Броня для сердца

Ветер из форточки дул на лицо, роскошные синие локоны растрепались, все время подпрыгивая из-за синхронных движений, которые делала девушка. А точнее ее периодически подбрасывали вновь и вновь, впиваясь в шею горячими сухими губами. Изнутри Джувию душили боль и разочарование, заглушенные океаном безразличия. "Что я здесь делаю?" — эхом звучал вопрос в сознании Локсар, прерываясь хриплыми стонами парня, который, как ему казалось, доставлял девушке удовольствие. Лямки черного платья начали сползать, молния сзади расстегивалась, а Джувия бесчувственной куклой в руках очередного обладателя наклонялась из стороны в сторону, как ей велели. "Почему? — снова риторический вопрос, ответ на который мог дать только он. К горлу подступил комок, платье слетело на пол, оставляя девушку в одном нижнем белье. — Почему он так поступил?" — Тише, милая, я тебя не обижу, — в плечо выдохнул парень, прижимая к себе хрупкое покатое тело, попутно стягивая лямки лифа. "Почему?" — снова вопрос прозвучал в голове. Планка гордости и безразличия рухнула с концами. Ей было не все равно. По щекам потекли горячие слезы. Джувия в бессильном припадке рухнула на кровать, прикрывая лицо простыней и тихо всхлипывая. — Эй, ты чего? — парень вдруг спохватился и оттянул кусок простыни от лица девушки. Картина его немного напугала. — Что случилось? Но Джувия, вмиг собравшись с силами, поднялась в исходное положение, стерла мокрые дорожки слез со щек и уверенно посмотрела на ничего не понимающего парня. — Тебя как зовут? — Леон, — немного прифигев, ответил тот, в упор рассматривая Локсар. — Так вот, Леон, — девушка положила правую руку на плечо парня и обращалась к нему, как к старому другу: — не дай Бог, ты хоть раз обидишь девушку... Короче, лучше этого не делай. Сказав это, Джу поднялась с места и, поправив лямки лифа, подошла к своему платью, которое валялось на полу. Ничего не понимающий Леон тупо смотрел ей вслед. Девушка быстренько выбежала из квартиры, попутно вызывая такси. Благо, Бастия не хватился ее, видимо, своей нелогичностью Локсар ввела его в состояние когнитивного диссонанса. Уже присев на заднее сидение и назвав водителю адрес Грея, Джу ехала к Фуллбастеру, наблюдая за мерцающими огнями за окном. Голову не покидала последняя мысль, пришедшая в ее светлую голову еще в обители Леона. "А ведь и правда: зачем все усложнять? — размышляла Локсар, откинувшись на спинку дивана. — Нужно все узнавать у первоисточника, Грей не сможет мне соврать после всего, что мы пережили. Он меня даже целовал, я чувствовала моменты близости. Такого больше ни с кем не ощущала, и он наверняка тоже. Я уверена в этом. Так, Джу, ты не можешь преждевременно расстраиваться! Возьми себя в руки и узнай все у него! Только после этого будешь плакать. Ты же не Хартфилия, чтобы рыдать по любому поводу, верно? Твои слезы дорого стоят." Уверенно ступая на каждую ступеньку, так, чтобы это слышал весь подъезд, Локсар подошла к нужной двери и начала тупо ебашить кулаком. Решимость била ключом, не давая места горечи и отчаянью. — Фуллбастер! Открывай, я знаю, что ты дома! Грей сидел на полу, всматриваясь в звездное небо, раскинувшееся перед ним. Очередной потушенный бычок полетел в пепельницу, и парень потянулся за следующей сигаретой. Хочешь как лучше, а получается всегда через задницу. И зачем он хотел заставить Нацу приревновать Хартфилию? Конечно, чтобы этот балбес понял, что очень привязан к ней, чтобы Люси больше не грустила и понимала, что Драгнил любит ее. А что в результате? Нацу — злой, Люси — расстроена, а если о его словах узнает Джувия, если уже не узнала, то будет вообще конец света. Нет, разумеется, Грею плевать на приступы ревности, бешенства, ярости и прочее, он бы даже не обращал внимания на это, если бы Джувия была ему безразлична, как и десятки девчонок, пытавшихся добиться его внимания до данного момента. Но комом в горле встает это самое "если бы". Если бы Джу была ему безразлична, если бы не задевала его, если бы сердце не начинало стучать чаще, а руки не теплели при виде ее, то он бы никогда в жизни не признался бы, что влюбился в эту милую девушку. И уже плевать, сколько мужчин у нее было, как часто она истерит и закатывает скандалы, как сильно она надоедает, ведь в этом вся ее прелесть. А еще она милая, талантливая, невероятно красиво поет, чувственная, немного эгоистичная, но ради Грея готова на все. Именно таких людей нужно любить, именно тех, кто всегда рядом с нами и не оставляет нас, прощает любые проскоки, вранье, возможно, предательство. А ведь как ей было больно, когда она поняла, чем Грей с Уртир занимались в туалете в то время, как она налаживала контакт с его отцом. А все ради Фуллбастера. И Грей раньше об этом не думал. Не понимал. Скупая холодная слеза потекла по щеке, потому что он понял, как много боли принес человеку, который его действительно любит. Любит так, как никто не показывает. Дотронувшись рукой до щеки, Грей опомнился. До балкона доходили стуки и крики, сердце на миг замерло. Стерев тыльной стороной ладони мокрую дорожку, Фуллбастер выбросил невыкуренную сигарету в пепельницу к остальным бычкам и пошел открывать дверь. Еще до того, как Джу успела задать вопрос, Грей сам все понял по ее глазам: она знает. — Я не люблю Хартфилию. — Ты любишь Хартфилию?! Сказано это было одновременно, в глазах девушки читался испуг, поэтому Грей решил повторить еще раз — более четко, разделяя каждое слово: — Я не люблю Хартфилию. Почувствовав, что тяжелый камень с души спал, Джувия в порыве радости обняла Фуллбастера и повисла у него на шее. Главное, что она узнала правду, а ведь могла совершить фатальную ошибку. Пусть его слова и не значили, что он любит ее, но чувство облегчения не покидало еще несколько мгновений. Не понимая, зачем и как, но Грей обнял Джу в ответ. Они так и продолжали стоять на пороге, пока соседи, которые проснулись от бурной деятельности Локсар пару минут назад, не вышли на площадку и не загнали парочку в квартиру. Довольная девушка поплелась за Греем на балкон. Непроглядные клубы дыма заставили ее закашляться и открыть нараспашку окно. Парочку вмиг обдал холодный ноябрьский ветер. — С новым месяцем тебя, — приобняв Джу за плечи сзади, чтобы согреть, Грей выдохнул в самое ухо. — Уже за полночь? — Угу. — А Хэллоуин? — всматриваясь в звездное небо, спросила девушка. Она не хотела видеть Фуллбастера, ей хватало его просто чувствовать. — Ночь всех святых... — протянул брюнет, прикрывая глаза. — Останешься у меня? — На ночь? — удивленно переспросила девушка, повернувшись лицом к Грею. Синие глаза тонули в глубоких серых. — На жизнь, — прошептал Фуллбастер, прежде чем поцеловать ее. Притягивая все ближе к себе, прижимаясь всем телом, пытаясь стереть ту грань, которая между ними прочерчена. И все равно этого было мало, но на данный момент думать о таком не хотелось. Зарывшись ладонью в волосы, второй рукой прижимая девушку за талию к себе, Грей потихоньку вспоминал, насколько любовь может быть приятной и сладкой. По квартире раздался звонок. Подняв глаза и нехотя прервав поцелуй, парень поплелся открывать, а Джу тем временем блаженно упала на софу. С лица не сходила улыбка, хотелось петь и танцевать. Наконец-то все хорошо, улажено и ни о чем больше беспокоиться не нужно. Холодный ветер снова дунул из окна, заставляя девушку поежится. Локсар встала с дивана и подошла к тумбочке, чтобы достать теплый мягонький голубой плед. Укутавшись в него на манер древнеримского императора, Джу пошла к Грею, поскольку его уже долгое время не было. Да и стоять на балконе себе дороже выйдет — было очень холодно. Когда девушка зашла на кухню, плед свалился с ее плеча. Грей, угрюмо подпиравший стенку, так и посмотрел на нее полным безразличия взглядом. Уртир, сидевшая за столом, кислой миной встретила Локсар, ошеломив ее новостью: — Сильвер узнал, что я беременна не от него. Теперь мне придется скрываться тут.