Благие намерения

Маша жила в старом, еще дореволюционных времен доме сколько себя помнила. Сначала они делили просторную четырехкомнатную квартиру с двумя другими семьями, но со временем стараниями не сколько Зинаиды, сколько Машиного беспрестанного музицирования, другие квартиранты предпочли разъехаться по отдельным жилплощадям. Около пяти лет семья Маши правила в коммуналке единолично - другие соседи отчаялись даже сдать жилье в аренду. Затем ее папу нежданно повысили - аж до начальника цеха местного завода - так что Зинаиде удалось шантажом и слезными уговорами договориться о выкупе двух комнат в рассрочку. Деньги Машина семья выплачивала до сих пор, так что на сколько-нибудь маленький ремонт средств не хватало. Обои в комнате девушки держались на скотче и честном слове, подоконник миллион раз перекрашивался, пока не приобрел свой собственный неповторимый узор из потеков краски, диван отчаянно скрипел и каждую ночь умолял его выкинуть. На обшарпанном подоконнике пышным цветом цвели комнатные растения, которые девушка вечно ленилась пересаживать, по полу стелился огромный, наполовину выцветший ковер, украшенный дивными персидскими узорами. Он был честно притащен Зинаидой из единственной заграничной командировки, в которую ей удалось съездить еще студенткой. Наскоро умывшись перед мутным зеркалом, почистив зубы и скрутив волосы в две куцые косички, Маша натянула колючую школьную форму из дешевой шерсти, которую ей купила мама, заглотнула очередную порцию крайне полезного завтрака в виде овсянки с натертой морковкой и понуро пошлепала в школу. Оказавшись в стенах родной альма-матер, Маша поспешно уселась за свою первую парту и тут же деловито уткнулась в развернутую тетрадь, имитируя занятость, но обмануть одноклассников было не так легко. - Эй, староста! - пробасила Таня - девица мощного телосложения и наглого характера. В классе она считалась кем-то вроде завхоза, который не только всегда был в курсе последних школьных сплетен, но и занимался планированием классного бюджета. Вот только деньги, честно сдаваемые учениками, зачастую тратились на алкоголь и сигареты, но никак не на школьные нужды. Разницу приходилось компенсировать Маше, прикрывая вороватых одноклассников. - Что? - пробурчала Маша, перелистывая страницу. - Там тебя училка зовет. Журнал нужно заполнить. - Скажи ей, что уже иду, - нехотя отозвалась девушка. - Ты не забыла, что у нас контрольная? - вскинула брови одноклассница. - Нет, не забыла. - Тетрадей тогда купи, штук 30 на 12 листов. - А деньги? - “удивилась” Маша. - Деньги? - рассмеялась Таня, складывая руки на дородной груди. - С деньгами каждый дурак может. Ты так купи. - Но у меня сейчас нет… - замялась девушка, мысленно пересчитывая средства в тощем кошельке. - Тю, - отмахнулась завхоз. - Ты ж самая умная. Придумай что-нибудь. Посчитав беседу оконченной, Таня, не слушая Машиных возражений, развернулась и ушла к своему столу. - Ну, прекрасно, - вздохнула девушка. - Сегодня придется остаться без обеда. Старостой своего класса девушка была уже третий год. До этого желанный пост занимала отличница Аня, но ее перевели в другую школу после одной некрасивой истории, так что у класса не осталось выбора, кроме как назначить на эту должность Машу. Зинаида после этого не находила себе места от радости. Еще бы, ее родная кровинушка, ее доченька с младых лет выбивается в важные люди. - Именно так и должно быть, - говорила она в запале своим подругам. - Моя дочь должна стать большим человеком. Уж я-то все для этого сделаю, вот увидите. Вечером Маша уже еле переставляла ноги. Зинаида не то чтобы держала свою дочь впроголодь, но искренне считала, что и без того хрупкой девушке нужна диета. Так что кормили Машу мало, но часто. Только вот деньги пришлось отдать на покупку дурацких тетрадей, которые сейчас немилосердно оттягивали и так тяжелый портфель. К тому же новенькие дешевые туфли ужасно натерли пятки, аккуратные косички растрепались, а гольфы болтались в районе лодыжек, но остановиться и привести себя в порядок у девушки не было сил. В дверях квартиры Маша столкнулась с Зинаидой. - Почему так рано? - воскликнула мама, окинув девушку подозрительным взглядом, подмечающим все недостатки ее внешнего вида. - Я всегда так прихожу, - замерла на пороге Маша, не решаясь пройти внутрь. - Зачем ты мне врешь?! - возмутилась Зинаида. - Я правда… - девушка запнулась под грозным взглядом матери. - Позвоню к тебе в школу, так и знай. И все уточню. И если, не дай Боже, ты мне соврала - пеняй на себя, - Зинаида решительно затащила девушку вглубь коридора. - Поешь, еда на столе. И сразу же занимайся, никаких звонков, никакого чтения! Приду - проверю. - Да, мам, - покорно вздохнула девушка. За спиной Зинаиды громко захлопнулась дверь. Переодевшись в уютную, но порядком застиранную и заштопанную пижаму, девушка отправилась на кухню. Без особого аппетита затолкала в себя две крупные картошки и легкий овощной салатик, приправленный оливковым маслом (один пшик - одна калория). Чего бы она сейчас только не отдала за плитку настоящего шоколада! После ужина Маша слегка приободрилась. Мама, конечно, так просто этого не оставит, но в конце концов поймет, что придраться не к чему. Значит, буря пройдет. Нужно просто быть пай-девочкой и тихо ее переждать. Уютную тишину пустующей квартиры разорвала громкая телефонная трель. Маша вздрогнула от неожиданности. Конечно, звонить мог кто угодно, но что-то ей подсказывало, что зловредная Зинаида решила попросту проверить, насколько хорошо ее доченька выполняет указания. Прецеденты уже были. Время шло, девушка колебалась, телефон продолжал звонить. В конце-концов Маша сдалась. - Алле, староста?! - завопила трубка. - Ты где шляешься? - Голову мыла, - поджала губы Маша, - что случилось? - Тетради купила? - командирским тоном спросила Таня. - Купила. - Молодца. Принесешь завтра. И еще, не забудь 300 рублей. - Зачем? - ошарашенно пискнула девушка. - День рождение у Лидии Васильевны, - тяжело вздохнула Таня. - С каждого класса деньги требуют. Маша собралась с силами. - Нет, - решительно выдохнула девушка. - Что за нет?! - разозлилась Таня. - Все сдать должны! - У меня нет денег, - голос Маши дрожал, но в душе она была непреклонна. - Я и так изрядно потратилась. Возьми средства из классного бюджета, - голос Маши дрожал, но в душе она была непреклонна. - Он на такие случаи и рассчитан. Или там уже ничего нет? - Я перед тобой, курица, отчитываться не собираюсь, - прошипела одноклассница. - Прекрасно, - пожала плечами Маша. - Не очень и хотелось. - Не хочешь приносить - не надо, - поменяла тактику Таня. - Но если мы не сдадим, кого будут дрючить? Меня? В общем, смотри сама. Мое дело предупредить, - елейным голоском произнесла одноклассница и бросила трубку. Через пару мгновений телефон зазвонил снова. Машино сердце от волнения выпрыгивало из груди, но она терпеливо выжидала, подсчитывая гудки и заодно обдумывая свое положение. Не послушать Таню означало заиметь себе большую головную боль и разборки не только с комитетом старост, но и одноклассниками, которые очень ценили Танину способность находить средства для общих развлечений. Но сдать и голодать неделю было выше Машиных сил. Раздражение породило глухую головную боль, так что каждая трель отзывалась острым импульсом в самой глубине черепа. После двадцатого звонка у девушки сдали нервы. - Я ЖЕ СКАЗАЛА НЕТ!!!! - закричала она в трубку. Собеседник молчал, ошарашенный ее внезапной выходкой. - Маша, это папа, - наконец выдавил он из себя. - Скажи маме, что я сегодня не приду. - Ты же знаешь, я не могу, - облегченно выдохнула Маша, - попробуй позвонить позже. - Я… специально… - отец тяжело вздохнул, - ты же знаешь, мама будет скандалить. - Нет, папа, нет, - отрезала девушка. - Ты сможешь, - жалобно протянул отец, - я знаю. И бросил трубку. - Ну прекрасно! - Маша в сердцах отшвырнула от себя телефон и затопала ногами. Права была мама. Адский и бесполезный агрегат. - Черт, черт, черт! Вскоре девушка успокоилась и решила все проблемы решать по мере поступления. Сначала на повестке дня стояла домашка. Через два часа активной зубрежки все задачи были решены, параграфы выучены, важные формулы выписаны, дневник аккуратно заполнен на ближайшую неделю. Наступило время издевательств над музыкой. Как только Маша тронула первую клавишу, в соседской квартире раздался громкий хлопок, за которым последовала невероятная какофония звуков, из которых можно было вычленить четкий стук ударных, сумасшедший визг гитары и удручающее завывание певца. То ли стены в доме были настолько тонкими, то ли соседи включили музыку настолько громко, но Маша не только четко слышала каждый звук, но даже не могла заниматься, потому как соседская песня с легкостью перекрикивала ее жалкое музицирование. Причем, чем громче девушка пыталась играть, тем сильнее орали динамики. Новые жильцы вселились совсем недавно, около двух недель назад. Но уже успели заявить о себе. И если раньше Машу это скорее забавляло - когда еще выпадет возможность приобщиться к современной культуре, пусть даже и такой странной - то сейчас каждый хрип гитары словно раскаленным прутом был по нервам. Наконец девушка сдалась. Бессильно пожав плечами, она вернулась к письменному столу и принялась за чтение, прикрывая новый роман учебником химии.

***

Утром Маша чувствовала себя паршиво. То ли от предчувствия проблем, то ли от вчерашнего концерта, у девушки ужасно раскалывалась голова. Кое-как собравшись в школу, она выползла на площадку, вяло поковырялась в замке, запирая дверь, и только у лифта нос к носу столкнулась с высоким темноволосым парнем, держащим на поводке большого черного дога, окинув его испуганным взглядом. “Симпатичный”, - решила вдруг Маша, заливаясь предательским румянцем. Простой черный пуховик, потертые синие джинсы, удобные кроссовки удивительным образом подходили парню. Впечатление портили только огромные наушники, из которых раздавались оглушительные вопли знакомой со вчерашнего дня песни. - Проходи, - буркнул он, мотнув головой в сторону лифта. Девушка неловко кивнула и поспешно забралась внутрь, отодвинувшись к дальней стене, подальше от собаки и странного незнакомца. Пока кабина вяло ползла к первому этажу, Маша украдкой морщилась от новых приступов головной боли, накатывающих при звуках музыки, и бросала на парня обиженные взгляды. Незнакомец полностью игнорировал девушку, но зато она без помех могла разглядеть татуировку, стекающую с его шеи под край расстегнутого воротника куртки, и маленькую, едва заметную серьгу в правом ухе. Наконец лифт, дребезжа всеми своими деталями, доехал до нужного этажа. Пунцовая от смущения и злости, Маша рванулась в сторону выхода, но парень выставил вперед руку, перегородив ей дорогу. - Эй, соседка! - тихо прошептал он, стащив с головы треклятые наушники. - Да? - удивленно подняла голову Маша. - Я, конечно, понимаю, что тебе не нравится моя музыка и готов подарить беруши… Но поверь, от твоих гамм мне тоже рыдать охота. Пока Маша пыталась осознать сказанное, сосед расхохотался и вышел.