Цена промедления

Элис сидела в самолете и крепко сжимала в руках желтый пакет с документами, который передал ей Доминик. Она старалась не думать о том, что видела в видениях, потому что то, как Аро обставил ее «побег» оказалось невероятно болезненным для нее самой. Девушка понимала, что правитель поступил так для всеобщего блага: спокойствия в клане и ее безопасности, но пустота в груди говорила о том, что она оказалась не готова. Элис вздохнула и отвернулась к иллюминатору. Самолет уже давно вышел на эшелон, поэтому в окно пробивались солнечные лучи, а под железной машиной раскинулась воздушная белоснежная гладь облаков. Поспешным движением Элис опустила шторку иллюминатора и вздохнула. Отчего так болезненно щемило в груди, если она спаслась и возвращалась домой? Аро спас ее от Кая, это же хорошо. Она потерла виски и закрыла глаза, стараясь собраться с мыслями. Вольтури оплатили два кресла в салоне первого класса, чтобы ее никто не тревожил, поэтому не было нужды поддерживать вежливую беседу с попутчиком или притворяться, что спишь. Как предупредительно с их стороны. Элис пробежала пальцами по изящному подлокотнику, коснулась жидкокристаллического дисплея, на котором была кнопка вызова бортпроводника. В последний раз она летела в самолете с ним… Она взвонованно облизнула губы, стараясь прогнать из памяти навязчивые воспоминания своего последнего полета, когда они с Каем предавались любви в точно такой-же запертой кабине первого класса. В тот момент она сожалела, что не способна ничего забыть, потому что живот скручивало от отвращения к нему, а сейчас она жалела о том же самом по другой причине – воспоминания о Кае заставляли ее трепетать, а к горлу подступал комок. Элис поежилась. Видимо какая-то часть ее все-таки хранила надежду на встречу с ним, возможно через много лет, случайно оказавшись в Италии… − Кого ты обманываешь, − простонала девушка, обращаясь сама к себе, − «случайно оказавшись в Италии»! За почти сотню лет ее существования она ни разу «случайно» там не оказывалась, до того момента, как Кай привез ее насильно. Не было ни единой убедительной причины изменить этой традиции. Она знала и то, что ни один вампир по доброй воле не отправится в Италию на прогулку. Это царство Вольтури, там все дышит правящим кланом, властью, суровыми законами… Они повсюду расставили свои сети, слишком небезопасно. В любом случае, все это бессмысленно, ведь Аро «убил» ее, и теперь ей путь в Вольтерру заказан. Вольтерра… Там страсть нагло сменила любовь, закрыв собою солнце. Элис почему-то вспомнила свое первое впечатление от города, когда они с Каем мчались на спортивном автомобиле по узким извилистым улочкам, лавируя между рассеянными туристами. Она боялась правителя настолько, что едва находила в себе силы сохранять лицо. Вцепившись в бежевую обивку сиденья, девушка безучастно смотрела по сторонам, а в глубине души предвкушала весь ужас, непременно ждавший ее впереди. Если бы только знать! Кай молча вел машину и время от времени бросал на нее серьезные взгляды, но в глазах его периодически вспыхивали насмешливые искры. Вампир был подчеркнуто учтив, приглашая ее пройти в замок, но Элис показалось тогда, что он вкладывает в свои действия прямо противоположный смысл. Если бы только знать… Их встреча – роковая насмешка судьбы, им нельзя было быть вместе, но и как теперь жить дальше без него, Элис не представляла. Да, она возвращалась к Джасперу, которого любила, с которым была готова разделить вечность и который являлся для нее воплощением идеала мужчины, но значительная часть ее сердца навсегда осталась в руках темного ночного демона, с которым случайность свела жалкую сумасшедшую, прозябающую в клинике Билокси... Он, истинный король, разглядел в ней тогда нечто особенное и, сам того не сознавая, именно тогда навеки подарил ей свое сердце. Ох, как же жизнь несправедлива, зачем же он тогда ушел. В ее жизни не появился бы Джаспер, Каллены и все то, что являлось центром ее существования многие годы, что, впрочем, одним ударом уложил на лопатки властный повелитель тьмы. Кай увлекал ее с собой, заставляя сердце рваться на части, умирать от ужаса и отчаянного желания быть с ним рядом. С каким удовольствием она бы умерла… Мучительная страсть, обжигающая, уничтожающая сознания и сковывающая волю – эти чувства неведомы были ей, а он открыл ей новую Элис, показал, на что она способна и чего смеет хотеть. Она горела рядом с ним, полыхала огнем, но яркому пламени не суждено гореть долго. Рано или поздно огонь затихнет, оставляя после себя лишь тлеющие угли, которые постепенно остынут и почернеют. Такое чувство и манит и губит одновременно, единственное спасение – бежать, укрыться от него, спрятать в глубине подсознания и никогда не вспоминать. Свобода от него, вот что принесет успокоение… Впрочем сейчас, уехав от него, она не чувствовала столь искомых покоя и умиротворения. Ей было одиноко и больно, возможно немного обидно, осознание того, что ничего не повернешь вспять больно кололо в груди, отдаваясь неприятным ощущением в левой руке. Иллюзия боли… Иллюзия жизни… Резким движением Элис разорвала конверт, переданный Аро, и вытряхнула его содержимое себе на колени. Письмо, мобильный телефон, небольшая сумма денег и просроченные билеты в Монтевидео. Отодвинув от себя все лишнее, она развернула письмо и стала читать, медленно впитывая в себя каждую строчку. Почерк у Аро был ровный, таким почерком выводят рукописный текст на важных документах. Округлые буквы изысканно переплетались между собой, складываясь во вкрадчивый и учтивый текст, безмолвной музыкой наполнявший пространство. Дорогая Элис, Я позволил себе вольность написать тебе письмо с пояснениями, не думай, что я сомневаюсь в твоих способностях, но я должен быть уверен. К несчастью, твое пребывание в клане началось с печальной ноты, но я выражаю убежденность, что ты великодушно сможешь простить нас. Твоя семья дорога мне, поэтому я взял на себя смелость вмешаться и обеспечить тебе достойное оправдание перед ними. В приложении к этому письму ты найдешь подписанный лично мной документ, свидетельствующий о том, что мы причастны к твоему таинственному исчезновению. Элис скользнула пальцами по письму, отделяя от него второй лист. На гербовой бумаге Вольтури Аро излагал причину, по которой отсутствовала Элис. Он приносил свои извинения Карлайлу за то, что попросил его дочь помочь Вольтури из-за обострившейся обстановки в Монтевидео. − Так вот зачем билеты… − прошептала Элис, внимательно рассматривая документы. Они были выписаны в день ее ухода из дома. На листе много текста, Аро был как всегда красноречив. Уповая на мудрость и великодушие Карлайла, он отсылал его к туманному средневековью, времени их первой встречи, рассыпаясь в благодарностях. Самое главное было указано в двух последних строках. Аро пояснял Карлайлу, что благодаря помощи его дочери, теперь Вольтури ничего не угрожает, поэтому он ходатайствует перед Карлайлом за Элис, чтобы с ее возвращением не возникло вопросов и проблем. В то же время, Аро гарантировал Калленам полную независимость и неприкосновенность до тех пор, пока те сами того желают. Сложив документ в сумочку, Элис вновь вернулась к письму. История клана Вольтури насчитывает много веков, были и взлеты, и падения, дорогая Элис. Ты мудрая девушка и можешь предположить, чего стоило старейшинам создать и удержать наш клан на вершине. Грядущий век грозит нам большими потрясениями, люди превратят его в век катастроф и войн, время ускоряет бег, мы не можем оставаться в стороне. Поэтому я смиренно прошу тебя оказать мне услугу. Хоть ты и не рядом, но, знаю, ты способна видеть будущее на расстоянии. Это моя последняя просьба.. Не забывай о нас в своих видениях. Храни этот телефон как зеницу ока, в любое время дня и ночи ты можешь связаться со мной и сообщить, если увидишь нечто такое, что заслуживает моего внимания. Я не могу неволить тебя, после поступка моего брата я могу лишь просить. Аро Вольтури может лишь Просить? Между строк читалась убежденность правителя, что Элис примет его предложение. Его просьба была завуалированным приказом. Совершенно очевидно, что это плата за свободу и шанса отказаться не было. Элис фыркнула и взяла в руки телефон, бережно вложенный Аро в конверт. Так вот зачем он – это ниточка, которая все еще связывает ее с Вольтури. Удивленная тем облегчением, которое вдруг теплой волной пробежало по ее телу, Элис нажала на кнопку включения. Телефон издал слабый звук и дисплей засветился. Сеть не находилась. − Конечно, я же в самолете, − улыбнулась Элис, пролистывая пальцем записную книжку. Там был один единственный номер. Номер, по которому она может связаться с Аро. Эта мысль согревала и дарила странную таинственную надежду. Отложив телефон, Элис продолжила читать. Надеюсь, мне не стоит объяснять мотивы своего решения, но констатировать твою смерть перед Кайусом и Афинодорой было единственной возможностью для тебя вернуться домой. Не стану скрывать, это решит множество проблем, которые обострились в клане с твоим появлением. Принимая во внимание сей факт, я призываю тебя проявить благоразумие и не выходить на контакт с кем-либо из клана. Для них ты мертва. − Мертва, − повторила Элис, содрогнувшись от того, как эти слова полоснули ее сердце. Я видел все, что было между вами с Каем, поэтому скажу лишь одно: не дурмань себе голову страстями, твоя жизнь и его не должны были пересечься. Это моя ошибка, которую я столь запоздало исправляю. Она коснулась пальцами строк, в которых Аро говорил об ошибке. Он считает ошибкой то, что было между ней и Каем… Раздражение, смешанное с протестом зародилось где-то внутри и вырвалось наружу глухим стоном. Вам не суждено разделить брачное ложе в вечности, жизнь расставляет все по местам, друг мой. Все мы стремимся наполнить свою жизнь дорогими сердцу вещами, когда ты живешь вечно – это становится единственным, что напоминает нам о том, что мы когда-то были людьми. За годами идут года, все, что мы встречаем на пути, постепенно обращается в тлен. Он любил тебя и полагал, что был любим, бессильно время перед этим чувством, милая Элис. Любовь вампира не знает забвения в веках, а у Кая это чувство оказалось невзаимным. Я не предполагал, что он не любит Афинодору, но случилось то, что случилось. Последнее слово было скомкано, будто рука вампира дрогнула. Не забывай, кто он есть. Ради своего чувства, страсти, эгоизма или из ревности он не остановится ни перед чем. Я говорю именно о том, что сейчас пришло тебе в голову, но ты предпочла отогнать эту мысль подальше. Не следует этого делать, подумай и поймешь, что я прав. Элис отрывисто втянула воздух. Даже на страницах письма Аро оставался проницательным и видел ее насквозь. Именно по этой причине ему не следует знать, что ты жива. Где-то в глубине души она была согласна с Аро: им с Каем невозможно будет договориться. Кай отпустил ее потому, что в этот миг его человеческая сущность взяла верх над жестоким эгоистичным вампиром, которым он являлся на протяжении трех тысячелетий. Но сколь долго продлится это просветление? Что будет, когда его темная сторона снова возобладает? Отпустить от себя того, кого любишь, не трудно, пока он рядом с тобой, гораздо сложнее пытаться жить без него и не переменить своего решения. Кай не будет годами терзаться и страдать, зная, что она живет в Форксе с Джаспером, он приедет тут же, стремясь заполучить то, чего так страстно желает, как он уже поступил однажды. Возможно, он даже убьет Джаспера или Афинодору… Она повторила вслух слова Аро, стиснув подлокотники кожаного кресла: − Не забывай, кто он есть… Да и, справедливости ради, Аро оказал ей неоспоримую услугу: невозможно разорваться между Каем и Джаспером, нужно выбирать кого-то одного, а ее выбор − Джаспер. Элис понимала, что рано или поздно любопытство бы взяло верх, она бы попробовала поговорить с Каем, встретиться, увидеть его хоть на минуту, а это могло обернуться разрушительными последствиями. Теперь, когда она «мертва», искушение сведено к минимуму. Окончание письма было лаконичным, не терпящим возражений. Вам с супругом следует подумать о том, чтобы покинуть Форкс. На некоторое время, полагаю, сотни лет будет достаточно. Если останетесь с Карлайлом, я не могу гарантировать, что тебя не станут разыскивать, чтобы убедиться в правдивости моих слов. Когда твой самолет приземлится, дай знать, что ты принимаешь условия. Избавься от этого письма. А.В. Элис поспешно встала с кресла и прошла в сторону уборной. Стюардесса суетилась рядом, готовясь подавать обед. − У вас есть зажигалка? − Элис легко коснулась пальцами плеча бортпроводницы. Девушка обернулась и вскрикнула от неожиданности. Элис подошла слишком бесшумно. − Но, на борту запрещено курить, − нашлась, наконец, стюардесса, всматриваясь в потемневшие глаза Элис. − Слушайте, может не стоит нравоучений? – Элис небрежно опустила в карман девушки крупную купюру и лукаво ей подмигнула. В ответ бортпроводница едва заметно кивнула и вложила в ладонь Элис маленькую красную зажигалку. − Я вас не видела. Девушка захлопнула за собой дверь уборной и оперлась руками на раковину. Письмо, надо уничтожить письмо. В самолете стоят датчики дыма, поэтому она старательно измельчила бумагу и сжигала теперь кусочки по одному, тщательно заливая их водой. Когда с письмом было покончено, Элис грациозно прошла на свое место, предварительно вернув зажигалку законной хозяйке. Спустя несколько часов приятный голос бортпроводницы сообщил, что самолет снижается и через пятнадцать минут совершит посадку в аэропорту города Сиэтл. − Неужели я дома, − прошептала Элис дрожащими губами, − я не верю… Погода в Сиэтле была традиционной для этих мест – небо заволокло тучами, сверху кружилась снежная пыль, которая запутывалась в волосах, ложилась на губы, ресницы… Температура тела вампира не позволяет снегу таять, поэтому Элис приходилось постоянно отряхивать лицо, словно это был не снег, а песок. Девушка стояла на парковке и мучительно размышляла, стоит ли взять такси или лучше отправиться пешком, чтобы насладиться первозданной красотой природы Форкса, по которой она так тосковала среди желтых полей Тосканы. − Элис?! – окликнул ее знакомый голос, от которого мурашки побежали по ее ледяной коже. Почему она не увидела этого заранее? Медленно обернувшись, она увидела его. Джаспер стоял прямо позади нее, а рядом с ним суетились какие-то люди, загружая чемоданы в его автомобиль. Кареглазая девушка лет семнадцати передала ему ключи от машины, смущенно улыбаясь и залилась румянцем, когда он коснулся рукой ее ладони.