Чистая Крыса

 — Малышка, смотри. — нежно прошептала женщина, поправляя девочку лет четырех на своих коленях. — Это настоящий цветок. Правда он похож на зевающую мордочку? Девочка широко улыбнулась и закивала, не смея отвести взгляд от предмета в руке матери. Еле держась на тонком стебельке, нежно-жёлтые головки цветов будто блаженно зевнули и застыли, обратив смешные подобия язычков вверх. Девочке хотелось потрогать это нежное и такое интересное нечто, источавшее совсем слабый, едва уловимый запах, но она не смела — боялась разрушить это хрупкое невиданное ранее чудо. Женщина с нежностью наблюдала за широко открывшимися блестящими глазами дочери, за ее пухлыми маленькими ручками, едва заметно тянущимися к цветам, за чуть приоткрывшимся маленьким ртом. Нежность переполняла женщину, и за долгое время та наконец смогла расслабиться, хоть на час, но забывая о проблемах и трудностях внешнего мира. Поцеловав светлую чуть золотую макушку, мать аккуратно положила стебелёк в руки дочери и пригладила серое платье на груди. Жёлтые огоньки заплясали в глазах маленькой Энни. Та с радостью ощупывала мягкие цветочки, чуть не захлёбываясь от восторга, оказалось, что если пальцами обхватить голову цветка за «челюсти» и сжать-разжать пальцы — голова начинала говорить, жевать, жить своей жизнью. Казалось, смешные головки ожили и устремились к девочке, чтобы коснуться своим нежным естеством маленькой девочки… Что-то пошло не так. Картина померкла, лицо матери исчезло, а нежные цветы, превратившись в львиные оскалы, вцепились зубами-иголками в плечо девочке. - Нет! Не надо! — Эн, внезапно повзрослевшая, отмахивалась, пытаясь стряхнуть сталь, посягнувшую на ее тело. — Прекратите! Хватит! От беспомощности у девушки выступили слезы, отчаяние твердым комом встало в горле и не давало более кричать. И только сдавленные хрипы доносились из ее глотки, а слёзы большими каплями падали с ее подбородка. Что-то чужое, другое. Что-то, что не принадлежит ее маленькому миру, её самой… Вдруг инородное тело покинуло плечо девушки, но не успела та одуматься, как оно снова оказалось в ней. Еще несколько раз цветочные зубы повторяли эту пытку, а Эн казалось, что она сходит с ума. Конечности ее не слушались, глаза, губы и нос опухли от слёз, а голова раскалывалась на части, но девушка все не оставляла попыток спасти свое телесное Я от вмешательства. Она ничего не видела и не слышала, даже своего голоса — тьма вязким болотом втянула ее в себя. Наконец, не выдержав и собравшись с силами, Эн закричала так, как не кричала никогда в жизни, ощущая физическую боль, настоящую боль, режущую ее голосовые связки, буквально рвущую ее горло изнутри. Ее затрясло, Эн чувствовала чью-то тёплую хватку то на своих плечах, то на щеках.  — …ая… — Чей-то твёрдый, но обеспокоенный голос пытался ее звать. ( Её ли?) — Мелкая! Чёрт тебя дери, Эрих, ты врач или нет?! Буди эту ненормальную! Еще голоса. Мне страшно. - И убери от нее иголку, она, может, и мелкая, но на удивление сильная. Раздался резкий хлопок, и удар весьма ощутимо обжег сначала одну щёку девушки, а потом другую. И только тогда она сама услышала свой крик, больше походящий теперь на хрипящий истерический визг. Изумленно распахнув глаза, все еще затуманенные сонной дымкой, Эн тупо уставилась в светильник, висящий над ней — остальные предметы расплывались. После неудачных попыток фокусировки зрения, Эн сосредоточилась на своих собственных чувствах, с радостью обнаружив, что снова чувствует руки и ноги. В горло будто опалили огнем изнутри, плечо жгло. Медленно подняв трясущуюся руку, девушка ощупала пулевое ранение, аккуратно сшитое несколькими швами. Отвращение и страх с новой силой накатили, и ей стоило огромных усилий сглотнуть ком, поднявшийся к горлу. Повернув голову направо, девушка через несколько секунд смогла в тёмном пятне разглядеть мужчину-киборга с удивительными чёрными инфравизорами, вцепившегося мёртвой хваткой в ее оголенные плечи, на левой скуле его красовались несколько свежих царапин. Слёзы вновь наполнили и без того уставшие глаза, и подчиняясь не зная какому порыву, девушка крепко обхватила руками шею мужчины и, прильнув, заревела с новой силой, сквозь сопли и слюни рассказывая о цветах с зубами, о том, что что-то пыталось залезть внутрь, пытаясь передать всю брезгливость и страх…

***

Успокоилась девчонка еще не скоро. И смех и грех — бояться иголок и проводов внутри тела. Фыркнув, киборг еще раз затянулся курительной смесью, которую ему любезно предоставил Фогот. Сам он давно научился управлять своими эмоциями (случилось это еще до установки нейроблокаторов) и прятать то, что должно быть спрятано. Такой страх вполне объяснял отсутствие у маленькой Крысы чипа, но усложнял планы самого киборга, в которые он уже успел мысленно вставить девчонку как основное, невидимое и коварное связующее звено. Усмехнувшись новым трудностям и устало перевязав волосы в прочный хвост , киборг вытряхнул из тонкой трубки остатки горькой курительной смеси и вернулся в кабинет Фогота, пройдя мимо их гостьи, провалившейся в крепкий после истерии сон. Фогот, казалось, так и не сдвинулся с места, будто и не слышал криков девчонки и ругательств мужчин. Эрих, словно приведение, проплыл мимо киборга до шкафа, взял непрозрачный пакет и таким же приведением исчез в своей коморке, откуда слышалось тихое посвистывание старого чайника. Хозяин заведения долго смотрел в глаза киборга, но тот и не думал отводить взгляд. Сев в широкое кресло напротив Фогота (после короткого кивка последнего), киборг в последний раз затянулся и с тихим стуком опустил деревянную трубку на стол. - Опережая тебя, отвечу на тот же вопрос. Девчонка не так проста, как кажется. - Начал киборг, вольготно развалившись в кресле и уверенно и немного нахально смотря в глаза Фогота. - Это я уже понял. – Хмыкнул хозяин кабинета. – Ты мне вот что скажи, Катц, - медленно продолжил Фогот, делая вид, что совершенно не заметил, как глаз киборга дернулся, когда Фогот произнес его имя. – Ты достал то, о чём я тебя просил? Грубо говоря, сделал своё дело? Катц, недовольно пробубнив что-то под нос, с большим трудом вытащил из внутреннего кармана куртки два пухлых пакета с ядовито-оранжевым и серым порошками и опустил их на стол, подтолкнув к Фоготу. Сильная рука последнего молниеносно смахнула пакеты куда-то под стол. - Вот теперь можно и о чём-то новеньком поговорить. – Улыбнулся своей жуткой улыбкой Фогот. – Зачем нам ещё один лишний рот? - Я её не не обнаружил. Не нашёл в общей Сети. - И? Не пудри мне мозги, мальчик мой, таких бедняков в Нулевом секторе десятки, если не сотни. Это не вспоминая тех, кто сам себе руку отчекрыжил. Так и скажи, что на молоденьких, милых девочек потянуло. - Прекрати. – Сердито оборвал его Катц. – У девчонки шаловливые ручки и удивительная способность сливаться с окружающей средой. Видел за полчаса до того, как ее продырявил, - Фогот хихикнул. Катц недовольно цыкнул и бросил в бугая курительной трубкой. – Ну, в общем прострелил ей плечо из твоего ствола. Так вот. Малышка очень даже ловко обчистила троих зевак, а потом просто исчезла. Я ее потерял. Благо она умудрилась засветиться благодаря тому дебилу из государственных полицаев, - на этом месте киборг скорчил ироничное выражение лица и закатил глаза. – А то пришлось бы долго ее выковыривать из Нулёвки. Короче. Как по мне, это серое вороватое нечто нам еще может пригодиться. Фогот долго молчал. С одной стороны, молодой киборг был прав, если все так, как он описывает, то девчонка может пригодиться. А раз из Нулевого сектора, так, глядишь, и антипатию к Государству ей прививать не придётся... - Подожди. А чего ж она орала тогда как резаная? Чем вы там за пару минут успели запугать крысёныша? Катц чуть нервно поелозил в кресле и, обиженно надув губы, изображая девичью обиду, пробубнил: - Иголочки испугалась. – Потом добавил уже нормально. – Не знаю я, что с ней не так, во сне мне морду вон расцарапала и майку всю слезами вымазала. Сам у неё спроси, что с ней не так. - Э, нет. – Невесело хохотнул Фогот. – Теперь это твой геморрой, голубчик. Теперь либо учи её всему сам, либо застрели… Тоже сам.