Папа... ты пришёл

Утро началось рано. Непозволительно рано. Звонок по закрытой связи выдернул меня из сна в четыре часа по общегалактическому времени. Но, стоит признать, что и новости, которые сообщил один из моих адъютантов того стоили. На Татуине засекли бывшего падавана. Крутился возле остатков фермы Ларсов. - Что он там делал? – остатки сна улетучились в мгновение ока. - Говорил, что хочет купить участок, сэр. Представился местным, но его подвело незнание татуинских традиций. - Что, не поинтересовался количеством влагоуловителей? - хмыкнул я, поспешно натягивая китель. - Так точно, сэр. Мы сразу им заинтересовались, все-таки бывший дом вашего сына, а тут приходит какой-то непонятный человек с джедайскими повадками… - Все ясно, - оборвал я словоохотливого адъютанта, - Что дальше? - Ребята из штурм-группы хотели сразу его… кхм… задержать, но я посчитал, что лучше будет за ним проследить. - И? - Он долго рыскал по развалинам, потом на спидере отправился на северо-запад к скалам. Мы проследили за ним до самых гор. Сэр, там оказалась удивительно обжитая пещера. После того как объект отправился обратно, мы тщательно обследовали помещение и обнаруженные нами вещи свидетельствуют о том, что пещера принадлежала Оби-Вану Кеноби. - Хорошо. Где остановился одаренный? Как кстати его имя? - Юджин Шин, сэр. – я нахмурился пытаясь вспомнить обладателя имени, но увы, я слишком часто бывал в разъездах, чтобы знать всех падаванов в лицо. – он остановился в кантине «Черная дыра». Мы установили наблюдение за всеми выходами, так что незамеченным он не уйдет. Сейчас выясняем как он проник на планету. - Отлично, лейтенант. Держите меня в курсе. - Так точно, сэр! Я прервал связь и задумчиво уставился на замолчавший комлинк. Джедай… и где… на Татуине… на ферме Ларсов… Сдается мне, что рыбка все же клюнула на приманку. Я взглянул на часы, время близилось к пяти утра, и не смог удержать злорадной ухмылки. Похоже Мастера сегодня ожидает ранняя побудка. - Кеноби? Ты уверен? – поднятый мной в несусветную рань Император выглядел недовольным, но все же не растерял ни грана присущего ему величия и даже с растрепанными со сна волосами умудрялся выглядеть внушающее. - Да, Мастер. Они нашли несколько тайников, которые не смог обнаружить этот недоучка. Это его вещи, я уже просмотрел фото с места и отправил все данные на ваш датапад. Заинтересовавшийся учитель сразу же открыл полученные файлы. –Да. Это действительно он. Что ж, это означает только то, что мы, наконец, нащупали ниточку. Игра началась, друг мой. Игра началась. - Теперь главное не проиграть. - Что я слышу? Неужели ты сомневаешься в талантах своего Мастера, ученик? - Нет, Мастер. Конечно, не сомневаюсь. Но… уж больно вовремя он нам попался. Ведь еще месяц и я снял бы засаду у Ларсов. Да и его поведение. Какое-то оно слишком демонстративное. Ну, или он совсем не умеет маскироваться. - Энакин, ты прекрасно играешь в саббак, но в шахматах не видишь дальше своего носа, а вся большая политика – трехмерные шахматы. Не важно, что противник делает ход первым, он все равно проиграет, но не из-за того что поторопился, а потому, что решился играть против меня. На данном этапе нам не важно, действует ли он самостоятельно или его нам подкинули. Важно то, что мы с его помощью узнаем. Пусть даже окажет он эту помощь… не совсем добровольно, - губы Императора тронул кровожадный оскал, а глаза вспыхнули двумя маленькими солнцами. Уверен, что я сам в тот момент не слишком отличался от своего Мастера. Люк проснулся поздно. За окнами уже давно светило корускантское солнце и шелестели листья настоящих деревьев. Скайуокер сам выбрал эту комнату с выходом в сад, в качестве своей спальни. Ему, выросшему на песчаном шаре, до сих пор казалось чудом каждое утро видеть зеленые листья и вдыхать запах мокрой земли. Он частенько задавался вопросом, как вообще в этом городе-государстве, разросшемся на всю планету, могло появиться что-то подобное. Хотя, насколько он знал, верхние яруса Корусканта тоже не были обделены зелеными насаждениями, но Императорский сад – это все же нечто совершенно иное. Люк медленно поднялся с постели и вышел в сад. Это был один из нижних уровней – его любимый. По утрам здесь долго властвовал свежий зеленый сумрак, а в высокой траве прятался настоящий ручей. После бесконечных песков это зеленое царство казалось ему настоящим раем. Но сегодня у него не было настроения бродить под тенистыми кронами неизвестных ему деревьев. Было такое чувство, смутное, непонятное ощущение, что что-то в мире изменилось, что-то произошло, словно сдвинулся маленький камешек, увлекающий за собой настоящую лавину. И связано это что-то с ним, бывшим фермером с Татуина, нежданно -негаданно обретшим отца, а вместе с ним и солидное положение в обществе. Люк потерянным взглядом посмотрел на окружающее его буйство зелени и сжал кулаки - в голове сам собой всплыл вчерашний день и ночной разговор с отцом... Какие боги допустили, чтобы девятилетний мальчик стал убийцей? Как такое вообще могло произойти?! Как отец выдержал все это? Как не сошел с ума?.. Смерть всего лишь одного разумного сильно ударила по Люку, надолго выведя его из равновесия, а там... десятки, сотни разумных, погибших в одно мгновение... По спине пробежались ледяные мурашки и Люк вдруг увидел... ... кабина истребителя, несуразно большая для светловолосого мальчика в ней... вспышки бластерных разрывов... глубокая тьма космоса и огромный эллипс станции, неотвратимо надвигающийся на маленького пилота... ... Люк вырвался из плена видения только когда неудержимая волна Силы, несущая в себе эхо сотен и сотен смертей, захлестнула одинокий кораблик и схлынула, все же заставив ощутить последствия того, что сотворил девятилетний Энакин. Он стоял на коленях, одной рукой упираясь в землю, а вторую прижав к груди. Сердце грохотало как сумасшедшее, по лицу крупными каплями стекал пот, а где-то внутри все еще крутило и жгло, словно туда плеснули кислотой. Он узнал, узнал как это случилось, но боги, лучше бы он этого не видел!.. Как же больно, как страшно... Шатаясь Люк поднялся и нетвердым шагом направился к ручью, словно забыв, что за спиной у него целый дворец со всеми удобствами. Родниковая вода ломила зубы и заставляла тело покрываться мурашками, но уже не от страшных воспоминаний, а от обычного холода. Люк пил до тех пор, пока пожар в груди не потух, но и это не принесло спокойствия. Подростку хотелось залезть в эту воду целиком, замерзнуть и больше ни о чем не думать и не вспоминать. Особенно о том, что уже произошло... Повинуясь его Силе утренний сад накрыла тишина и холод. Пришедшая от сына волна боли и страха накрыла меня когда я выслушивал очередной отчет о деятельности этого самого Шина. Должен сказать, что ничего интересного пока не случилось и я склонялся к мнению, что он чего-то ждет. Но, как бы то ни было, выяснить чего он ждет мне явно было не суждено. Судя по ощущениям, Люк находился в крайне нестабильном состоянии. Движением руки прервав докладчика, я вскочил и отправился в свое крыло, одновременно пытаясь дотянуться до сына в Силе. В ответ на меня пахнуло космическим холодом. Да что же это? Пинком распахиваю дверь в спальню сына и сразу же вылетаю в сад. Я не смотрю куда иду, сейчас меня ведет Сила и боль моего ребенка. - Люк! - бледный до синевы сын сидит возле небольшого родника, а трава вокруг побита инеем, - Люк, что случилось? - он не услышал. Подлетел, схватил за плечи, заставил посмотреть в лицо и едва сдержал дрожь. Такую боль в его глазах я видел только раз, когда забирал его с Татуина... - Люк... сын, что случилось? Подернутые льдом синие глаза моргнули, - Больно... Ты... Станция... убийства... кровь-кровь-кровь... ненависть... Как? Как вообще так можно жить? Как?! - последнее слово он выкрикнул и вдруг... заплакал, вжимаясь лицом в мой форменный китель. Я просканировал его Силой и облегченно вздохнул. Истерика. Наконец-то. Крепче прижал ребенка к себе и, гладя по худой вздрагивающей спине, сказал: - А ты живи ради чего-то, сын. Живи всем на зло. Чтобы знали и чтобы боялись. Живи и не смотри назад, пусть прошлое остается в прошлом. Люк поднял заплаканное лицо, - А ты? Ради чего живешь ты, отец? - Раньше только ради Империи и Императора. Теперь еще ради тебя. Сын вздохнул, успокаиваясь, - Понятно. А можно я тоже буду ради тебя? Я улыбнулся, - Можно.