Чистая Крыса

Королева умирала медленно. Механическое сердце скрипело и скрежетало, плоть молодой женщины отторгала механику, гнила и слабела последние пять лет. Природа в ней восставала против очередного механического вмешательства в ее маленький мир. До последнего королева надеялась на то, что недомогание и ломота - процесс привыкания тела к новому скелету. Первыми месяц назад отказали почки, их тут же заменили механическими прототипами. Потом умерли глаза, на помощь пришли новейшие визоры. Маленькие трубочки, прикрепленные к ее телу вот уже полгода, помогали качать и очищать кровь слабеющему сердцу. Нова, хоть и находилась в бреду, прекрасно понимала, что от силы ей осталось несколько часов, но судорожно цеплялась за остатки жизни, уверенная, что с ее смертью все, что она долгие годы творила и строила, рухнет в одно мгновенье - единственной преемницей по закону могла стать ее младшая сестра. Семилетняя малышка, безусловно, была сообразительна и развита не по годам, но оставлять трещащее по швам государство ребенку - безумство. Но возраст сестры - отнюдь не главная причина, по которой королева не хотела отдавать трон. Их взгляды на жизнь были диаметрально противоположными. Они были слишком разными как внешне, так и внутренне. Старшая сестра - высокая, крепкая женщина с волосами цвета воронова крыла - обладала характером настоящего диктатора, любила порядок и подчинение, всегда четко разделяя людей на "нужных", "бесполезных" и "рабочих". Младшая же - хрупкая белокурая девочка с темными как ночь глазами, верила в равенство, любовь и жизнь без угнетения слабых. Нова прекрасно понимала, что все ее усилия либо рассеются прахом вместе с государством, либо ее маленькой сестренке отрубят голову, пропихнув на престол такого же, как и она сама, что не сильно меняло суть, ведь другой преемник мог оказаться гораздо глупее сестер. Нова зашлась в приступе кашля, отхаркивая тёмную гниющую кровь на белые простыни. Канцлер, сидевший рядом с постелью девушки испуганно встрепенулся, поднося ко рту королевы влажное полотенце. Отмахнувшись, Нова откинулась назад на влажные от пота подушки и устремила взгляд слабо работающих визоров на Канцлера. Это был мужчина 46 лет от роду, но выглядящий на 30, худой, похожий на стервятника, преданный идеям Новы, обладающий острым умом и врожденной хитростью. Он был бы идеальным преемником, если бы не одно "но". Канцлер был лишен такой черты как милосердие. Безмерно жестокий, амбициозный. Только получив титул королевы, Нова знала, что этого стервятника лучше держать рядом, давая хоть какую-то власть. В глубине души она до дрожи в коленях боялась этого человека, зная, что будь повод и возможность, он погубил бы и ее, и еще сотни, тысячи людей, с завидным хладнокровием. - Старик, - прохрипела королева. - Позаботься о Шестой*, проследи за ней и за всем государством, ты ведь прекрасно ознакомлен с моими планами. Аккуратно подведи сестру к этим идеям. Губы Канцлера сжались в тонкую полоску, а глаза будто выстрелили холодом в умирающего монарха. Но скрыв секундное проявление эмоций, Канцлер коротко поклонился и своим будничным тоном произнес: - Разумеется. Старик хотел сказать еще что-то, огромная дверь, ведущая в покои королевы с громким скрипом отворилась, и младшая сестра королевы подлетела к ее кровати, попутно вытирая рукавом своего нового платья слёзы, градом лившиеся из припухших больших глаз. - Нова! - крикнула та, бросаясь королеве на грудь, от чего та сжалась и зашлась в очередном приступе кашля. - Нова, не уходи от меня! Не оставляй меня одну... Так они и застыли: королева, пытающаяся унять кашель и поглаживающая сестру по голове, и ее преемница, марающая слезами и соплями королевскую ночнушку. Нова не знала, что сказать маленькой девочке, как успокоить. Несмотря на их вечные споры и разные взгляды, сестры были связаны друг с другом не только кровными узами, но и настоящей трепетной любовью. Немного уняв сотрясающееся тело, готовое вот-вот развалиться, Нова обхватила ладонями заплаканное покрасневшее лицо Шестой и подняла, целуя окровавленными губами опухшие глаза и мокрые детские щёчки. - Будь сильной, малышка, скоро ты станешь Новой. Нова не должна плакать. - выдавив подобие улыбки, ласково произнесла королева. После, нагнувшись еще ближе к сестре, тихим шёпотом добавила: - Берегись Канцлера. Это были последние членораздельные слова, которые произнесла королева в своей жизни, потому что буквально в следующую секунду ее тело скрутилось в неестественной позе, встретив сильнейший укол боли. Еще один... Еще... Тело тряслось, изо рта показалась кровавая пена, до боли распахнутые глаза медленно, но верно угасали. Дышать было невозможно - легкие горели адским пламенем, а пена препятствовала выходу воздуха из лёгких. Сестра звала ее, срывая голосок, вцепившись маленькими ручками в ворот ночнушки. Даже Канцлер был потрясен и напуган такой сценой, нервно заламывая пальцы, пытался утереть пену пропитанным кровью насквозь полотенцем. Отторжение - болезнь бедняков и крыс - настигло даже самого влиятельного и защищенного человека в государстве... Лицо Новы напоминало перекосившуюся от жары маску. Королева не чувствовала ничего кроме боли. Желание жить в ней все стремительнее угасало, просыпалось лишь одна потребность - избавиться от боли. И Шестая и Канцлер буквально слышали, как скрипит и разрывается механическое сердце внутри королевы, видели, как кровь и растворы перестают циркулировать по трубками, как тёмная, почти черная кровь заливает ее лицо, вытекая из ноздрей и уголков рта. В последний раз дрогнув, ее тело обмякло, а рот расползся в блаженной улыбке. Погасшие визоры медленно накрылись веками, Нову накрыла блаженная густая тьма. Королева умерла. Шестая все пыталась дозваться до сестры, резко дёргая ворот ночнушки, хотя прекрасно понимала, что больше не услышит родной строгий голос, никто больше не потреплет ее по макушке и не поцелует перед сном. Девочка осталась совершенно одна. От осознания этого сердце болезненно сжалось, внутри, казалось, не осталось ничего. Канцлер аккуратно, но твердо, отвел девочку от мертвого тела и вывел в Тронный зал, находящийся как раз за большой белой дверью. Там ждали многие. Практически все обитатели Гептагона - королевской резиденции - от поваров и слуг, до Министров столпились в зале, обеспокоенно и со страхом следя за дверью, ведущую в покои королевы. Как только хлопнула дверь, измученные ожиданием и неизвестностью люди повернули головы в сторону девочки, обеспокоенно смотря то на нее, то на Канцлера, то на захлопнувшуюся дверь. Поправив грязное и помятое платьице, Шестая перестала разглядывать свои ноги, резко подняв опухшее, измазанное в сестринской крови лицо, устремляя взгляд пустых глаз мимо людей. - Королева Нова-5 мертва. Чествуйте новую королеву!** - зычный голос Канцлера отражался от стен и высоких потолков. - Теперь Вы новая королева. - продолжил он, обращаясь к будто окаменевшей девочке, становясь перед ней на колено (это действие неуверенно и медленно повторили все люди, находящиеся в зале). - Как Ваше имя? Вырвав, наконец, свою руку из рук Канцлера, девочка окинула взглядом склонившихся и чистым, звонким, излишне твёрдым голосом, ответила: - Моё имя Нова-6. * Особенности обращения к преемницам/кам королевы. Все женщины, возглавляющие государство и носящие титул королевы принимают имя Нова. ** Традиционный обряд принятия новой королевы.