Возможность. (рабочее название)

Глава 10. - Несносный мальчишка! - взвизгнула миссис Коул. Это единственное, что я смог услышать через закрытую дверь, если не считать не единожды упомянутое слово "сумасшедший". Я сидел в небольшом коридорчике, ведущем в аппартаменты ондатры. Вся наша экспедиция вернулась около трех часов назад. Увидев, те плывущие слова, почти все потеряли сознание. В моих предположениях это из-за зеленого дыма, который мог оказаться ядовитым и токсичным. Ну а когда мы очнулись, то поскорее покинули пещеру. Я еще никогда так быстро не бегал. И все бы было хорошо, но когда мы вернулись к нашему временному месту проживания, Бенсон слегла с жуткой лихорадкой, Бишопа вырвало, а Гарри, которому я пытался вдолбить о выдуманной истории и теории о галлюцинациях, вздрагивал от каждого шороха. Признаться мне тоже было не по себе. Ну а материализация моих мыслей совсем не давала мне покоя. Недавно очнулась Бенсон, на которую миссис Коул тут же набросилась с расспросами. Эми просипела всего несколько слов и вновь отключилась. Но такого набора, как "Риддл", "пещера", "дым", "повелитель змей" и "смерть" было достаточно, чтобы обвинить во всем меня. Все таки ондатра меня ненавидела, не упустит случая испортить мое существование. И вот теперь я сижу в коридорчике у ее "апартаментов" и дожидаюсь аудиенции у этой королевской жабы. Наконец дверь отворилась, и передо мной предстало буквально искаженное злобой лицо Миранды. Ласковыми "заходи, поганец," она пригласила меня внутрь. В небольшом кресле сидела миссис Коул и вертела в руках зашморканный старый стакан, который не мылся наверное месяцами. На дне теплилась оранжевая жидкость. Виски. На меня поднялся еще легко пьяный взгляд. Миранда грубо вытолкнула меня на середину комнаты. - Ну и что мне с тобою делать, Риддл? - Ничего, - очень тихо сказал я, но Коул все таки услышала. В опьяненных глазах появилась ярость. В меня полетел тот самый стакан с виски. Я еле успел отпрыгнуть, и грязное стекло со звоном влетело в стену, разбившись на множество осколков. - Итак, мерзавец, что ты сделал с Эми Бенсон? - прорычала старая ондатра. - Совершенно ничего... - так и начались мои оправдания, продлившиеся без малого полчаса. Я рассказал, что мы якобы просто хотели осмотреть пещеру и Эми испугалась темноты. Я приплел сюда Бишопа, понимая что в бредни, которые он скажет про зеленый дым никто не поверит, а значит, все спишут на чрезмерную фантазию детей. За время моего рассказа миссис Коул совсем опьянела. - Наглая ложь! - заплетающимся языком промямлила хозяйка приюта, залепив мне звучную пощечину. Когда ее грязная слегка липкая ладонь соприкоснулась с моим лицом, я почувствовал больше отвращения, чем боли. Но все же щеку саднило, а на бледной коже начали проступать красные следы. - По приезду - полсотни розог! - в гневе воскликнула ондатра. - Мы вынуждены ухать раньше. Отъезд завтра, - более мягким голосом обратилась она к Миранде, и со злостью добавила, взглянув на меня: - Из-за этого змееныша! С громким свистом розга опустилась мне на спину, и острая боль обожгла тело. Следом последовал новый удар. Завхоз видимо намерено издевался, не делая порку медленнее, сек не спеша. Каждый раз удары становились все больнее, попадая по уже испещрившим всю спину рубцам. Я пытался сдержать крик, что так и рвался наружу из-за всепоглощающей боли. Глаза уже давно наполнились слезами, но пока не раздался ни единый всхлип. Я не хотел доставить этому отвратительному мужлану еще большее удовольствие. Но с каждым ударом становилась все сложнее не поддаться соблазну вскрикнуть. И вот наконец я был вынужден застонать от жуткой боли. После чего я услышал смешок завхоза, который, воодушевившись продолжал меня сечь. Я до боли закусил губу и тут же ощутил во рту солоноватый привкус крови. Я читал, что в такие моменты нужно представлять, что тебе очень холодно, но мне было не до представлений. Я буквально с головой нырнул в море боли и уже мало, что различал вокруг. Перед глазами лишь старая деревянная лавка, к которой я туго привязан и земляной пол комнаты для порки, картинка слегка помутнела из-за кровавой пелены. Розга рассекла кожу, теперь я уже не мог сдержаться. Крик вырвался из моего горла. Я уже не обращал внимания ни на свои вопли, ни на слезы, текшие по моим щекам. Вокруг меня была только боль и лишь одна мысль, чтобы это все поскорее закончилось... После порки я очнулся в лазарете, как выяснилось позже, я провел больше суток в бессознательном состоянии. Все тело ужасно болело, а самые жуткие последствия наказания скрывали смоченные какой-то вонючей жидкостью бинты, сплошь покрывающие мою спину. В больничном отсеке кроме меня никого не было, да и что уж говорить, я с детства здесь частый клиент. И вот снова. Яркое летнее солнце беспрепятственно проникает сквозь окна в комнату, создавая приятную атмосферу своеобразного уюта. В воздухе летали различные резкие запахи медикаментов. Я пожалел, что окно не было открыто, и воздух в помещении затхлый, а ведь можно было впустить хоть немного свежести утра. По слабости и легкому ознобу, я понял, что совсем недавно у меня был жар. Я хотел привстать и принять более удобною позу, но в миг ударившая меня боль, заставила остаться лежать на животе. Вскоре мне стало скучно, а от тепла, даже скорее жары, клонило в сон. Я задремал. - Давай, Билли! - услышал я сквозь непродолжительную дрему тихий голос. Внезапно после этого мои раны снова жгло огнем, а от внезапности я вскрикнул. Резко распахнув глаза, я успел увидеть убегающего из лазарета Стаббса. А по шуму в коридоре я понял, что он был не один. Чуть позже раздался заливистый смех двух или трех детей. Среди них я без труда узнал вульгарные смешки Билли Стаббса и истеричные повизгавания Палмер. Кто был третий "шутник", я так и не понял. А истерзанную кожу продолжало жечь. Прошло немного времени, когда я понял, что этот мерзавец высыпал на еще открытые раны добрую ладошку соли. - Будь ты проклят, Стаббс, - прошипел я, уже продумывая свою месть. На темном небе светилась полная луна и окружающие ее звезды. Тихая теплая летняя ночь. Все обитатели приюта спали, лишь я тайком пробираюсь по его территории. Мои раны наконец зажили, а ненависть к Стаббсу и желание мести все еще тлело в моей груди. Я долго ломал голову, как сделать побольнее обидчику. Сначала пришла идея с телекинезом, но я тут же отмел ее, боясь быть разоблаченным в своих способностях. Однажды гуляя по приютской территории, я забрел туда, где находился небольшой зверинец, состоящий всего лишь из пяти голубей и кролика, который как раз и принадлежал Стаббсу. Тут я вспомнил, как горевала Шелли, когда умер от чумки подобранный ей маленький котенок. Стаббсу будет больно, очень больно... Но вот в последний момент ко мне подкрались сомнения. Разве бедное животное заслужило такой участи? За что ему умирать? Но тут же пришли воспоминания о поступке его хозяина, о боли, о том как Шелли пришлось заново промывать раны и о несправедливости Коул, которая даже не стала искать виноватого. Так этот гаденыш вышел сухим из воды. Жажда мести взыграла, напрочь задушив жалость и совесть. Я лишь ускорил шаг. Я приближался к зверинцу, который стал виден уже во всех подробностях. Он представлял собой маленькую старую голубятню и просторный вольер для кролика, который спокойно спал в самом углу на опилках. Я старался не смотреть на маленький пушистый черный комочек, дабы не растерять решимость действовать. Свой план я продумал до мелочей, но все же он держался на воле случая. Я смел предположить, что если змеи слушаются меня, то другие животные тоже будут ходить по моей указке. Я планировал для кролика настоящую казнь через повешение. Виселицей должно было стать сооружение в виде веревки для мешков с отрубями с петлей в центре, на которую вешался груз. Я тихо стукнул костяшками пальцев по решетке. Кролик резко проснулся и забавно дернул ушками. Если со змеями я говорил на парселтанге, то никакой язык кроликов я не знал. Пришлось импровизировать, отдавая приказы на обычном английском, уповая на удачу. - Иди прямо, - и зверек быстро побежал к балкам, свалянным беспорядочной кучей в углу вольера. Я лишь поразился своим способностям - животные выполняли все мои приказы. - Вверх на балки. К петле, - скомандовал я, а доверчивое существо лишь воплотило в жизнь, то что я хотел. Кролик запрыгнул на доски и по ним взобрался наверх, остановился в аккурат у петли, глядя на меня гигантскими влажными глазами на выкате. - В петлю, - воскликнул я, и голос мой дрогнул. Все таки последний аккорд убийства дался мне тяжело. Не смотря на то, что это всего лишь жалкий зверек, мне было тяжело лишить его жизни. Кролик выполнил мой приказ беспрекословно, и вот уже тщедушное тельце раскачивалось в петле. Ко мне постепенно начало приходить осознание содеянное. Я не мог оторвать наполненных ужасом глаз от трупика, который еще недавно был живым существом и сладко сопел в уголке своей клетки. Что же я наделал!? Зачем!? Я нервно провел ладонью по волосам, зачесывая их назад. Я убийца... Я никогда не думал, что смогу лишить кого-то жизни, пусть даже кролика. Раскаяние и сожаление полностью завладели мной, но где-то глубоко в душе теплился маленький огонек торжества и радости от свершенной мести...