Благие намерения

Маша стоически выписывала на фортепиано минорную гамму, ей визгливо вторила дрель - соседи слева который год никак не могли закончить ремонт. Старый, побитый временем и безруким настройщиком инструмент старался изо всех сил, но даже его немелодичный звон вместе с ремонтными трелями раздражал меньше, чем громкий хохот за стенкой. - Тон - полутон - тон - тон, - шептала девушка, пытаясь сосредоточиться на хитросплетении нот, - полутон - тон - тон. Ее мучения прервал звонок домашнего телефона. Мобильного аппарата стараниями мамочки у нее не было и не предвиделось. - Да, - спокойно ответила Маша, тщательно скрывая раздражение. - Че нам задали? - промычала трубка. - По какому предмету? - девушка ногой придвинула к себе набитый учебниками рюкзак, переложила поудобнее телефон и, недолго покопавшись, вытащила из его недр тяжелый дневник. - А какие есть? - задумался собеседник. - Записывай, - вздохнула Маша, - алгебра: страница 73, задача 8… Каждый вечер ее унылого существования заканчивался примерно одинаково. В то время, когда одноклассники, вдоволь нагулявшись, только вспоминали о школе и приступали к решению домашнего задания (если кто-то вообще его решал), она, как приличная девочка, уже прятала в портфель аккуратные тетради, густо исписанные мелким округлым почерком. Затем начиналась ежевечерняя пытка музыкой. Маша фортепиано искренне ненавидела и втайне желала ему гореть в аду, но с мамочкой спорить было нельзя. Ведь только мамочка знает, как правильно воспитывать хороших девочек. - Ну спасибо, че, - радостно гыкнула трубка, - буду должен. - Всегда пожалуйста, - мрачно ответила Маша запиликавшему телефону. В коридоре послышался шум: стукнула входная дверь, скрипнула половица. Девушка испуганно замерла, сжавшись от нехорошего предчувствия. Родители не должны были вернуться так рано. Гость покружил возле трюмо, громко хлопнул дверцей шкафа и устремился вглубь квартиры. Маша облегченно выдохнула, но радоваться было рано: шаги внезапно вернулись, стали еще громче и отчетливее. Отбросив от себя телефон, как ядовитую змею, девушка рванула к пианино. Скрипнула дверь. - Ты что это здесь делаешь? Почему не играешь? - грозно спросила с порога Машина мама. Она была дородной женщиной простого рабоче-крестьянского происхождения с оригинальным именем Зинаида. Мама искренне считала, что ее малютка должна выбиться в люди. В какие именно люди, при этом не уточнялось. - Мне звонили одноклассники, мам, - *это же нужно было так вляпаться*, - по поводу домашнего задания. - Мы уже с тобой это обсуждали, - упрямо поджала губы мама. - Да, я помню, но… - Никаких звонков во время учебы! - воскликнула Зинаида. - Да, но… - Никаких, Маша, значит никаких! - отрезала мама. - Ты будешь заниматься до самого сна и никакого ужина! - Да, мам, - девушка покорно положила руки на потрепанную клавиатуру и приступила к надоевшей гамме. - Играй громче, я не слышу! - приказала Зинаида. Затем, удовлетворившись воспитательным процессом, удалилась в сторону кухни. - Когда-нибудь, я смогу, - еле слышно шептала Маша, глотая злые слезы. - Когда-нибудь я точно смогу. Тон - полутон - тон - тон - полутон - тон - тон.