Цена промедления

Покинув дом Калленов, Кай со свитой направился в Сиэтл. Преодолев расстояние до места назначения за считанные часы, вампиры бесшумно вошли в здание аэропорта. − Владыка, вы возвращаетесь в Италию? – удивленно вскинула брови Джейн, когда он аннулировал свой билет в Миссисипи. − Да, планы поменялись, − пробормотал Кай, рассеянно глядя прямо перед собой, − мы летим домой вместе. Не было никакого смысла отправляться на поиски той, что сама нашла его. В одно мгновение его мир перевернулся с ног на голову. Он чувствовал себя так, как чувствует нищий, внезапно выигравший в лотерею миллион долларов. Зачем она ему, он и сам толком не знал. Десятки лет он представлял себе их первую встречу, но когда все произошло в реальной жизни, это мгновенно выбило почву из-под ног правителя. Ох, Элис. Она была не просто одаренной, она оказалась ясновидящей – ее бесценный дар так манил тщеславного Аро, он страстно желал заполучить в свою свиту это уникальное создание. Это было на руку или же наоборот все осложняло? Удивительное совпадение, мог ли он, Кай, предположить нечто подобное, когда в очередной раз отказывал в просьбе Аро навестить Калленов на Аляске? Он фанатично рвался туда, в леса Миссисипи, а столь желанная добыча была у него прямо под носом. Он коротко выругался, не в силах сдержать клокотавший в груди гнев. Сколько лет прожито зря, в бесполезных скитаниях по чужой земле, а ведь все это время он мог провести иначе! Он вспомнил колючий взгляд золотистых глаз, когда она смотрела на него там, в лесу. В тот раз в ее глазах горела ненависть, но может ли он надеяться увидеть там когда-нибудь что-то другое? От его внимательного взора не укрылось то, как преобразилась Элис, когда беседовала по телефону со своим возлюбленным. Ревность собственника, смешанная с завистью, больно укололи его сердце, а уязвленное самолюбие вопило: «однажды она заговорит так с тобой, ты добьешься этого, чего бы это не стоило!» Он покачал головой и презрительно фыркнул. Какая ему в сущности разница, что она испытывает? Она будет его, хочет она того или нет. Можно продолжать тратить время на никчемную скорбь по потерянному прошлому, но едва ли это заслуживает столь пристального внимания, когда впереди вечность. Его лица коснулась злорадная ухмылка: вечность свела его с ней. Внезапно лицо Кая осунулось и помрачнело. Он, конечно, заставил ее играть по своим правилам, запугав ее достаточно для того, чтобы она не смела возражать, но что делать с ней в реальности он так до сих пор и не определился. Запереть ее в замке и сделать своей рабыней – идея была невероятно заманчива, но не все так просто. − Владыка, нас просят пройти на посадку, − Алек передал Каю посадочный талон, одновременно подталкивая свою сестру к выходу, − ваше место в салоне первого класса в первом ряду. Я договорился, рядом с вами никого сажать не будут. Мы с Джейн сидим через проход, поэтому если что потребуется, мы рядом. − Спасибо, вы с Джейн, как всегда, весьма предупредительны, − Кай равнодушно улыбнулся, стараясь не прерывать нить своих размышлений. Кай был не особенно искушен в вопросах подковерных игр и интриг, но, тем не менее, он прекрасно понимал, что появление Элис в замке Вольтури вызовет бешеный переполох. Аро непременно захочет, чтобы она тотчас присоединилась к свите и стала его советником, а это предполагало полную свободу действий и перемещений. Если же дать ей свободу, то она наверняка попробует улизнуть. Вдобавок ко всему, Аро наверняка пожелает лично покопаться в ее прелестной голове, поэтому вся незатейливая комбинация мгновенно раскроется. Плевать! Каю было безразлично мнение брата. Аро никогда не советовался со старейшинами, если дело касалось его личной жизни, почему Кай должен поступать иначе? Безусловно, интересы клана должны быть превыше персональных желаний, но в случае с Элис Кай был совершенно не готов идти на уступки. Он хотел владеть ей, пользоваться ее слабостью и покорностью, а не делить с ней власть, как с равной. Это совершенно исключено. Второй проблемой была Афинодора. Девушка прекрасно знала, что ее супруг периодически предается утехам на стороне, но это были лишь мимолетные увлечения на одну-две встречи, которые заканчивались печально для тех, кого он избрал объектом своего вожделения. Смертные девушки в итоге бывали зверски убиты, а бессмертные обычно обвинялись в каком-то серьезном нарушении и их последовательно казнили те, кто был призван отвечать за порядок в клане. Кай с легкостью отдавал своих любовниц на растерзание, не испытывая к ним ни малейшей привязанности. В делах сердечных он смыслил мало, поэтому Афинодора предпочитала не вникать в его развлечения, она была убеждена, что мимолетные интрижки лишь развлекают владыку в его тоскливой мирной жизни. Кай мысленно благодарил супругу за понимание и продолжал самозабвенно отдаваться разврату. Так было раньше, ровно до того момента, как он вновь встретил ее. Элис не была одной из тех, к кому он ходил в минуты душевной печали. Она была особенной с самого начала, с той ночи, когда он любил ее на чердаке психиатрической клиники. В ту ночь его тело разрывало от неизведанных доселе чувств. Он никогда раньше и, тем более, никогда потом не ощущал ничего подобного. Ни одна женщина в мире не будила в нем любящего мужчину и кровожадного зверя одновременно. Он одинаково хотел любить ее до изнеможения и зверски убить, разорвать на куски собственными руками. Бешеный вихрь страстей будоражил каменное сердце, его мертвое тело каждый раз раскалялось до бела при одном лишь воспоминании о ее нежной коже, которая таяла от его прикосновений. В их единственную ночь он не был с ней нежным, отнюдь, он был на грани того, чтобы растерзать ее. Едва сдерживая огонь, который сжигал его разум, он прилагал все усилия, чтобы оставить жалкую сумасшедшую в живых. Из-за минутного промедления Кая кочевник смог укусить ее: ей предстояло стать вампиром. Одной из них. Она билась в его руках в огне перерождения, даря ему незнакомые чувственные переживания от близости теплого тела смертной. Это было для него своеобразным подарком судьбы. Если бы Кай знал тогда, что за прелестная женщина кроется под маской неуклюжей хрупкой девочки, он бы ни за что не оставил ее на попечении доктора Сильвера. Он бы стоял рядом столько, сколько потребовалось для ее перерождения, чтобы потом забрать с собой и не отпускать никогда. Он часто спрашивал себя: был ли у него шанс на ее благосклонность? Возможно, но он его упустил. Она встретила на пути какого-то оборванца, полюбила его и даже полагала, что искренне счастлива. Кай заскрипел зубами, чем привлек внимание стюардессы. − Вам нехорошо? − девушка заботливо коснулась его рукава, − боитесь летать? Он, Кай Вольтури, чего-то боится? Это было решительно невозможно терпеть. Он открыл рот, готовясь ответить ей все, что думает, но Джейн его опередила. Уловив настроение владыки, она поспешно опрокинула на стюардессу стакан воды: − Ой, я такая неловкая, − сокрушалась блондинка, делая робкие попытки вытереть расползавшееся пятно на красной юбке бортпроводницы. − Ничего страшного, − улыбнулась стюардесса, − это часто случается. У меня есть во что переодеться. – Она торопливо покинула салон, стараясь сохранять благожелательное выражение лица. Кай вопросительно посмотрел на Джейн, но она лишь пожала плечами. Она прекрасно понимала, что вступать с ним в пререкания себе дороже. Кай жестко пресекал любые попытки неповиновения или самоуправства, поэтому, дабы не получить выволочку, Джейн уткнулась в последний выпуск журнала Нью Йокер, заботливо предложенный бортпроводницей. Владыка отвернулся и взглянул в иллюминатор. О чем он вообще думает? Зачем все эти размышления, если он, по сути своей, не имел права думать о каких бы то ни было отношениях с Элис Каллен? Он был давно женат, а Афина не потерпит соперницу. Стоит его супруге понять, что Элис – не просто очередная интрижка, немедленно начнется война. Женское коварство – страшное оружие, которое поразит любого, кто стоит на пути ревнивицы. Необходим был план. У него был всего месяц на то, чтобы все продумать до мельчайших подробностей. Кай замер и уставился в пустоту.

***

− Я так понимаю, у вас не вышло, − Аро неспешно прохаживался по периметру тронного зала, пристально разглядывая ярко-алыми глазами сводчатый потолок, − Джейн, иди ко мне! От стены отделилась темная фигура и подошла к владыке. Блондинка молча склонила голову в учтивом поклоне и протянула ему изящную белоснежную руку. Аро вложил ее ладонь в свою и на несколько мгновений замер, погрузившись в воспоминания девушки. − Интересно, − проговорил он, наконец, устремляя свой взор на Кая, − значит там была лишь одна Элис… Ну как она тебе, Кай? – Аро скользнул глазами по застывшему лицу брата. − Ничего особенного, − пожал плечами Кай, оборачивая вокруг шеи красный жаккардовый шарф, − обычная. − Ну уж нет, дорогой мой, она совершенно необычная, − воскликнул Аро, бросив на Кая насмешливый взгляд, − впрочем, ты мне лукавишь, насколько я могу судить, ты тоже не остался равнодушен к этой девушке. − С чего это ты взял?! – возмущенно воскликнул Кай, но тут же осекся, понимая, что бурные эмоции сейчас совершенно ни к чему. − Видел глазами Джейн выражение твоего лица, когда ты увидел ее, − старейшина, наконец, сел на трон, − но она нам отказала… И что же мы будем делать? Я все равно хочу заполучить ее, это сделало бы клан практически неуязвимым. − Ты получишь ее, Аро, − спокойно ответил Кай, − но у меня будет условие. Лица Аро коснулась чуть заметная улыбка. Он так и знал, что там что-то произошло. Что-то, чего не видела Джейн, а этика старейшины не позволяла использовать дар и читать мысли Кая. Да и ни к чему это! У него появилась возможность завладеть необычайным сокровищем, сия перспектива стоило того, чтобы выслушать условия брата. Он коротко кивнул: − Я весь внимание. − Я хочу, чтобы она принадлежала мне. Чтобы она была в моей свите и подчинялась лично мне, − Кай повернул голову и посмотрел на Аро в упор, − и чтобы все решения по ней принимал я. − Интересно, − Аро с трудом подавил удивление, сжимая подлокотники трона, − то есть ты хочешь сделать ее своей персональной игрушкой? Осторожно, Кай, она хитра и, я убежден, она уже видит все твои намерения. Если тебе удастся уговорить ее добровольно стать одной из нас, то наш клан несказанно обогатится, но если же нет, она может оказаться весьма опасной, − Аро помедлил некоторое время, а затем произнес: − опасной для всех нас. Я категорически возражаю против того, чтобы тянуть ее на аркане. − Глупости, − Кай раздраженно одернул рукава пиджака, − в чем может быть опасна обычная сумасшедшая, − он поспешно исправился, − ясновидящая, у которой очевидно не все дома. Да и потом она весьма тиха и безобидна. − Безобидна и тиха? – Аро усмехнулся, − Это еще хуже. В тихом омуте… пословицу знаете? – обратился он к Алеку и Джейн, они торопливо закивали головами. − Уж наверное я лучше знаю, о чем говорю?! – вскричал Кай и вскочил на ноги, теряя обычное свое хладнокровие и самообладание. В ответ Аро лишь молча смерил его задумчивым взглядом. Дело начинало принимать весьма неожиданный оборот. Кай, который всегда не скрывал своего презрения к Калленам, внезапно заинтересовался одной из них. Лицо Аро приняло равнодушное выражение. Он сделал вид, что хочет поразмыслить над предложением Кая. В глубине души, зная упрямый нрав своего брата, он давно был убежден, что Кай уже принял решение.

***

Сухой снег стучал в окна, словно брошенный сильной рукой крупный песок. В Форкс пришла настоящая зима, хоть цифры на календаре изволили говорить другое, но было совершенно очевидно – выпавший теперь снег не сойдет вплоть до мартовской оттепели. Сумерки сгустились и заполнили собой пространство. Ветер оборвал провода, поэтому дом Калленов, всегда такой светлый и жизнерадостный символично погрузился во тьму. Чтобы хоть немного развеять темноту, Эсми расставила по всему дому множество горящих свечей. Джаспер сидел на диване и теребил в руках страницы книги, которая стала последней ниточкой, связывавшей его с любимой. Он был практически неподвижен, лишь грудь судорожно поднималась, а глаза блуждали по стене, будто пытаясь найти разгадку этой страшной тайны, что разлучила их. С легким шипением вырывалось дыхание с помертвелых губ, это была очередная дань привычке, которая осталась с ним с тех пор, когда он еще состоял из плоти и крови. Свеча горела на подоконнике, отражаясь в запотевшем стекле. Элис не было уже три дня, Джаспер не знал, что и думать. Она бросила его, покинула их всех. Сколько продлятся ее скитания – не известно. Она могла вернуться в любой момент, а могла исчезнуть навсегда. Вся семья старалась делать вид, что ничего особенного не произошло, но он прекрасно ощущал, что они жалеют его. Самое отвратительное чувство, которое когда либо может вызывать гордый и самодостаточный мужчина – жалость. Элис бросила его, унизила и растоптала. А он так любил ее, был предан ей и готов был умереть за нее. Ему казалось, что все это время он видел в ее глазах живой отклик на его чувства, она тоже любила его. Неужели он ошибся? Джаспер встал и приоткрыл окно. Что, если она сейчас где-то рядом и скоро вернется? Внезапный порыв ветра с резким свистом и стуком мерзлого снега ударил в окно, струя ледяного воздуха ворвалась в комнату. Пламя свечей пошатнулось и затрепетало. Джаспер вздрогнул. Он прижался лбом к промерзшему стеклу, словно это могло хоть немного унять боль в его сердце. − Джаспер, милый, − Эсми подошла и коснулась кончиками пальцев его плеч, − присядь на диван. Ты весь дрожишь. − Оставьте меня, − прошептал Джаспер, не поворачивая головы. − Джаспер, она вернется. Элис любит тебя, не может быть, чтобы она просто взяла и покинула нас, − она провела ладонью по его волосам, − ей надо разобраться в себе, но я уверена, что скоро все наладится. − Оставьте… Пожалуйста… − повторил он и закрыл глаза. Карлайл оторвался от книги и покачал головой. Он видел, насколько тяжело Джасперу дается все произошедшее, но в то же время он не мог не сочувствовать Элис. Его дочери, очевидно, было непросто принять подобное решение, а раз уж она пошла на такой отчаянный шаг, значит, на то были веские причины. Эдвард сел за рояль и осторожно, стараясь не повредить сложившуюся пронзительную атмосферу в гостиной, начал наигрывать меланхоличную мелодию. − Она вернется, − одними губами проговорила Эсми, обнимая Джаспера за плечи, − вот увидишь… − Она меня не застанет, − проговорил Джаспер, переводя на нее полный отчаяния взгляд, − не застанет. − Что, что ты такое говоришь? – не веря своим ушам, переспросил Карлайл. − Я все потерял… Она для меня – все… Я не могу жить без нее… − Джаспер вновь прижался лбом к окну, его погасшие глубокие глаза отражались в стекле, мерцая от бликов пламени стоящей на подоконнике свечи, − я должен уйти… Эсми невольно всплеснула руками и горячо проговорила, пытаясь повернуть его к себе лицом: − Не смей этого говорить, слышишь?! Он лишь покачал головой в ответ, стараясь собраться с мыслями. Это было слишком больно, каждая секунда без нее тянулась словно тысячелетие, принося с собой новую порцию нестерпимого страдания. Прожить вечность под грузом этой муки было выше его сил. Звуки музыки постепенно стихли, в гостиной воцарилась тишина. − Она вернется, уверяю тебя! – Эдвард похлопал друга по плечу и взъерошил свои волосы, − иначе и быть не может! − Что ты говоришь? – Джаспер словно очнулся ото сна. − Она обязательно вернется, Джас, − повторил Эдвард, стараясь скрыть смятение. Он отчетливо слышал мысли Джаспера, это было страшно. − Она вернется? – переспросил Джаспер, лицо его исказилось кривой усмешкой, − но даже если она вернется, я не могу простить ей это унижение, это недоверие, − он вновь замолчал и схватился за голову, − весь последний месяц я переносил ее упреки… но теперь… когда все рухнуло, когда она оставила меня… Я чувствую бездну, темную бездну под ногами. Он поднял глаза к потолку и замер. Его бледное лицо вдруг разгладилось, на нем не было ни тени страдания или боли. Джаспер бесстрастно скользнул взглядом по лицам родных. Волнение на лице Карлайла, боль на лице Эсми и сочувствие Эдварда – все это было столь же ободряющим, сколь и нестерпимо болезненным. Он – военный человек, он не привык, чтобы его жалели. С лихорадочной поспешностью он подошел к камину, в котором полыхало пламя. Он сел на корточки и сунул руки в огонь. Жар опалял его пальцы, еще мгновение, и он бы загорелся сам. − Что же ты делаешь?! – вскричала Эсми, пытаясь оттащить его от огня. Он сидел, не шелохнувшись, сдвинуть его с места хрупкой женщине было совершенно невозможно. − Джаспер, немедленно возьми себя в руки, − подоспевший Карлайл оттолкнул его от камина, когда пламя уже начинало лизать его ладони, − ты мужчина или кто?! Ты страдаешь, но чем провинилась твоя мать, что ты заставляешь ее наблюдать все это?! Джаспер коротко кивнул и выпрямился: − Оставим этот разговор. Я больше не хочу ничего о ней слышать. Мне потребуется время, чтобы забыть, надеюсь на ваше понимание и поддержку. В комнате повисла тяжелая тишина. Все будто остолбенели, искренность этой страсти и скорби поражала. − Но… − Эдвард переминался с ноги на ногу, − если она все-таки вернется? − Это ее личное дело. Мне отныне безразлично все, что касается Элис Каллен, моей бывшей супруги, − последние слова он отчеканил таким ледяным тоном, что Эсми невольно поежилась. − Возможно мне придется уехать на некоторое время, − прибавил он, глядя в глаза матери, − чтобы собраться с мыслями. Но я обещаю быть благоразумным. Гордый Джаспер не мог стерпеть обиды, которую нанесла ему выходка Элис. Он старательно пытался понять, но в его голове не укладывалось, как она могла предать все, что между ними было, в угоду погоне за призраками прошлого. Непонимание и обида терзали его душу, причиняя страдания и муки. Он принял решение выкинуть взбалмошную девчонку из головы, чего бы это ему ни стоило.