Цена промедления

Эсми хлопотала на кухне – их гости наверняка утомились и проголодались с дороги, ведь они проделали такой путь. Она достала специально для таких случаев приготовленную кулинарную книгу и углубилась в рецепты, стремясь выбрать нечто подходящее. У Калленов в холодильнике всегда был запас человеческой еды, чтобы было чем накормить нежданных гостей. Немного поразмыслив, Эсми остановилась на курице в сливочном соусе с картофельным пюре, овощном салате и яблочном штруделе на десерт. Достав все необходимые продукты, она принялась за дело. Приготовление пищи доставляло ей некоторое щемящее удовольствие, невольно напоминая о тех временах, когда она сама была еще человеком и готовила простые блюда, чтобы порадовать своих домашних. − Могу я чем-то помочь? − Рене подошла почти бесшумно, насколько это вообще может сделать человек, − мне неловко заставлять вас готовить, мы ведь свалились на вас как снег на голову… Женщина окинула взглядом сверкающую кухню. Либо миссис Каллен педантичная чистюля, либо этой кухней пользуются слишком редко – фасады шкафов, поверхности столешниц были гладко отполированы, без единого пятнышка или скола, которые неизбежно возникают на любой кухне, если ей пользоваться на регулярной основе. − О нет, Рене, позвольте мне вас угостить, у нас не так часто бывают гости, − Эсми обворожительно улыбнулась, ловко оборачивая белоснежный передник вокруг талии, − могу я пока предложить вам чай? − Спасибо, Эсми, вы очень любезны, но… − Рене хотела возразить, однако, не найдясь, что ответить, по привычке прикусила кончик языка. − Тогда располагайтесь на диване, а я пока все приготовлю и принесу к каминному столику, − Эсми коротко кивнула в сторону гостиной и приступила к работе. Чарли и Рене расположились у камина, периодически бросая короткие взгляды на своих новых друзей, от которых, несмотря на их подчеркнутую вежливость, учтивость и гостеприимство, все равно веяло чем-то непознанным и зловещим. Это было настолько странно и необычно, что они оба, не сговариваясь, тяжело вздохнули. Несмотря на внешнюю расслабленность, внутри люди были напряжены, как обычно напрягается жертва, которая пока не видит, но уже всем своим существом чувствует приближение хищника. Инстинкты, инстинкты, инстинкты – человек может годами стараться заглушить в себе голос природы, но в критические моменты животное начало все равно берет верх.

***

Карлайл отложил свежую газету и с улыбкой рассматривал теперь помещение, останавливаясь на лицах собравшихся. Неужели семья теперь в сборе? − Нам надо поговорить, − Элис нацепила улыбку и торопливо, словно от этого зависело нечто важное, потянула отца в его кабинет. Мужчина кивнул, оправил полы пиджака и, не спуская взволнованного взгляда с Эсми, последовал за дочерью. Доктор распахнул перед Элис дверь библиотеки, пропуская девушку вперед. Он внимательно наблюдал за ней, с момента ее возвращения прошло не больше пары часов, но отец успел заметить ее замешательство. Поняв, что эта информация, очевидно, не касается остальных членов семьи, он плотно запер дверь и вопросительно взглянул в потемневшие глаза Элис. − Ты голодна, Элис? Сколько ты уже не охотилась? − Карлайл, сейчас не самое удачное время для разговора, я понимаю, но… − она обдумывала каждое слово, чтобы не сболтнуть лишнего, − но мне нужно сказать тебе кое-что… − Элис, я беспокоюсь за тебя, − Карлайл осторожно потер лоб тыльной стороной ладони и подошел к окну, − где ты была? С тобой все в порядке? − Карлайл… Это должно остаться между нами. − Тогда ты выбрала не самое удачное место, Эдвард… − О нет, Эдвард не проблема, − Элис распахнула занавеску и взглядом указала Карлайлу на брата, который прогуливался среди деревьев рядом с Изабеллой, − все его мысли поглощены только этой человеческой девушкой. Задумчиво скользнув взглядом по лицу сына, Карлайл обернулся к Элис и согласно кивнул: − Я готов выслушать тебя. Элис говорила долго, периодически замолкая, будто подбирая правильные слова. Карлайл слушал ее неподвижно, плотно сжав губы и время от времени качая головой. Она рассказала все, опустив лишь интимные личные переживания и эпизоды, которые не имели отношения к делу. Карлайлу ни к чему это знать, да и она бы провалилась сквозь землю, описывая в деталях все происходящее в Вольтерре. − Вот письмо Аро, − заключила девушка, извлекая из сумки желтый конверт, − там билеты и все, что требуется для достоверной легенды… Аро хотел, чтобы я скрыла от семьи подробности, но я посчитала, что тебе следует быть в курсе. Карлайл, нахмурившись, взял из ее рук конверт и не глядя положил в сейф. Он открыл рот, чтобы спросить то, что беспокоило его больше всего, но, помедлив мгновение, лишь крепче стиснул зубы – едва ли он был готов услышать правду. Иного выхода, впрочем, тоже не было. − Ты любишь Кая? – он старался говорить ровно, но голос не слушался и дрогнул, когда он произносил имя Вольтури. Элис провела в его объятиях столько времени, сейчас, когда она говорила о тех событиях, в ее словах сквозили противоречивые чувства, но чего в них точно не было, так это сожаления. − Я люблю Джаспера, − машинально проговорила Элис, поднимая на отца заблестевшие от волнения глаза, − и только Джаспера… − Я бы на твоем месте не был столь убежден, − Карлайл стиснул пальцами переносицу и прикрыл глаза, обдумывая услышанное. С годами мужчина вполне успешно научился скрывать от окружающих напряжение, оставаясь внешне спокойным и благожелательным. Это была одна из тех черт, за которые доктора ценили на работе – он умел навести порядок даже тогда, когда, казалось бы, невозможно заставить людей прекратить паниковать. − Почему, Карлайл? Ты полагаешь, то я могла бы оставить Кая, если бы испытывала к нему нечто схожее с тем, что я чувствую к Джасперу? Карлайл горько усмехнулся: − Да, ты бы оставила его, потому что ты не такой человек, Элис, который способен ради своих чувств и из эгоизма предать близких… Поэтому ты бы вернулась к Джасперу в любом случае. Я в этом убежден. − Но… − Элис обессилено рухнула на стул и закрыла лицо руками. − Я не знаю, что сказать, Элис. Я бы хотел, чтобы ты была счастлива здесь с нами, и я, как мне показалось, видел твою искреннюю радость от встречи с семьей, с Джаспером… − Я очень рада всех увидеть, Карлайл. И я скучала по всем вам, по Джасперу в особенности, мне очень больно сознавать, что я явилась причиной его отъезда… Ах, как это все трудно – я причинила вам столько зла… Видит мироздание, я не хотела… Я хотела как лучше, − опустив плечи, она задрожала всем телом от захлестнувших ее чувств и вцепилась руками в обитые алым бархатом подлокотники. − Элис, я не виню тебя, как ты могла подумать такое, − Карлайл присел перед ней на корточки и взял девушку за подбородок, − посмотри на меня. Посмотри на меня, Элис! Она покорно взглянула в его глаза, продолжая терзать бархатную ткань, от чего та затрещала и оторвалась от деревянной поверхности в нескольких местах. − Слушай меня внимательно, − Карлайл говорил настолько тихо, что она едва различала его слова. Нужно было исключить любую возможность быть услышанными, если Эдварда можно не опасаться, то оставались Джаспер и Эсми, обладающие отменным слухом, традиционно присущим всем вампирам. − Пока за правую руку тебя держит Джаспер, а левую ты вложила в ладонь Кая Вольтури – ты не сможешь разобраться в себе и обрести счастье… − Он осторожно коснулся ладонью ее лба. − Любовь и смерть так тесно связаны между собой, ты это знаешь лучше меня, а если в делах замешан Кай, то риск слишком велик: смерть подходит почти вплотную. Ты должна решить для себя раз и навсегда, с кем ты остаешься, а затем не сворачивать с выбранного пути. Мы не люди, Элис, мы не можем решить одно, а потом, когда наскучит, передумать. У нас впереди вечность, каждый день, каждый час которой ты должна будешь оставаться верной своему выбору. Подумай хорошенько, прежде чем сделаешь этот шаг. − Я уже сделала… выбор… − словно поперхнувшись этими словами, Элис несколько раз натужно кашлянула и покачала головой. − Нет, Элис, ты пока не делала никакой выбор. За тебя его сделал Аро, а в глубине души ты все еще сомневаешься. Эти сомнения не отпустят тебя, ты будешь метаться меж двух огней. Ты не видела Кая всего сутки, но ты уже скучаешь, это заметно, дорогая. Она вытянулась во весь рост и, полузакрыв глаза, быстро изменила выражение лица с взволнованного на равнодушно-отсутствующее, тем самым пытаясь дать понять Карлайлу, что он ошибается. Вышло из рук вон плохо: равнодушие помимо ее воли сменилось тоской, бледные губы дрогнули, а миндалевидные глаза стали угольно-черного цвета. Карлайл горестно вздохнул и распахнул объятия, а Элис юркнула к нему, стряхивая с себя груз навалившихся проблем, частично переложив их на сильные плечи отца. − Я не скучаю, − буркнула она себе под нос, с раздражением переминаясь с ноги на ногу, − я не могу скучать по нему, я люблю Джаспера! − Если это действительно так, то тем лучше для тебя. Тогда достаточно будет вернуться к обычной жизни и все, никаких терзаний и сомнений. – Карлайл прищурился и инстинктивно покачал головой. Теперь он уже не верил, что такое возможно. Карлайл не понаслышке знал, на что способны Вольтури, в частности Кай, ради достижения своих целей. Он не мог одобрить то, во что ввязалась Элис, но он прекрасно понимал, что не в силах что бы то ни было изменить. Это ее жизнь, она должна собрать волю в кулак, обдумать все за и против и принять едва ли не самое главное решение в своей жизни. Если Кай узнает, что Элис жива, не обязательно быть ясновидящим, чтобы предсказать его намерения. Он немедленно примчится в Форкс и заберет ее с собой, предварительно расправившись со всеми, кто встанет на его пути, поэтому пауза, предоставленная Аро – спасательный круг для Элис. − Он не узнает, что я жива. − Надеюсь, дорогая, надеюсь… − доктор коснулся губами ее волос, − сколько тебе всего пришлось пережить… − Дорогая? – Джаспер распахнул дверь кабинета и внимательно взглянул на Элис, − все в порядке? − Да, все хорошо, − Элис поспешно улыбнулась и выпуталась из объятий отца, − Карлайл, мы пойдем с Джасом, подышим воздухом… Я слишком давно не охотилась. − Конечно, идите, только осторожнее, сегодня обещали бурю. − Синоптики не ошиблись, наша личная буря вернулась к нам целой и невредимой, − засмеялась стоящая в дверях Эсми, − берегись, Форкс! − Вы меня переоцениваете, − Элис подбежала к матери и поцеловала ее в лоб, − мы скоро вернемся! − Элис, ты уверена, что с тобой все в порядке? – настаивал Джаспер, − ты вся дрожишь! − Да, все отлично… Веселый блеск потух в ее глазах, но другая улыбка – знания чего-то неизвестного им и тихой грусти – заменила ее прежнее выражение лица. Карлайл уловил эти метаморфозы и тяжело вздохнул, стараясь отогнать навязчивые мысли, чтобы они ненароком не стали достоянием семьи при помощи вездесущего Эдварда. Пока не время, да едва ли это время придет когда-нибудь, если Элис примет решение остаться в Форксе. Элис передернула плечами. Кай… Карлайл считал, что она скучала, но что она чувствовала на самом деле? Это был один из тех вопросов, на которые даже одаренная и внимательная Элис не могла дать однозначного ответа. Она испытывала тревогу и смущение, жалость и боль, желание немедленно прикоснуться к его щеке, зарыться в его волосы, услышать его голос и, в то же время, непреодолимое стремление убежать и спрятаться от него так, чтобы он никогда ее не разыскал. Они с Джаспером вышли на веранду. Небо заволокло темными облаками, но на этот раз они перекрывали солнечный свет не густой серой массой: это было больше похоже рваное кружево, которое ветер с невероятной скоростью гнал вперед. Сквозь просветы изредка мелькали солнечные лучи. Хороший день для охоты, надо только постараться не показываться Свонам на глаза под яркими солнечными бликами. Элис бросила на Эдварда короткий взгляд – он сидел рядом с Изабеллой на скамейке в тени старого дерева, которое укрыло бы их от солнца даже в ясный летний день, поэтому волноваться было не о чем. Солнце в очередной раз прорвалось через серую завесу облаков. Элис вытянула руки ладонями вверх и зажмурилась. Она не чувствовала тепла, но воспоминания об Италии быстро вернулись к ней. Солнечная страна с запахами винограда, бергамота и цитрусов… Как много она стала значить для девушки за такой короткий срок. Яркие чувства застыли на бледном лице, она на мгновение замерла, пытаясь совладать с эмоциями. Мечты, надежды, клятвы – ничего из этого не вечно, кроме единственной настоящей сильной и страстной любви. Кто был ее настоящей любовью? Она без труда могла ответить ровно до того момента, как распрощалась с Каем навсегда. Ощутив на талии руки Джаспера, Элис вздрогнула и задержала дыхание. Он чувствовал ее состояние, в этом не было никаких сомнений. − Элис, что с тобой происходит, ты сама не своя… Если тебя расстраивает то, что Своны живут у нас, я решу этот вопрос… Из-за туч опять выглянуло солнце, лучи нежно лились на землю, освещая сыпавшуюся с неба снежную пыль, превращая ее в сияющую крупу. Джаспер порывисто втянул воздух и нахмурился. Элис положила блестящую под солнцем изысканными кольцами и алмазной крошкой руку на его рукав. Джаспер обратил внимание, что на ней надето кольцо, которое он ей подарил на годовщину. Она носила его, значит она не забывала… − Джас, столько всего случилось. Мне нужно время вернуться в семью не только физически, но и душевно… − Я буду ждать столько, сколько скажешь. − Я знаю, − она поднялась на цыпочки и поцеловала его в уголки губ, − а пока мне нужно на охоту, я очень голодна. − Составить тебе компанию? – неуверенно спросил он, отступая назад под крышу. Элис очень хотелось сказать «нет», помчаться по лесу одной, отключившись от внешнего мира, ловить губами свежий ветер, вдохнуть ароматы земли полной грудью, слиться с дикой природой и раствориться в этом чарующем ощущении свободы; но она прекрасно понимала, что не такого ответа ждет ее муж. Пожав плечами и изо всех сил стараясь казаться непринужденной, она ответила: − Конечно, буду очень рада! Мы давно не охотились вместе… Взявшись за руки, они на невероятной скорости скрылись в лесу. Даже если Своны и наблюдали за ними в тот момент, хотя, насколько отметила Элис, гости были заняты поглощением заботливо приготовленного Эсми обеда, они все равно не смогли бы различить в этих мелькающих тенях знакомые очертания: скорость вампира слишком высока для того, чтобы человеческий глаз мог выделить их размытые фигуры на фоне лесного пейзажа.

***

− У вас прекрасный дом, мистер Каллен, − Чарли неловко коснулся салфеткой губ, скомкал ее и положил на тарелку, − мы очень признательны вам за оказанное гостеприимство, но мне уже пора ехать на работу, да и я хочу посмотреть новый дом… − Так скоро? – удивилась Эсми, убирая пустые тарелки, − мы думали, вы проведете у нас несколько дней. − Да, мы задержимся на несколько дней, это правда… Может быть два или три… − мужчина смутился собственной бестактности и поспешно продолжил, − с вашего позволения естественно… − Мы очень рады, что вы остановились у нас, − Карлайл накрыл своей ладонью руку Эсми и привлек ее к себе, − поэтому чувствуйте себя как дома. Вы говорите, что хотите поехать на работу, позвольте осведомиться, кем же вы работаете? − Я приехал сменить местного шефа полиции, его жена уехала в Даллас к родственникам, он решил следовать за ней. Так что теперь правосудие Форкса олицетворяю я, − поймав пристальный взгляд Эсми, Чарли приосанился, к щекам прилила кровь, а сердце взволнованно затрепетало, − к вашим услугам в любое время дня и ночи, миссис Каллен. − Мой муж такой ловелас, − уловив реакцию супруга, пробормотала Рене, − только и успевай следить за его… поведением. Неловкое молчание нарушило дребезжание телефона Карлайла – в клинику привезли тяжелого пациента, срочно требовалась его профессиональная помощь. Доктор поспешно накинул на плечи плащ, подошел к столу и протянул руку Чарли: − Рад был познакомиться, меня уже ждут в больнице. Если хотите, могу подкинуть вас до участка. Чарли было открыл рот, чтобы ответить, как Рене опередила его. − О, это было бы прекрасно, − она пожала руку Карлайла и лучезарно улыбнулась. Это была ее своеобразная месть за то, что муж попытался флиртовать с Эсми в ее присутствии. Чарли усмехнулся и, покорно кивнув, последовал за Карлайлом к черному мерседесу, припаркованному под широким навесом справа от главного входа в дом.

***

Мерзлая земля источала совершенно особый аромат: свежий морозный запах хвои, мха и кореньев смешивались в воздухе в волшебный коктейль, заставляя забыть обо всем на свете. Элис мчалась вперед, не разбирая дороги, Джаспер не отставал, он так давно мечтал о том, что вновь соединится с любимой, что был теперь абсолютно счастлив. Радость омрачала лишь необычная молчаливость и задумчивость Элис, но мужчина предпочел отложить все выяснения на потом, дав ей возможность вновь войти в привычную колею. Осушив двух лосей и одну пуму, Элис опустилась на корточки и закрыла лицо руками. Джаспер присел рядом. По его тяжелому отрывистому дыханию девушка поняла, что разговора избежать не удастся. Она чувствовала себя потерянной и опустошенной, не было никакой возможности и дальше скрывать свое состояние от мужа. − У меня был тяжелый период, − начала она, не поднимая головы, − я очень вымотана… − Ты вернулась, это главное, − Джаспер положил руку ей плечо и крепко прижал к себе, − значит ты приняла решение… Не важно, что было, Элис. Терпеть не могу ворошить прошлое. Важно, что сейчас ты здесь. Она подняла на него взгляд и улыбнулась одними губами. В глазах искрились льдинки, которые появлялись всякий раз, когда она вспоминала о нем… О том, кого она вынужденно оставила… Или это было по доброй воле… Она сама уже не понимала, куда рвется ее сердце, чтобы обрести столь долгожданный и выстраданный покой. Карлайл прав, она обеими руками держалась за мужчин, которые тянули ее каждый в свою сторону. Но она не вещь, не игрушка, ее нельзя разделить пополам, чтобы все были довольны. Победит только один. Джаспер сильнее обнял ее: − Все постепенно наладится, я верю в это. Наша любовь поможет нам преодолеть трудности… − Это не будет так, как мы думаем, − оборвала его Элис, − я не хотела тебе говорить этого, но ты заставляешь меня, − она снова обхватила голову руками и тихо застонала, раскачиваясь из стороны в сторону, − скоро все наладится… нет, я не верю… хотя как же иначе, должно наладиться и мы все, все успокоимся и не будем больше мучаться… − Я не понимаю, – сказал он, на самом деле прекрасно понимая. Эти слова Элис говорила не ему, она убеждала саму себя, но, похоже, у нее это не очень-то получалось. Джаспер замер. Тревога зародилась где-то в груди и медленно поднималась выше, удушающим обручем стискивая его горло. Он нагнулся к ее руке и стал целовать, стараясь скрыть свое волнение, которое, он предполагал, не имело никакого основания, но он не мог преодолеть его. Элис опомнилась и теснее прижалась к Джасперу. «Чем я провинилась, что ты выбрал меня, Кай Вольтури, − отчаянно думала она, − ты – благородный король, жестокий и непримиримый, что привлекло тебя во мне? И почему я с такой готовностью приняла это… Почему… И как же теперь все это забыть… Откуда эта слабость духа, я никогда не думала, что буду колебаться, а сейчас… Хотела бы я увидеть все как есть, без этой пелены перед глазами…» Она представила, как Кай узнает о том, что она жива, как приезжает, как убивает Джаспера − он не сможет делить ее ни с кем, это совершенно очевидно. На ее лице отразился такой неподдельный ужас, что Джаспер невольно взрогнул. − Все будет хорошо, милая, − мужчина привлек ее к себе, − только не отталкивай меня… Мы будем счастливы. Ужас и волнение Элис вдруг сменились выражением тихого, серьезного и острого внимания. − Я так испугалась, когда увидела тебя с ней на парковке. Я на минуту представила, что все кончено… Мне было так больно… − прошептала девушка, пряча лицо у него на плече, − поклянись мне головой, что ты никогда и не мыслил… Джаспер лишь улыбнулся в ответ и провел большим пальцем по линии ее скул: − Я люблю тебя и только тебя. Клянусь. «Я буду верной женой, Джаспер. Прости меня, я больше не предам…» − Элис твердо сжала кулаки и посмотрела в его янтарные глаза, купаясь в нежности и любви, окутывающих ее, словно теплое покрывало − таков был дар Джаспера… «Я лучше умру, чем позволю тебе страдать…»