Под дулом пистолета

Он снял с себя пиджак и рубашку с кобурой и завалился на кровать, подложив руку под голову. Его пистолет был направлен на меня. — Для начала я желаю, чтобы ты сам разделся, — сказал он. Я хотел возразить. Хотел что-то сделать против приказа. В общем-то, я был практически одного роста с ним — разница максимум в несколько сантиметров. Да и мускулы, перекатывающиеся в напряжении под кожей, лишь немногим уступали его. Но пушка в его руке, этот железный убийца, не оставляла мне шансов. Скорость пули выше скорости человека, простая физика, и с ней не поспоришь. Выбирая между продырявленной головой и раздеванием, я, практически не колеблясь, выбрал второе. К черту гордость, на том свете она мне ни к чему. Слегка подрагивающими пальцами расстегнул лямки рабочего комбинезона, сбросив его к ногам и вылезая из ботинок. С таким же равнодушным видом стянул футболку. — Черт, да ты раздеваешься как перед тренировкой. Никакого артистизма, — фыркнул Дэвид. — Ладно, мы это еще исправим, у нас полно времени. Продолжай. Но не успел я сделать еще хоть что-то, как почувствовал, что у меня свело кишечник. От неожиданности я съежился, хватаясь за живот. — Отлично, значит, таблетка подействовала. Вали в ванную, дружок, а после побрейся, везде, и помойся. Как следует. Даже внутри. Ты понял это? Не сделаешь — отстрелю палец на ноге, — Брукс прицелился, но я замахал руками, останавливая его, а про себя матеря этого ублюдка, что «любезно» предложил мне бутылку колы в машине. Как оказалось, со слабительным. Подонок. — Хорошо, хорошо. — Хорошо, сэр, — поправил меня Дэвид, пистолетом показывая на дверь в ванную. — Шевелись. Сначала я мучился, сидя на белом друге. Наверное, так людей перед операциями прочищают, чтобы ничего в них не оставить вообще. Потом залез в ванную, всё еще чувствуя дискомфорт в кишечнике. Струи теплой воды немного расслабили тело, мозг снова начал работать, только вот вхолостую — выхода всё равно нет. Я оказался в чертовой ловушке, причем у человека, которому доверял. Которого уважал. Можно даже сказать, восхищался — его статью, внешним лоском, величественностью каждого жеста. Как же я ошибался на его счет! Я вышел из ванной в одном полотенце, вычищенный и сверкающий, словно порно-модель перед съемкой, внутренне собранный и готовый к любым испытаниям. Если я не могу бежать, остается лишь подчиниться. Чем более я буду смирным, тем скорее меня отсюда выпустят... и целее. Чувство самосохранения — наверное, самое мощное на земле. Зачем геройства? Чтобы наградили посмертно? Ладно еще, на поле боя, но тут и труп-то мой не найдут даже. Черт подери, мне всего лишь двадцать три года, и я пока не хочу умирать! Брукс указал мне на кровать рядом с собой. Всё так же держа в одной руке пистолет, другой провел по моей груди, медленно обводя пальцами рельеф мускулатуры. Я следил за собой и ходил в качалку. Но отнюдь не для того, чтобы потом меня похищали всякие озабоченные типы. Скривившись, я отодвинулся, едва сдержавшись, чтобы не сбросить с себя ладонь Дэвида. Он схватил меня за подбородок, притянув к себе и заставляя смотреть ему прямо в глаза. — Ты будешь сопротивляться? — спросил он, сощурив глаза. Но я помнил, как он расправился с тем мужиком всего лишь за обгон. Сопротивляться? Боюсь, это будет последнее, что я сделаю в жизни прежде, чем он прострелит мне башку. Я мотнул головой, обозначая полную покорность. Черт, мне кажется, я конкретно так попал. Ладно, жив пока, и то неплохо. Дай бог выбраться из этой передряги. Резко зазвонил мой мобильник. Под разрешающий кивок Брукса достал телефон из комбинезона, повешенного Дэвидом на стул в мое отсутствие. На экране высветилось имя Кэт. — Да, любовь моя. Ты что-то хотела? Она взволнованным голосом спросила, все ли у меня в порядке. Я успокоил ее, сказав, что пришлось срочно уехать в командировку. — Я скоро вернусь, солнышко. Не переживай, окей? Я привезу тебе пару сувениров. Пока, детка. Брукс раздраженно вырвал у меня трубку, нажав на окончание связи, и отбросил ее в сторону. Кажется, сотовый разлетелся на части, но мне было уже плевать, так как его губы неистово впились в мои, а язык проник в рот. Я хотел трепыхнуться, но тут же подавил в себе это желание, вспомнив про пистолет, лежащий в паре сантиметров от его руки. Может, перехватить оружие? Выстрелить в своего мучителя? Черт, да я даже не знаю, как снимать его с предохранителя, бестолочь. На поцелуй я стал отвечать. Ничего сложного — достаточно представить, что целуешься с девушкой. Руки на себе тоже можно было пережить таким приемом. А вот наглые пальцы, сжимающие ягодицы, заставили нервно напрячься. Правда, язык Дэвида перебрался на шею, исследуя область возле уха. Эрогенная зона, мать твою, заставляющая забыть о руках на моей заднице. Мне вспомнились слова Фреда о возможных наклонностях Брукса — а ведь он угадал! Несколько отрезвев от этой мысли, я попытался отстраниться от Дэвида, уперев руку ему в грудь. Но в ответ в меня он ткнул пистолетом. А это куда красноречивее руки. — Разворачивайся и вставай на колени, — приказал мне этот извращенец. Я безропотно повиновался, хоть внутри меня все бушевало. Всё время я пытался уловить какой-нибудь момент, когда Дэвид отвлечется и уберет пистолет, чтобы напасть на него. Но, видимо, Брукс вполне предполагал такое развитие событий и не ослаблял внимание ни на минуту. Рукой он провел по моей спине, касаясь кончиками пальцев кожи вдоль позвоночника. Я сам не понял, почему, но это вызвало во мне противоречивые ощущения. Это прикосновение в смеси с адреналином, игравшим в крови от страха за собственную жизнь, доставило мне... наслаждение? Ладонью он пробегался по коже, а потом стал исследовать ее губами и языком, медленно, словно издеваясь. Не так, как обычно делают насильники... Хотя, последние опасаются бегства жертвы, но тут я был прикован незримыми цепями нависшей надо мной опасности. И я повиновался. Больше я уже не представлял себе женщин на месте Брукса, я прекрасно осознавал, что меня ласкает мужчина. Сжимающий оружие в мускулистой руке, от которого едва уловимо пахло дорогим и приятным парфюмом, и который полностью властвовал надо мной. Слегка повернувшись, я посмотрел на его сосредоточенное лицо. Красивые правильные черты, серые глаза, чуть сведенные темные брови, возле его губ пролегли едва заметные, почти невидимые, морщинки. Если бы я был другой ориентации, я, безусловно, должен был бы радоваться, что со мной именно такой мужчина. Если бы. Эта подчиняющаяся поза, в которой я был вынужден стоять, не имея возможности к бегству, и мой похититель, всё это давало какое-то странное, ранее неведомое ощущение, которое мне... нравилось? Либо сознание таким образом пыталось спасти меня от психического краха, либо я маловато знал о себе до этого момента. Закрыв глаза, я попытался отрешиться от прикосновений Дэвида, но от этого чувства лишь обострились. Пальцами Брукс прошелся по ягодицам и бедрам, и тут сопротивление снова попыталось проснуться. Я допускаю, что ласки могли мне понравиться, но дальше — ни за какие коврижки. Я хотел что-то сказать, но извращенец прервал меня: — Разрабатывай себя. — Что?! — Что слышал. Ты наверняка в курсе, что я имею в виду. Я был в курсе. В конце концов, анальный секс не был для меня открытием при полноценной совместной жизни с девушкой. С другой стороны, я сам еще ни разу не оказывался в роли пассива. Я вздрогнул, когда ощутил холодное дуло прямо на... — Ты не понимаешь с первого раза? Или предпочитаешь, чтобы я помог тебе этим? Только вот если я случайно нажму на курок... Злобно зашипев что-то бессвязное, я протянул руку к собственной заднице, засовывая в нее палец. Ощущение не из приятных. Я делал всё это механически, совершенно ни о чем не думая, так же, как обычно чистят зубы. Чувствуя буквально спиной на себе внимательный взгляд Дэвида, которому явно доставляло наслаждение мое унизительное положение. Но позиция наблюдателя, видимо, быстро ему надоела. Пристроившись сзади и убрав мою руку в сторону, на которую я с облегчением оперся, он приставил ко мне свой член, проведя пару раз между ягодиц. Я сам делал так множество раз... с девушками. Теперь же, оказавшись на их месте, я уловил в этом что-то одновременно унизительное и будоражащее. До меня донесся легкий сладковатый запах, видимо, смазки. Решил поберечь мою задницу? Однако все мои измышления и анализы утонули в мате, сорвавшемся с губ, как только он с ходу вставил мне по самое основание. Растягивай-не растягивай, а ощущение такое, что тебя насадили на кол. Внутри все зажгло огнем, я невольно подался вперед, но Брукс удержал меня за бедра, начав двигаться. А потом, видимо, он задел простату, и тут уже я абсолютно запутался в собственном восприятии окружающего. Откровенно говоря, мне было приятно. Стыдно признаться, но, черт возьми, это было именно так. Его орган двигался во мне, вызывая тягучее наслаждение и стремительно растущую эрекцию. Вот мать твою, только этого не хватало. Кажется, он тоже заметил это и усмехнулся. — Ну же, постони немного, сучка, тебе же кайфово. Я лишь стиснул зубы. Нет уж. Иметь меня имей, но бабу изображать я не намерен. И тут я услышал щелчок снятого предохранителя. Почувствовал дуло пистолета, упертое мне в затылок. Его металл холодил, заставляя невольно замереть. Твою мать! Я не хотел подыхать, только не здесь, не сейчас! И я застонал. Не знаю, насколько это хорошо у меня получилось, только вот неожиданно это полоснуло и по собственным ощущениям. Оружие, шаг от смерти, накаленное возбуждение, его власть надо мной. Следующий стон получился уже непроизвольно. Он трахал меня, прижав пистолет к затылку, а я двигался под ним, кажется, вполне войдя во вкус этого аморального развлечения. Потом я услышал его сдавленный стон сквозь зубы и почувствовал, как его сперма наполняет меня. Это было отвратительно, но вместе с тем охрененно. Кажется, я уже окончательно запутался в собственных ощущениях, унижение ушло куда-то на второй план, оставляя нас наедине — меня, его и пистолет. Еще пару раз толкнувшись, он остановился, приводя дыхание в норму. А потом потянулся рукой к моему члену, сомкнув на нем горячие пальцы, а другой рукой, держащей пистолет, обхватил за живот, заставляя подняться с рук и прижимая спиной к себе. Холодная сталь оружия обожгла полыхающую от страсти кожу, заставив вздрогнуть, а его рука мастерски работала с моим органом, вынуждая чуть ли не подвывать. Страх и удовольствие сплелись в какую-то невероятную какофонию и разорвались изнутри, заставив с протяжным стоном разрядиться. Я дрожал и пытался прийти в себя. А Брукс уже отпустил меня и встал, дойдя до ванной и кинув мне оттуда полотенце. — Оботрись, шлюшка, — сказал он и захлопнул дверь. Раздался звук включенного душа. ...Когда он вышел, я стоял, направив на него пистолет. Зря он его так спокойно мне оставил. Но отчего-то на его лице не появилось замешательства, лишь издевательская усмешка. Я нажал на курок, но раздался только пустой щелчок. В недоумении глянул на оружие, снова нажал — с тем же результатом. — Ты думаешь, я бы стал так опрометчиво оставлять заряженный пистолет возле того, кто может им воспользоваться? — усмехнулся он и подошел к стулу со своей одеждой, достав из пачки сигарету и закурив. Значит, все это время он угрожал мне пустышкой? Сука! *** Я и раньше спал с мужчинами. Это не было в новинку ни мне, ни им, однако натурала я захотел впервые. И захотел так, что терпеть это было невыносимо. Этот парень, Мэттью, поначалу он меня интересовал лишь как специалист по машинам, но это поначалу. А потом... Не знаю, что я увидел в этом темноволосом решительном юноше, но с того момента я решительно не мог адекватно с ним общаться. Когда все попытки сдержать себя провалились, я просто исчез из его поля зрения на полгода. Обращался к другим мастерам, если возникала необходимость, но Мэттью отказывался выходить у меня из головы. И тогда я решился на преступление. В конце концов, в моем послужном списке оно и не было столь выдающимся. Всего лишь похитить парня под предлогом проверки машины. Да, я знал, что у него есть девушка, но мне было плевать. Я лишь понимал, что затащить его в постель без насилия не удастся, и тогда я это насилие применил, вот и всё. Всю свою жизнь я построил так, что я властвовал. Над всем, начиная от ситуаций, и заканчивая людьми. Свой преступный путь я начал с обыкновенного грабежа, а потом поднялся до того, кто я есть сейчас. Но никогда еще власть не приносила мне столько наслаждения, сколько с Мэттью. Черт, ощущать, как парень повинуется мне по одному движению пистолета, было просто умопомрачительно. То тело, которое я столь долго жаждал, подчиняется мне, его кожа — под моими руками, он весь — подо мной, такой тесный, такой горячий, такой безумно соблазнительный. Вся его фигура словно скульптура — каждая натренированная мышца напряжена; идеальная мускулатура, будоражащая воображение. И всецело обладать этим сокровищем — бесценно. Особенно эти впадинки пониже поясницы — умопомрачительно притягательные. Такие люди не должны носить одежды, это преступление против искусства. А его характер. Насколько приятно было наблюдать эту смесь непокорности и подчинения, эту растерянность в самом себе, самокопание даже в самые, казалось бы, неподходящие моменты. Парень явно не ожидал того, что его тело способно откликаться на любые ласки, неважно кого, и секс даже с мужчиной доставляет наслаждение. Для него эта роль была внове, и получаемое удовольствие боролось в нем с самосознанием. Готов биться об заклад, что за все время после последнего телефонного разговора со своей девушкой, больше он не вспоминал о ней ни разу. Теперь я завладел его сознанием. Стал его хозяином.