблённых. Это тоже, конечно, имело значение, но в меньшей степени, нежели всё остальное. Они начали делиться друг с другом своими мыслями. Чаще это делал Колдфил, то ли на него оказало влияние пребывание в женском теле, то ли просто захотелось рассказать о своих переживаниях, но он открывал душу своей собеседнице, честно делился впечатлениями. Она внимательно слушала эти откровения, принимая их к сведению, иногда молчала, иногда делилась и собственными соображениями. Если первые две недели были наполнены, преимущественно, спорами и двусторонними обвинениями, то теперь появилось больше нейтральных тем для разговоров. Прошлое, будущее, детские воспоминания, отношения с родителями. Несмотря на то, что играть в парочку после школы было не обязательно, Харли и Флориан всё равно пересекались по вечерам, обычно гуляли по парку и разговаривали обо всём, что на ум приходило. Хлоя признала, что понимать чужие шутки и тон высказываний действительно довольно просто, если уделять внимание интонациям, каким-то определённым словам и просто не быть скептически настроенной. Можно немного расслабиться и принять человека таким, какой он есть, а не пытаться его перевоспитывать. Образ Колдфила, который Квин наблюдала на протяжении нескольких лет, несколько отличался от настоящего Флориана, которого она наблюдала ныне, переселившись в его тело и оказавшись связанной с ним, пусть и не по собственному желанию. О неприятных моментах старались не вспоминать, о расставании Колдфила с Мелиндой не разговаривали, понимая, что это не самая подходящая тема. Как, в общем-то, и о том поцелуе в женском туалете. Вероятно, Флориан мог что-то сказать на этот счёт, но Харли предпочитала не лезть в дебри и не искать у поступка двойное дно, хотя следовало признать, что с некоторых пор она воспринимает Колдфила иначе. Он стал ей намного ближе, чем раньше. Но это неудивительно, если задуматься, это само собой разумеющееся явление. – Так что с торговым центром? – напомнил о себе Флориан. – Поедем? – Давай, – согласилась девушка, улыбнувшись. – Кстати... – Что такое? – Если ты скажешь моим родителям, что у одноклассницы день рождения, и ты хочешь купить подарок, они разрешат тебе воспользоваться карточкой. – То есть... – Да, попроси у них кредитку. Я не могу появиться перед ними в таком виде, заявить, что я их сын и толкнуть подобную речь. А подарок я всё же должен купить. – Уверен, что это сработает? – Уверен, – подтвердил Колдфил. – Подобное бывало уже неоднократно, потому я не сомневаюсь в щедрости своих родителей. – И что это будет за подарок? – спросила Хлоя, начиная крутить в руках карандаш. Флориан только по этому жесту понял, что Квин нервничает. Почему? Вот это оставалось загадкой. По сути, это он должен нервничать, потому что его подарок может ей не понравиться. Но Колдфил не сомневался, что пальцем в небо не попадёт. За три недели жизни в чужом теле, он многое понял об однокласснице, и она уже не была для него кем-то неизведанным, как гуманоид, на которого смотришь и приходишь к выводу, что вообще ничего не понимаешь. Кто? Откуда? Зачем? Теперь всё было иначе. – Секрет фирмы, – произнёс он преувеличенно радостно. А Харли только закатила глаза, представляя, что это может оказаться за подарок. С выдумкой Колдфила и его же своеобразным чувством юмора... Хорошо, если это будет нечто такое, что можно показать окружающим. Но продолжать расспросы и настаивать на признании Хлоя не стала, решив, что лучше дождаться праздника, там уже своими глазами посмотреть на чужое подношение. – Если тебе нужны деньги, то я могу отдать наличные. – В смысле? – То, что тебе ежедневно выделяют на карманные расходы, – пояснила Квин. – Я не тратила, поскольку это деньги твоих родителей, а не моих. – И много набралось? – Четыреста двадцать долларов, – точно, как в банке, отчиталась Харли. – В принципе, довольно большая сумма. Ну, мне кажется, что большая. Потому... Да, я после школы заскочу домой, возьму эти деньги, а чуть позже мы отправимся в торговый центр и будем выбирать платье. Договорились? – Хо-ро-шо, – по слогам произнёс Флориан. Вообще-то с карточкой получилось бы лучше, но и так всё складывалось более или менее удачно. Если он вернётся в своё тело, то потом воспользуется и семейной карточкой, а пока обойдётся подручными средствами. Сумма ведь действительно получилась неплохая. Купить подарок можно будет после того, как они выберут платье. Или же, сходив в торговый центр на следующий день. Главное, чтобы Харли ни о чём не догадалась и не узнала раньше времени, что же её ждёт. Правда, был один нюанс. После праздника подарок останется в доме семьи Квин, а Хлоя вернётся в дом Колдфилов. Если бы они вновь поменялись телами, всё было бы гораздо проще. Что будет, если они так и зависнут в чужом теле, Флориан обдумывать отказывался. У него в распоряжении оставалось полтора месяца, не так уж и мало, если честно. Существует, пусть и минимальный, но шанс, что за это время на него снизойдёт озарение, после чего они вместе с Харли смогут активировать обратную программу. Откроют глаза, посмотрят друг на друга и поймут, что она снова стала девушкой, а он – парнем. Вот только что это за программа? Остаток дня Колдфил провёл в многочисленных заботах, побегал по школе, улаживая те или иные вопросы, своим присутствием поблизости Хлою не утомлял. Она тоже не навязывала своё общество, занимаясь повседневными делами. Всё вроде вошло в колею, к ним никто не приматывался, инцидент с Фриманом оказался забыт, новость о том, что Колдфил и Квин встречаются, имела популярность только первые два дня, потом сошла на нет. Мелинда, правда, пыталась что-то посоветовать «сопернице». Какие слова последовали в ответ, Харли не знала, поскольку Флориан ей ничего не говорил, а, услышав вопрос, лишь отмахнулся, сказав, что это его отношения с Мелиндой. Потому Хлое не следует забивать себе голову всякой ерундой. Квин всё же было любопытно, но она не лезла с расспросами, примерно представляя, что могла сказать Уолш. Скорее всего, давила на самолюбие. Вроде как можно встречаться с человеком, который над тобой посмеивался, которого пыталась всё время унизить ты сама. Если этот вариант оказывался ошибочным, то сам собой напрашивался второй вариант. Она могла оскорбить соперницу, а Колдфил послал саму Мелинду далеко и надолго. Впрочем, Хлоя во втором варианте сомневалась. Уолш не была похожа на человека, который только и делает, что размышляет над тем, как сделать гадость рядом стоящему представителю рода человеческого. Да, ей были присущи такие типично женские качества, как любовь к сплетням и обсуждению чужих промахов, но ничего особо ужасного в поведении Мелинды не проглядывало. Харли величала капитана группы поддержки стервой только потому, что не очень хорошо относилась к Флориану, отсюда росли ноги неприязни к его окружению. Довольно стандартная, почти банальная ситуация, которая в жизни Хлои давала знать о себе постоянно. Она не хотела признавать, что у людей, которые ей не нравятся, могут быть схожие интересы, приоритеты и вообще... Это было довольно сложно – смириться и принять людей такими, какими они родились. Комплекс идеалистки долгое время давал о себе знать. А потом произошёл сбой, Харли оказалась в теле Колдфила и взглянула на жизнь с другой позиции. Различий было немало. Мир не перевернулся с ног на голову. Лишь расширились границы восприятия, заставив Квин понять, что не все люди обязаны подходить под её идеалы. Они ей вообще ничего не должны, равно, как и она им не обязана. Ещё Хлоя признала, что можно найти общий язык не только с тем, кто близок по духу, но и с тем, кто является абсолютной противоположностью, как, например, Флориан. Было ли у них что-то общее? Разве что один класс в учебном заведении имени святого Мартина, общие учителя. И всё. Тем и ограничивалось. Но они прекрасно общались теперь, находя темы для разговоров, не тормозя, не мучаясь от неловких пауз. Такого не наблюдалось даже в тот период, когда Колдфил встречался с Кэндис и бывал у них дома. Флориан представал ныне в новом свете, не таким, как виделся прежде. Не самовлюблённым мальчишкой, который только и умеет, что отпускать пошлые шуточки, вгоняя окружающих людей в краску, а самым обыкновенным человеком, с которым можно поговорить на любую тему, начиная от задания по физике и заканчивая проблемой глобального потепления. Общаясь с Хлоей, он теперь не старался отпустить максимальное количество плоских шуток, а вполне нормально с ней разговаривал, то ли контролируя себя, то ли просто больше не видел необходимости цеплять одноклассницу, понимая, что она и так с ним заговорит, не обязательно провоцировать её на скандал. Следовательно, отдачу получал соответствующую. Это было довольно странно, но интересно. После окончания занятий они договорились встретиться на нейтральной территории, коей был выбран торговый центр, и отправились по домам. Признаться откровенно, Колдфил не был фанатом магазинов, потому надеялся на Харли. Платье для праздника должна была выбрать она, ему оставалось только примерить вещь. И в зависимости от того, понравится оно Хлое или нет, либо оплатить и отправиться домой, либо продолжить поиски подходящего наряда. Честно говоря, Флориан одноклассницу в платье не представлял. Он видел её неоднократно в шортах, в джинсах, но редко – в платьях. Это даже звучало странно, а выглядело... Колдфил подошёл к зеркалу, посмотрел на отражение, попытался пририсовать вместо привычных футболок и штанов что-то более женственное. Пришёл к выводу, что всё будет не так уж плохо. Квин от большинства девчонок отличалась завидной пунктуальностью, потому, когда Флориан приехал в торговый центр, Харли уже оказалась на месте. Ждать её не пришлось. Кэндис, к слову, выказывала желание поехать вместе с сестрой, но потом вспомнила о тренировке по волейболу в секции, извинилась и убежала. Колдфил такому повороту событий только порадовался, поскольку присутствие рядом младшей сестры Хлои могло испортить ему отличную вылазку. Когда рядом находились посторонние, они с Харли не могли откровенно разговаривать о перипетиях своей жизни, приходилось внимательно следить за речью, отдавая себе отчёт в том, что и как говорят. – А что мы будем покупать? – поинтересовалась Квин. Последний раз она была в магазине не то, что три недели, а месяца два назад, да и то её постигло сплошное разочарование. Хлоя вовсе не была противницей шопинга, магазинов не боялась, но давно пришла к выводу, что ей довольно сложно подобрать одежду. Почти все её вылазки в торговые центры заканчиваются одинаково. Она приходит сюда полная решимости, а выползает уставшая, так и не найдя подходящий наряд. Другие люди как-то умудрялись находить себе вещи, Харли едва ли не панический страх испытывала перед магазинами. – Праздничный наряд, – ответил Флориан. – И как примерно он должен выглядеть? – Этого я не знаю. Пока. Но надеюсь, что поездка увенчается успехом. – Ну-ну, – усмехнулась Хлоя. – Сомневаешься? – Просто вспоминаю свои походы по магазинам. Большинство из них заканчивается одинаково. Я хватаю первую попавшуюся вещь чёрного цвета, оплачиваю и ухожу. – Значит, сегодня из принципа выберем другое. – Например? Колдфил на время задумался. Можно подумать, он себя к мастерам шопинга причисляет. Ничего подобного. Да, он следит за своей внешностью, но, по большей части, его гардеробом занималась Рут, считающая, что сын должен выглядеть сногсшибательно. Мать Флориана придавала большое значение внешности, справедливо замечая, что в обществе встречают по одёжке, только потом замечают душу и ум. Первое впечатление – это внешний вид, и Колдфил-младший должен располагать к себе людей. Её теория оказывалась верна в большинстве случаев, потому что людям действительно в первую очередь предстоит оценивать именно внешность, только потом начинается попытка узнать, каков чужой интеллект, какова душа. Впрочем, выбирая между человеком, одетым с иголочки, и тем, кто надевает первую попавшуюся шмотку, не выгладив её, не обратив внимания на пятна или отсутствие оных, окружающие отдадут симпатии первому номеру. Знание о приоритетах человеческого общества не делало Флориана профи в области женской моды. Он не знал, какое платье будет наиболее выигрышно смотреться на Хлое. Мелинда носила, по большей части, платья одного фасона. Футляры. С пышной юбкой и без, с рукавами или с отсутствием оных. Менялись незначительные детали, основная часть оставалась неизменной. Колдфил для себя решил, что такое платье для Харли они покупать не станут, чтобы у окружающих на лицах не расцветали ехидные ухмылки. Раз уж все думаю, что он и Хлоя встречаются, то могут нарочно проводить параллели. Вроде как пассия сменилась, а он пытается из новой сделать копию старой, потому и одевает её соответствующим образом. – Например? – протянул он задумчиво. – Почему бы не попробовать подобрать что-то под цвет глаз? Думаю, это будет смотреться неплохо. Как думаешь? Квин только пожала плечами. Кажется, поход за праздничным платьем обещал быть не таким, каким представлял его Флориан. Он был уверен, что Харли возьмёт инициативу в свои руки, моментально подберёт с десяток вариантов, придумает, чем дополнить наряд, проще говоря, окажется мастером шопинга, но немного ошибся. – Хорошо, – заявил решительно. – Ищем под цвет глаз, но начнём с нижнего белья. – Это... – Под красивое платье ты своих утят и мишек не наденешь, – произнёс Колдфил тоном, не терпящим возражений. А Хлоя вновь начала заливаться краской, поскольку просто не представляла, как можно идти и выбирать нижнее бельё в компании одноклассника. Будь у них отношения, вероятно, всё смущало бы её гораздо меньше, но сейчас она чувствовала себя так, словно вышла на середину торгового центра голой. И её видят все. Флориан, заметив румянец на щеках, лишь усмехнулся. Он видел её голой столько раз, что пора бы уже отбросить стыдливость в сторону, понять, что это не смертельно, и перестать смущаться. – И что ты предлагаешь? – Купить что-то более соблазнительное, разумеется, – ухмыльнулся Колдфил, направившись к эскалатору. Квин ничего не оставалось, кроме как последовать за одноклассником, решившим из своеобразного синего чулка вылепить эталон красоты. Неизвестно, правда, общепринятый или свой собственный. Хлоя вспомнила, как выглядела Мелинда, некоторое время примеряла этот образ на своё тело, поняла, что ей подобные фасоны не подходят и выдохнула. Вкус у Флориана имелся, потому можно было надеяться, что он не станет надевать на неё то, что шло капитану группы поддержки, но совершенно не к лицу школьному фотографу. В магазин нижнего белья Харли вошла с опаской, думая о том, как они с Колдфилом выглядят со стороны. Как реальная парочка влюблённых? Или же производят иное впечатление? «Какая разница?», – осадила сама себя. Итог всё равно выходил одинаковый. Флориан собирается купить ей что-то. И это слишком... Слишком. Всё же бельё – не та вещь, которую может подарить приятель или близкий друг. Такими подарками обычно обмениваются влюблённые. Да, Колдфилу придётся самому надеть выбранную вещь, но... Если в дальнейшем они снова обменяются телами, вернувшись каждый в своё, что будет? Как расценивать это приобретение? Как подарок? Или как обычную покупку, вроде бутылки лимонада? «Пусть скажет, что это ничего не значит», – мысленно попросила она, но Флориан молчал, только сосредоточенно ходил по магазину, выбирая, что же купить. У Хлои разбегались глаза. Кружево, шёлк, ленты, бантики. Признаться откровенно, ей нравился ассортимент, но менталитет синего чулка не позволял сказать это вслух. Потому-то она ходила между рядами с каменным лицом, делая вид, что ей наплевать и вообще, она ошиблась магазином. Колдфил всё время косился в сторону своей спутницы, выглядевшей, как спутник, но красневшей, как огнетушитель. И чего это она так дёргается? Можно подумать, её прямо на празднике разденут и заставят перед всеми ходить в нижнем белье. А если так, то ей как раз необходимо красивое неглиже. Оно хотя бы вызовет восторг у окружающих, а не спровоцирует дикий смех у парней и девушек. – Не броди здесь с таким видом, словно тебя огрели лопатой по голове, – произнёс Флориан назидательно. – Это же красиво, на самом деле. И не говори, что тебе противно на это смотреть. Я знаю, что большинство женщин любит покупать такие штуки. В дорогом и красивом нижнем белье они чувствуют себя увереннее, если, конечно, не стесняются так, как ты. – Я не представляю... – Чего именно? – Как так можно? – В смысле? – Ты покупаешь мне нижнее бельё. Я сейчас сгорю со стыда, превращусь в горстку пепла и... всё. – Почему? – Колдфил вскинул бровь, желая получить ответ на свой вопрос. – Потому что. Парень покупает девушке комплект. Это ненормально. То есть, это нормально, когда они пара. – В школе все думают, что мы встречаемся. – Но это не так. – Просто не парься. Это ничего не значит, – бросил Флориан, словно прочитав чужие мысли. Хлоя выдохнула с облегчением, но тут же насторожилась, потому что услышала продолжение фразы: – Ты же это хотела услышать? – Откуда ты знаешь? – спросила удивлённо, заподозрив наличие у одноклассника экстрасенсорных способностей. – Странно не понять намёк, когда у тебя за спиной бубнят, не останавливаясь: «Пусть он скажет, что это ничего не значит», – засмеялся Колдфил, останавливаясь напротив витрины и глядя на одну вещицу. – Я это сказала? – Раза три. Как тебе? Флориан кивнул в сторону одного набора. Особо развратным его сложно было назвать, поскольку, в отличие от большинства вещей, представленных в ассортименте, особого сексуального желания не провоцировал. Но был небесно-голубого цвета, со вставками белой ткани, на которой были изображены черепушки. – А тебе? – спросила Харли осторожно. – Думаю, вполне в твоём стиле. На мой взгляд, не так уж и развратно, даже несколько целомудренно. Примерить? – Может, обойдёмся? – Так купить? – Не знаю. – И почему мы не каждый в своём теле? – спросил Колдфил, закатив глаза. – Думаешь, это было бы проще? – Да. Я затолкал бы тебя в примерочную и не позволил выйти оттуда до тех пор, пока ты не наденешь эту вещь на себя и не проникнешься мыслью, что тебе оно подходит. При этом не делает хуже или развратнее. Это всего лишь шмотка. Симпатичная, милая и более подходящая по возрасту, нежели котики и зайчики. – Жираф, – подсказала Квин. – Одна фигня. Зоопарк. Здесь хоть какое-то разнообразие. Так брать? – Как хочешь. Флориан скривился и показал однокласснице язык. После чего потянулся к вещице. Хлое пришлось смириться, что парень купит ей нижнее бельё. – Какой там у тебя размер? – спросил Колдфил. – Семьдесят пять B, – на одном дыхании выпалила Харли. Словно боялась, что последуют ещё наводящие вопросы. Их не последовало. Флориан просто взял вещь нужного размера и направился к кассе. Остановился на время у другого стенда и прихватил ещё один комплект, розово-чёрный. Лицо Хлои пошло лихорадочными пятнами. На это она точно не подписывалась, хотя признавала, что хотела бы надеть сию вещь и покрутиться перед зеркалом. Посмотреть, как оно будет на ней сидеть. – И вовсе я не доска, – пробормотала на выходе, когда Колдфил за всё расплатился и покидал магазин. – Не доска, – хмыкнул Флориан. – Но ты на это замечание смешно реагируешь. Он засмеялся и снова поспешил к эскалатору. Квин пришлось догонять его. Интересно, если бы Колдфил решил примерить покупки в магазине, она бы провалилась сквозь землю или всё обошлось пунцовыми щеками? Или, что ещё смешнее, его тело отреагировало бы на неё определённым образом? «Пребывание в этом теле плохо на тебя действует», – подумала Хлоя. Она уже и думать начинает, как мужчина. Что дальше-то последует? «Или тебе просто нравится Флориан?» – подкинуло новую мысль подсознание. Харли отмахнулась, как от назойливой мошки, и тоже побрела к эскалатору. Колдфил уже определился с магазином и теперь старательно разглядывал представленные модели платьев. Большинство из них ему не нравилось. Он бродил между рядами с хмурым видом, скептически разглядывал манекены, прикидывая, стоит ли вообще тратить время на примерку? Или это безнадёжно? – Неужели с платьем сложнее? – спросила Хлоя, подходя ближе. – Как видишь, – Флориан развёл руками. – Здесь всё не то, чего бы мне хотелось. Условились искать одежду под цвет твоих глаз, но я здесь не вижу ничего в синих или голубых тонах. Только бежевый, чёрный, красный. Чёрного у тебя полон шкаф, бежевое и красное не сочетается с предыдущей покупкой. – Так, может... – Нет. Мы будем искать до победного. Даже, если придётся обойти весь торговый центр. – Понятно, – выдохнула Квин. Колдфил покачал головой, но ничего не сказал. Он всерьёз решил сделать из Харли королеву вечера. И эту задачу следовало претворить в жизнь, а не оставить на уровне задумки. Посещение других магазинов позволило им обзавестись голубыми туфлями на небольшом каблуке, тупоносыми, но не из серии «Прощай, молодость», а достаточно красивыми, с бантами. Такого же цвета заколкой и белыми перчатками с голубыми бантиками. Ещё кулончиком в виде кошки. Хлоя смотрела на число пакетов в руках Флориана и думала о том, что никогда в жизни сама на себя так не тратилась, предпочитая оставаться в своих чёрных шмотках. На день рождения она, скорее всего, тоже надела бы чёрное платье. И заплела волосы в косу. А то и просто стянула в узел на затылке. Колдфил сказал, что волосы останутся распущенными. Когда Квин окончательно смирилась с мыслью, что платье они сегодня не купят, в витрине их встретило оно. Светло-голубого оттенка, свободного кроя, чуть ниже колена, с широкой юбкой. Флориан посмотрел на него, улыбнулся довольно и произнёс решительно: – Берём. Хлоя хотела запротестовать, сказав, что оно наверняка стоит хренову тучу денег, но, как выяснилось, цена у вещи оказалась приемлемой. Всё, что сегодня купил Колдфил, идеально сочеталось между собой. И Харли оставалось принять чужой выбор, поняв, что с Флорианом спорить бесполезно. Он решил, что в день рождения Хлоя будет выглядеть, как конфетка, и он наденет это платье. Или она наденет, если они снова поменяются местами. Пожалуй, второй вариант ему нравился даже больше. Ему хотелось посмотреть на одноклассницу именно со своей позиции. Не разглядывая её в зеркале своими глазами, а, стоя рядом, будучи самим собой. До торжества оставалась неделя, и за эту неделю многое могло измениться. Только его отношение, сформированное за три недели пребывания в чужом теле, вряд ли трансформировалось бы обратно, из влюблённости, расцветавшей ярким цветом, обратно в ненависть. Если таковая вообще была.