Цена промедления

Высушив волосы феном, Элис распахнула шкаф и задумалась. Ее последний Совет, ей надо выглядеть особенно, чтобы не ударить в грязь лицом на фоне статных женщин клана. Она выбрала темное платье с пышной юбкой, изящный лиф которого подчеркивал покатые молочные плечи девушки, а жесткий корсет делал и так узкую талию еще тоньше. Туфли на высокой шпильке заканчивали образ, оставалось надеть подвеску и накидку Вольтури. Ее внимание привлек странный шорох за дверью. «Не доверяй Афинодоре» напомнило подсознание. Отчаянно стараясь рассмотреть будущее, она не видела в нем Афину, но это не успокаивало: после стольких недель у Вольтури ее дар начал выходить из-под контроля, она уже не была уверена до конца, что сможет предсказать нечто опасное. Элис задрожала всем телом – в схватке с Афиной она проиграет, блондинке была уже не одна тысяча лет, а возраст делал вампира сильнее. Постепенно взяв себя в руки, она подошла к двери и прислушалась. − Не бойся, − раздался из-за двери знакомый смешок, − это всего лишь я. − Деметрий! – Элис раздраженно распахнула дверь и легко ударила его кулаком в грудь, − что ты здесь делаешь?! − Я вижу, ты ожидала не меня, − Деметрий присвистнул, оглядев девушку с ног до головы, − ты боишься, что Кай придет и растерзает тебя? – едва сдерживая улыбку, прошептал Деметрий ей на ухо и отстранился, опираясь спиной на дверной косяк. − Нет, я боялась не его, − язвительно ответила Элис, − но едва ли это удачное место для подобных разговоров. Что ты тут делаешь? − Выполняю приказ. − Чей? − Правителей. − Деметрий, ты можешь ответить подробно, что ты здесь делаешь?! – раздраженно воскликнула девушка, но тут же осеклась, вспомнив, что подобные вольности в замке не поощряются. − Аро и Кай прислали меня приглядеть за тобой. − Они боятся, что я сбегу? − Они боятся, что ты не уйдешь отсюда живой. − В каком смысле? – нетерпеливо сжимая кулаки, Элис буравила его взглядом. − В прямом. Элис, хватит расспросов, я буду здесь до завтрашнего Совета. Ты можешь развлекать меня беседой, а можешь идти заниматься своими делами, − он легонько втолкнул ее в комнату. − Ммм… − Второе предпочтительнее, − бросил Деметрий и захлопнул за ней дверь.

***

Элис села в кресло и погрузилась в размышления. Аро обещал отпустить ее, образ ее семьи проступал все четче, значит, он не лгал. Но в чем подвох? В груди закололо отвратительное страшное предчувствие. Уловив боковым зрением движение, Элис мгновенно обернулась. Дверь легко скрипнула и отворилась, на пороге стоял Кай. Его светлые волосы были взъерошены, лоб хмурился, а по мраморным челюстям ходили желваки. Она знала, что он придет. Он не мог не прийти. − Кай! – она бросилась к нему и попыталась взять его за руку, но он покачал головой, останавливая ее. Элис остановилась, скользя по его лицу взволнованным взглядом: он смотрел на нее сурово и небрежно, старательно скрывая свои истинные чувства. Кай Вольтури, пожалуй, самый жестокий и эгоистичный представитель клана, сейчас стоял перед ней, мучительно подбирая слова для последнего объяснения. На часах ровно полночь. Он все еще медлил в нерешительности, Элис отчетливо слышала его порывистое дыхание. − Сразу после Совета ты покинешь замок… − наконец проговорил мужчина, глядя на нее в упор. Вместо ответа тихий вздох сорвался с ее побелевших губ. Он прощался с ней, отпускал ее назад к возлюбленному. Кай страстно желал, чтобы она сама добровольно выбрала его, чтобы она поняла, насколько больше она подходит ему, чем ее сопляку-мужу. Его королева тьмы, это то, что он готов был предложить ей. Вечность с ним в качестве короля, супруга и возлюбленного. Когда она, наконец, будет видеть это четко, она все поймет, но теперь настала пора расставаться. − Прощай, Элис. На этих словах горло девушки обожгла неведомая доселе жажда. Она сглотнула подступивший комок и отрицательно мотнула головой. Ее язык отказывался слушаться, она не могла вымолвить ни слова. Кай говорил за нее. − История кончилась... Он стоял неподвижно, выпрямившись во весь рост − величественный и гордый правитель вампиров. Несмотря на пожар, очевидно бушующий внутри, ни один мускул не дрогнул на его бледном лице. В этом весь Кай. − Нет! Это не может окончиться вот так! – Элис поднесла ладонь к губам и отвернулась к стене. С трудом сдержав стон, она закрыла глаза и замерла, стоя к нему спиной и вздрагивая от невидимых слез. Кай покачал головой и подошел к ней вплотную, жадно вдыхая ее аромат. Больше всего сейчас ему хотелось обнять ее, закрыть от жестокого мира, который давил на хрупкие плечи этой неземной девушки с безжалостной силой. Он поднял руки, желая обнять, но тут же одернул себя. Резко убрав руки за спину, вампир поспешно отступил к двери. − Прощай, Элис, − чуть слышно повторил он, стараясь придать голосу выраженное безразличие, − надеюсь, ты будешь счастлива. Кай почему-то вспомнил трепет счастья, охвативший его в лесу, руку Элис в его руке, ее страстный поцелуй. Она была его всем. Остроумная, очаровательная, смелая, дерзкая, великодушная и красивая – воплощение идеала женской сущности, которую он полюбил. − Кай, − она подлетела к нему и остановилась. Ее губы дрожали, будто она хотела что-то сказать, но не решалась. − Да? – Кай прищурил глаза и снова отступил на полшага. В ее глазах он видел протест, растерянность и нежность, самую искреннюю нежность, на которую она была способна. Этот взгляд он запомнит навечно. Впервые за все время она посмотрела на него так, как он того желал. − Это не должно окончиться так, − с трудом выговорила она, наконец собравшись с духом, − если бы я сначала встретила тебя, то все могло бы быть по-другому. Знай, что ты не безразличен мне. Просто Джаспер был рядом тогда, когда я не знала кто я, я запуталась, а он помог мне найти путь. Но все могло быть иначе! Верь мне… − Кто знает… − Я не хочу уезжать сейчас… Нет, все не должно быть так! − Элис, − он едва заметно улыбнулся, а в алых глазах горела боль, − я едва ли не впервые в жизни поступаю правильно. Ты тоже не безразлична мне, поэтому я должен тебя отпустить. Уезжай. Дома тебя ждет муж. − Нет! − Это приказ, − прошептал он, едва шевеля губами. Девушка опустила голову и прижалась лбом к его каменной груди. Он сильнее сомкнул руки за спиной, дабы не поддаваться соблазну. Элис схватила его за лацканы пиджака и встряхнула что есть силы. − Почему мне так больно, Кай… − Ты была доверчива, Элис, а я как будто обманывал тебя… То чувство было слишком ново, оно обожгло твое сердце, оставив саднящий шрам, но все пройдет. − Я не хочу, чтоб оно проходило… Кай стоял не шелохнувшись. Древний вампир замер, словно каменная статуя, он даже перестал дышать. Все кончено. Он слишком увлекся этой игрой: одной рукой отталкивал ее, а другой будто еще крепче удерживал, причиняя страдания невинному существу. Ее сердце разрывалось на части, она уже не чувствовала, чего хочет на самом деле: вернуться к Джасперу или остаться в Вольтерре, но выбор был сделан за нее. Он отпустил ее, он приказал ей уйти. − Оно неизбежно пройдет, когда ты окажешься в объятиях мужа. Ты забудешь… − он отступил к стене. − Да разве это можно забыть? Разве это не перевернуло всю мою жизнь, разве ты не видишь, как мне с тобой… Хорошо… − она задохнулась от нахлынувших чувств. − Нет, не вижу, − глаза Кая заблестели холодным блеском, сила воли и убежденность в своей правоте засияли в них. − Ты думаешь, я могу лгать тебе? – Элис опустила плечи и подалась вперед, стремясь к нему всем своим существом. Она припала к его руке лицом и замерла, слова, рвущиеся с языка, не могли описать и сотой доли охватившего ее смятения. − Мне пора, − глухо проговорил Кай, осторожно высвобождая руку. Почувствовав его движение, Элис рванулась вперед и прижалась щекой к его груди. Если бы она могла рыдать, слезы отчаяния хлынули бы из ее глаз, унося с собой всю боль и разочарование от грядущей разлуки. Даже предстоящая встреча с любимым уже не грела ее так сильно, как раньше. Огонь любви к Джасперу никогда не полыхал так, как горела страсть к Каю: он нежно грел ее, успокаивал и умиротворял; а Кай пробуждал в ней яркие, острые как бритва чувства, она становилась с ним уверенной, страстной и решительной женщиной, которой восхищались, которую хотелось боготворить. Элис все сильнее сомневалась в том, хочет ли она возвращения в тихую семейную гавань из непредсказуемой пучины открытого океана, в котором она встретила своего темного повелителя. Таких терзаний еще не бывало в ее жизни. Кай чувствовал ее без слов и сейчас он точно знал, как следует поступить. − Поцелуй меня, − прошептала Элис, умоляюще глядя в его глаза. − Молчи… − он резко притянул ее к себе и на мгновение заключил хрупкую девушку в объятия. Легко коснувшись губами ее волос, он выдохнул и поспешно вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь. − История кончилась, − повторила Элис, чуть дыша, − кончилась…

***

Настенные часы пробили семь, время пришло. Элис осторожно отворила дверь комнаты и подчеркнуто медленно двинулась вперед. Она старалась растянуть каждый миг, который отделял ее от последнего Совета в замке Вольтури. Мягкий пол коридора заглушал ее шаги: ковровая дорожка бордового цвета с золотыми вензелями вела прямо в тронный зал, где ее, очевидно, уже ждали старейшины. Подойдя вплотную к дверям, украшенным золотым гербом клана, она остановилась, пытаясь унять дрожь в теле. Оглядываться нельзя, пути назад нет. Словно повинуясь течению ее мыслей, дверь бесшумно отворилась. Не скрывая брезгливого выражения лица, Джейн жестом пригласила ее войти. Свита Вольтури в полном составе рассредоточилась по периметру тронного зала. Элис видела всех очень подробно, как никогда раньше не видела. Вампиры стояли неподвижно, однако, готовые в любой момент ринуться в бой по приказу своего повелителя. Венчали эту напряженную картину восседающие на тронах старейшины. Плохо скрываемое безразличие Маркуса разбивалось вдребезги о воодушевление и возбужденность Аро, Кай же оставался спокойным и равнодушным. Девушка снова пробежала взглядом по лицу Аро: вампир явно находился в предвкушении чего-то грандиозного, что вот-вот свершится, но дар отказывал Элис − она не смогла рассмотреть того, что ждало ее впереди. Увидев Элис, Аро коротко кивнул и дал знак собравшимся, что можно начинать. Джейн подтолкнула Элис вперед, в центр зала. На нее мгновенно устремилось несколько десятков кроваво-алых глаз. Все с нетерпением ждали, что же должно произойти. − Горе тому, кто решится нарушить Закон, − нараспев заговорил Аро, оглядывая толпу собравшихся, − мы, хранители законов, должны тщательно следить за порядком и скрупулезным соблюдением обычаев. Элис подняла глаза на Кая, ища в нем поддержку и успокоение, но, увы: он сидел неподвижно, молча глядя прямо перед собой. Она физически ощущала его напряжение: каменное лицо правителя осунулось, скулы сильнее выделялись на бледной коже, а глаза были черными, как ночь. «Либо он давно не охотился, либо крайне взбешен», отметила про себя девушка. Был еще третий вариант, который Элис не учла – ему было нестерпимо больно отпускать ее. Афинодора стояла позади супруга, крепко сжимая его плечо своими изящными пальцами. На безымянном пальце левой руки королевы огнем горел рубиновый перстень Вольтури. Подвеска, которую Афина подарила Элис, составляла с этим перстнем неразрывную пару, обвенчанную легкой рукой ювелира. Подвеска багровым пятном сияла сейчас на груди Элис, девушка невольно коснулась ее подушечками пальцев и тихо выдохнула, вспоминая, какой тяжелой ношей становилось украшение всякий раз, когда она приближалась к Каю. Подвеска, вероятно, хранила верность своей истинной хозяйке. Нежный голос Аро тягуче обволакивал пространство тронного зала, эхом отталкивался от сводчатого потолка и рассыпался у оснований высоких древних колонн. Вампир плавно продолжал свою речь: − Правда всегда лишь одна, помните об этом, друзья мои, а Вольтури не карают за правду. Элис Вольтури приняла решение вернуться домой, мы можем лишь поддержать ее в этом стремлении, − владыка сделал паузу и еще раз обвел взглядом свиту, на секунду задержавшись на бледном лице Афинодоры, − через несколько часов она покинет замок. Гул удивления пробежал по темной толпе вампиров, которые едва ли не впервые в жизни являлись свидетелями милости старейшин, объявленной во всеуслышание. Аро принял решение отпустить ясновидящую? Она всегда пользовалась привилегированным положением: Кай навещал ее чаще, чем того позволяли приличия; ее отпускали охотиться в лес; сам Аро оказал ей честь и отпустил домой по ее желанию. Лицо Афинодоры осталось непроницаемым: сотни лет тренировок не прошли даром, истинные чувства она уже давно никому не показывала. Легким движением изящных рук Аро заставил толпу замолчать: − Она пришла к нам не по своей воле, но в нашей власти дать ей свободу. Закон превыше всего. Элис, ты можешь быть свободна от своих обязательств перед нашим кланом. Я смею надеяться, что ты не пожалела о времени, проведенном здесь, а также нескромно выражаю свою убежденность, что твое место рядом с нами, а не в лесах мрачного Форкса. Но довольно слов, теперь ты можешь идти. − Благодарю, − она медленно с кротостью наклонила голову в знак почтения и согласия. − Тебе следует вернуть то, что принадлежит Вольтури, раз ты больше не одна из нас, − он указал на ее украшение и темную мантию. Джейн, держащая в руках серебряный поднос, выросла перед ней как из-под земли. Торопливо сняв с себя знаки Вольтури, Элис положила их на поднос и отвернулась. Аро удовлетворенно цокнул языком и улыбнулся. − Дабы я был уверен в том, что ты благополучно добралась до дома, позволь обеспечить тебе сопровождение, − Аро говорил уверенно и твердо, тоном не терпящим возражений. − Я не уверена, что заслуживаю такой чести, − тихо прошептала Элис, но Аро молча покачал головой и жестом подозвал высокого вампира, который присоединился к клану одновременно с Элис. − Доминик Вольтури проводит тебя в аэропорт. Элис вздрогнула и с ужасом взглянула на правителя. Впервые за долгое время четкое и страшное видение едва не сбило ее с ног. Поймав ее взгляд, Аро кивнул и проговорил, лениво растягивая гласные: − Надеюсь, ты не имеешь ничего против, дорогая? − Нет, − упавшим голосом ответила Элис и украдкой взглянула на Кая. Он явно не ожидал, что Аро предложил Элис провожатого, поэтому на лице вампира застыла гримаса удивления и недовольства, которую он даже не счел нужным скрыть. Кай вспомнил, что совсем недавно Аро нелестно отзывался о Доминике, считая его совершенно бесполезной обузой, которую притащил Алек из очередного похода. Алек посчитал его талантливым, так как тот умел воспламенять предметы на расстоянии, но Аро уже давно не покупался на подобные трюки, справедливо считая, что в свите Вольтури должны быть не все подряд, а лишь лучшие представители бессмертного рода. Зачем Аро отправляет с Элис Доминика? Что он задумал? Настороженный взгляд Кая презрительно смерил Доминика, а потом скользнул на Элис. Она стояла ни жива ни мертва, ее кожа казалась еще более бледной, а глаза расширились от ужаса. Она была до смерти напугана, но чем? Все самое страшное уже случилось, что же ее так напугало? Кай задумчиво подпер ладонью подбородок и поспешно перевел взгляд в окно. − Рейс на Рим через полтора часа, все документы в конверте, − Аро подбросил в воздух желтый бумажный пакет, Доминик без усилий подхватил его и победоносно взглянул на свою спутницу. − Вам пора выезжать в аэропорт, − Аро взмахнул рукой и жестом приказал собравшимся расходиться, − я был рад принимать тебя в гостях, дорогая. – Вампир подошел к ней вплотную и коснулся мраморными губами ее лба. − Передай Карлайлу поклон и мое почтение. − Да, конечно, − потупилась Элис, борясь с дрожью в тонких руках. − Счастливого пути, − он подмигнул ей и на мгновение задержался взглядом на ее губах. Он видел, что она все поняла. Передернув плечами, вампир зашагал прочь. Серебристый автомобиль мчался вперед, нарушая своим ревом тишину итальянского утра. Солнце поднималось над дорогой, осушая крупные капли росы, выпавшей от перепада температур. Ночи пока были слишком холодными, а вот утренние лучи мгновенно прогревали остывший воздух. Пахло надвигающейся весной, хотя календарь и говорил обратное. Впереди аэропорт и столь мучительно-желанная дорога домой.

***

− Аро, с какой целью ты собрал нас здесь, если всего два часа назад мы уже собирались полным составом для прощания с этой… травоядной? – презрительно фыркнула Афинодора, обращаясь к правителю. − Для меня не ново, Афина, что ты не любишь собрания, но изволь следовать правилам, − сладким ядом растекался голос Аро по помещению каминного зала. − Каким же правилам? − Если я позвал, надо выполнять! – прогремел Аро у нее над ухом, заставив девушку поежиться. − Не правда ли, она восхитительна, Кай? Столь утонченна и горда, любо дорого глядеть. Афинодора взглянула на мужа из-под опущенных ресниц и тихо втянула воздух, не скрывая удовольствия от услышанного комплимента. Кай сидел в кожаном кресле, не принимая участия в диалоге брата и супруги. Изящные пальцы вампира листали страницы старинной книги, взгляд его блуждал по затершимся строчкам, создавая видимость чтения, однако мыслями он был где-то далеко. Услышав свое имя, он вздрогнул и перевел взгляд на Афину. Он различал мраморную прелесть ее изящных плеч и шеи, он чувствовал запах ее тела и нежный аромат духов той, что по праву принадлежала ему. Однако, глядя на жену с нескрываемым восхищением, он видел в ней другую, ту, что покинула его, уехав навсегда. Он видел перед собой не холодную красоту Афинодоры, составляющую единое целое с ее белоснежным платьем, он видел и чувствовал лишь прелестную темноволосую девушку, которая наваждением вскружила ему голову. «Так ты до сих пор не замечал, как я прекрасна?» − как будто сказала Афинодора, глядя на восхищенного мужа немигающим взглядом. Этот немой диалог нарушил вкрадчивый стук. − Войдите, − проговорил Аро подчеркнуто доброжелательным голосом и мгновенно очутился возле двери, поднимая тяжелый засов. − Мой повелитель, я пришел доложить… − Доминик вошел в каминный зал и оглядел собравшихся. − О, ты уже вернулся? – наигранно поинтересовался Аро. − Она нарушила закон, я вынужден был убить ее, − со страхом проговорил Доминик, осторожно проходя вперед. − Кто, друг мой, кто нарушил? – Аро с удивлением вскинул брови и протянул вампиру раскрытую ладонь. − Эта ясновидящая. Она показалась людям, я вынужден был убить ее, − прошептал Доминик, позволив Аро коснуться своей руки. Секунды тянулись целую вечность. Не веря своим ушам, Кай стиснул подлокотники кресла и глухо зарычал. Что за черт! Аро, наконец, отпустил руку вампира и перевел растерянный взгляд на собравшихся: − Он говорит правду, Доминик уничтожил ее... Афинодора вскрикнула от душераздирающего рева своего мужа, сотрясшего стены старинного помещения и отпрянула к стене. Скрежет рвущейся ткани, визг Афинодоры и молчаливое созерцание Аро смешались в страшном вихре, голова Доминика слетела с плеч и откатилась в дальний угол комнаты. Что-то похожее на содрогание ужаса отразилось на помертвелом лице Кая. Не помня себя от отчаяния, он вылетел из библиотеки с такой скоростью, что резная тяжелая дверь с хрустом слетела с петель. Все кончено.

***

− Зачем ты пришел? – голос Кая звучал глухо, едва различимо в резких порывах ветра, завывающего на все лады на крыше старого замка. − Я решил прогуляться, − Аро был спокоен, будто ничего не произошло. − Я знаю тебя, у тебя всегда есть причина, − горько проговорил Кай, его мерный голос утонул, смешиваясь с ветром и уносясь далеко за холмы Тосканы. − Будь по-твоему… Я решил удостовериться, что у тебя все в порядке, − покорно ответил Аро. Какое-то время братья молчали, созерцая горизонт. Мрачные тучи клубились вдали, постепенно накрывая окрестности темным покрывалом. − Лишь безумец способен так влюбиться, Кай, − баритон Аро прозвучал над самым ухом, − что в ней такого, что стоит того, чтобы так рисковать? Своим положением, статусом, жизнью, наконец… Кай молчал, неподвижно сидя на каменном выступе стены. Небо над ним уже заволокло тяжелыми облаками, которые давили на него, словно твердый бетонный купол. Холодная капля упала на его лоб, разлетаясь сотней мелких брызг. За ней последовала еще одна, еще и еще − антрацитовое небо разливалось дождем, словно оплакивая его любимую. Остекленевший взгляд смотрел в пустоту. Демон, он растерзал ее, он повинен во всем: по его вине она стала бессмертной, а потом ее вечность кончилась, когда он адским водоворотом ворвался в мерное течение ее жизни. Его любовь стала для них обоих наваждением, которое смело с лица земли все, что было ему дорого. Вместо добра и света, он сеял лишь раздор и тьму. Черный ангел зла, ему нет прощения. Он снова видит свежие ссадины на нежной как бархат коже, его руки страшными тисками сжимают девичьи бедра, заставляя тонкие живые сосуды лопаться и расползаться багровыми кровоподтеками. Он слишком поздно понял, что в этой безумной войне не будет победителей и проигравших. Он все потерял, непреднамеренно лишив ее жизни. − Теперь у меня нет ничего, чем стоило бы рисковать, − хрипло проговорил Кай, не меняя положения. − Это к лучшему, так ты становишься сильнее, − Аро погладил брата по плечу, его, казалось, совершенно не беспокоил хлеставший по щекам дождь, − признаться, я сам не ожидал, что так случится. Но она действительно нарушила закон. − Едва ли это явилось причиной. − Кай перевел взгляд на Аро и нервно передернул плечами. − Сделка с судьбой была заключена, а на кону таких пари всегда стоит жизнь. Оставь меня, Аро. Я не хочу сейчас говорить. − Как угодно, − Аро едва кивнул головой, − ты справишься с этим, Кай. Рано или поздно. Не следовало скрывать от меня все, я бы помог еще тогда, когда что-то можно было изменить... − Это похоже на кошмарный бред... − Если бы ты не поднимался так высоко, то сейчас не было бы так больно падать. − О чем ты говоришь? − О твоей любви, Кай. О женщине, которую ты избрал. Сквозь века все всегда сводится к любви к женщине, ведь так? – Аро замолчал, запустив ладонь в темные волосы и осторожно перебирая их пальцами, словно струны скрипки. − Если б ты хоть раз испытал нечто подобное, ты бы знал, что такое Любовь. А сейчас не смей говорить мне о ней… − болезненные нотки его голоса выдавали крайнюю степень страдания Кая. − Ты заигрался, с высоты своих чувств ты не видел того, что непременно должно произойти. Если бы не эта случайность, Афинодора бы не дала ей житья. − Я бы убил Афину, − бесцветным голосом ответил Кай. − И чего бы ты добился? Элис никогда не любила тебя, она была привязана к тебе, мы сами знаем по какой причине, но едва ли можно считать это чувство достаточным для того, чтобы оставить мужа и вечно жить с тобой в Вольтерре. Кай осознавал, что Аро прав, но продолжать эту беседу было бессмысленно. − Я повторяю, оставь меня одного. С твоего позволения, − он язвительно ухмыльнулся и наигранно склонил голову. Аро развернулся и бесшумно скрылся в серой тени старинного замка. Он оставил брата сидеть неподвижно на башенной стене, будучи наверняка уверенным, что Каю просто нужно свыкнуться с произошедшим. Несмотря на сильные чувства к Элис, Кай не превратится в безвольную куклу, какой стал Маркус после потери любимой. Он был и останется сильным правителем, наводящим страх на своих подданных, просто нужно дать ему время пережить горе. Кай стиснул зубы и глухо зарычал. Ее жизнь, хрупкая и трепетная, как пламя свечи на ветру, вдруг погасла. Она была его путеводной звездой, его миром и любовью, а сейчас ее больше нет. Кай так глубоко ушел в себя, что почти не обращал внимания на происходящее вокруг. Крупные капли дождя смешивались с хлопьями серого снега, которые запутывались в его промокших волосах и покрывали заледеневший плащ, но вампиру было все равно. Может ли каменное сердце разорваться? Его любовь к ней будет жить вечно: сиять над ним звездами на темном куполе небосклона, греть его лучами предрассветного солнца, окутывать его прохладой лесной чащи в полуденный зной, разглаживать его вековые морщины легким дыханием ветра… Эти нити разорвать невозможно, но никогда уже он не обнимет ее, не прижмет к себе, зарываясь в шелк нежных волос и вдыхая их чарующий аромат. Лучше бы он умер.

***

Аро вошел в тронный зал медленным шагом. Очередная блестящая комбинация была разыграна как по нотам. С воодушевлением потирая руки, он вынул из потайного ящика мобильный телефон и повертел его в руках. Владыка понимал, что то, что испытывал Кай к Элис и есть истинное настоящее чувство, ради которого влюбленные совершают самые немыслимые поступки. И оно никогда не кончится. Любовь Кая стала его Ахиллесовой пятой, это слишком рискованно для клана. Аро не мог поступить иначе. Теперь в клане наступит покой, а Элис сможет жить беспечной жизнью, как и жила раньше. И никаких свидетелей.