Цена промедления

Темные коридоры замка, расположенного на центральной площади Вольтерры, казались мрачными и безжизненными. В этих стенах уже несколько столетий не слышался заливистый смех или гулкий говор взволнованных голосов: давящая зловещая тишина наполняла его до краев, поглощая и растворяя в себе всех, кто по воле судьбы или по собственной неосторожности попадал сюда. В последние несколько месяцев атмосфера накалилась до предела, населяющие замок вампиры старались не покидать своих комнат без особой необходимости – один из правителей почти постоянно находился в мрачном расположении духа, а попасться ему на глаза в таком состоянии было равносильно самоубийству. Уже несколько новичков поплатились жизнями за свою излишнюю беспечность. Кай Вольтури третий день неподвижно стоял в каминном зале, буравя пристальным взглядом черные угли, оставшиеся от давно потухшего огня в очаге. «Как это случилось? – думал он, перебирая пальцами полы черной мантии, − как я мог это упустить? Она мертва… Неубедительно простая и нелепая смерть, принимая во внимание всех тех, кто желал убить ее. Слишком просто… Слишком нелепо…» Прошло уже полгода с тех пор, как он в последний раз видел ее здесь в Вольтерре. Кай тогда попрощался с ней, но он и не предполагал, что это будут действительно последние слова… Он рассчитывал еще когда-нибудь повстречаться с ней, ведь вечность открывает неограниченные возможности. Если бы он знал, что встреча и в самом деле последняя, он бы обнял ее крепче, сказал бы самые главные в жизни слова и не позволил бы ей отправиться куда-либо одной. Он бы смог уберечь ее. Неужели она не предвидела смерть? Ох, Элис, Элис… Перебирая в уме моменты их последней встречи, ее растерянный взгляд в тронном зале, когда Аро позволил ей идти, Кай со стоном сжал виски и прикрыл глаза. Она совершенно точно была напугана, возможно, она уже знала правду. Но почему она не обратилась к нему за помощью? Почему не сказала, что в опасности?.. Вопросы, вопросы… Они почти все оставались без ответов. Даже Аро лишь сочувственно пожимал плечами, всем своим видом выражая понимание, но от прямых вопросов уклончиво уходил в сторону. Нахмурившись, Кай продолжил предаваться воспоминаниям. Вот открывается дверь и входит Доминик… Неприятнее всего была та первая минута, когда он сказал, что Элис мертва. Что случилось с правителем в тот миг, случается со всеми теми, кому как снег на голову падает неприятное известие. Он не мог подготовиться к этому заранее, поэтому все эмоции отобразились не только в алых глазах, но и красноречиво легли на алебастровое лицо, исказив его страшной гримасой. Афинодора закричала от ужаса. Кай почувствовал, как безумный гнев, ярость и отчаяние поднялись в нем с такой силой, что он уже едва удержался на ногах. Не помня себя от бешенства, он подлетел к Доминику и одним ударом снес голову бессмертного с плеч. Владыка уничтожил его, но едва ли это могло что-то поменять, ведь он не выплеснул даже сотой доли боли, которая захлестнула его в связи с печальной новостью о смерти Элис. Надо признать, что в этой истории, несмотря на ее трагичность, было достаточно темных пятен. Кай слишком хорошо знал Аро, чтобы поверить, что тот отпустит Элис просто так без гарантий ее безопасности. Он мечтал заполучить ее себе в свиту, сейчас ему помешало то, что Элис пришла не по своей воле, а под давлением, но он не планировал оставить попытки заманить ее добровольно. А тут какой-то новорожденный вмешался в его планы? И он спокойно пережил это, как рядовое событие? Очень странно и не похоже на него. Кай замер и прислушался. Заметив чью-то тень, осторожно скользнувшую вдоль стены и притаившуюся за парчовой гардиной, вампир в два прыжка подлетел к окну и отдернул штору. Изящные тонкие руки ухватили его за лацканы пиджака и потянули к себе. − Афинодора… − Кай! − Я хочу побыть один, − высвобождаясь из ее рук, процедил Кай, уверенно, почти грубо, отодвигая жену в сторону. Однако она была непреклонна. Покачав головой, она выросла перед ним словно из-под земли и усмехнулась. Прильнув щекой к его груди, девушка с силой обняла его за плечи и прошипела: − Не смей игнорировать меня, уже полгода я стойко терплю твое равнодушие и раздражительность! Кай молча смотрел на нее, пытаясь найти хоть одну привлекательную для себя черту. Глухо. Ничего у него внутри не отзывалось в ответ на ее близость. Тихо скрипнула половица, Кай мгновенно очутился возле двери и настежь распахнул ее. − Деметрий, чем обязан? Проходи. Вампир вошел в помещение, с опаской глядя на Афинодору. − У меня есть информация… Кай жестом остановил его и повернулся к жене: − Оставь нас, мне нужно поговорить с Деметрием наедине. − Нет! – Афинодора медленно покачала головой из стороны в сторону. Раздражение Кая сменилось удивлением, которое грозило вот-вот перерасти в злобу. Жаль было терять с таким трудом достигнутое равновесие, которое он лелеял последние три дня, стоя в одиночестве в каминном зале, но, похоже, у Афины были другие планы. − Я никуда не пойду, у нас не должно быть секретов друг от друга, − твердо сказала девушка, отступая назад и грациозно усаживаясь в кресло. Деметрий вжал голову в плечи: наблюдать семейную сцену правителя не было никакого желания, а учитывая настроение Кая, это было совершенно небезопасно. − Деметрий! – прогремел Кай над самым его ухом, − я знаю, что ты давно влюблен в Афину. Нет, нет, не перечь мне, это все знают. Если бы Деметрий мог провалиться сквозь землю, это бы случилось с ним в тот самый момент. Афинодора вопросительно изогнула бровь и бросила лукавый взгляд на своего воздыхателя, это, к несчастью, не ускользнуло от внимания Кая. − Простите, господин, − тихо прошептал Деметрий, отступая к выходу, − я зайду позже. − Нет, не торопись, − Кай преградил ему путь и втолкнул обратно в комнату, − еще не время. Афинодора, встань. Вставай, я сказал! Афина повиновалась, мягко поднялась на ноги и выпрямилась во весь рост. − А теперь, Деметрий, иди и поцелуй ее. − Что? – Деметрий не верил своим ушам, неужели владыка просит его об этом? Афинодора – неприступная красавица, жена самого Кая, давно запала ему в душу, но он не помышлял о том, чтобы даже заговорить с ней, а сейчас ему было приказано ее целовать… − Тронешь меня, убью! – прошипела Афинодора Деметрию и отлетела к стене, скрестив руки на груди, − я тебе не вещь, не игрушка, Кай! − Готов поспорить, − возразил Кай, злобно ухмыляясь, − что у тебя, детка, нет выбора. Деметрий, чего ты ждешь как барышня на выданье, я сказал целуй ее сейчас же! Деметрий сгорбился, и, стараясь не встречаться взглядом с Афинодорой, сделал шаг в ее сторону. − Смелее, повеселите меня! Доставь ему удовольствие, Афина, такое, как ты умеешь! Деметрий, она искусная любовница. Но это после, а сейчас позабавьте меня страстными поцелуями. Я жду! Афинодора стояла молча, опустив руки вдоль туловища, и смотрела прямо перед собой. Глупо отпираться, Кай все равно заставит. Если она будет кричать и вырываться, это доставит ему лишь дополнительное удовольствие. Видимо, пришло время покориться судьбе. Никогда она не была свободной, даже будучи королевой, она была связана по рукам и ногам, зависела от каждой прихоти супруга, была готова выполнять его приказы в любое время дня и ночи. Таков у них закон. Деметрий приблизился к ней вплотную, обхватил ее лицо ладонями и коротко коснулся своими губами нежной кожи, запечатлев пару легких поцелуев в уголках губ. − Что это за пуританские лобызания? – расхохотался Кай, отталкивая Деметрия, − смотри, как надо с ней обращаться! – Он ловким движением обнял Афинодору за талию, свободной рукой надавил на подбородок, заставив ее разжать челюсти и грубо запустил свой язык в ее рот. Поцелуй длился каких-то доли секунды, очевидно было, что Каю неприятно вступать с супругой в столь тесный контакт. – Деметрий, повтори! Деметрий приблизился к Афинодоре, обнял ее за талию и поцеловал, она почти не сопротивлялась, понимая, что это бесполезно. Кай получал удовольствие от происходящего, какое получает режиссер, удачно снимая эротическую сцену в кино. − Теперь положи ей руки на грудь, − проворковал владыка на ухо вампиру, − она у нее упругая, тебе должно понравиться. Она любит, когда ее берут грубо, так что без телячьих нежностей! − Владыка, я не могу, − Деметрий тяжело дышал, напрягаясь от близости красавицы, − я не могу целовать вашу супругу. Позвольте мне уйти… Кай разочарованно хмыкнул и медленно, стараясь двигаться с человеческой скоростью, проследовал к двери. − Уходи, Деметрий. Бери с собой ее, мне надо подумать. Деметрий попытался взять девушку за руку, но она выдернула свою ладонь и отрицательно качнула головой. Она остается. Как только за вампиром захлопнулась дверь, Афина подошла к Каю, с отрешенным видом глядящему в окно залы. Она шипела от гнева, ее, казалось, очень уязвило поведение мужа. Схватив его за рукав, девушка с силой дернула за пуговицу. Костяная пуговица ручной работы осталась у нее в ладони, а Кай продолжал стоять не шелохнувшись. От нестерпимой боли теснило грудь. Она так его любила, а он ее презирал. Презирал только за то, что она была не Элис Каллен. Злость захлестнула ее с головой, яд наполнил рот, глаза потемнели, превратившись в черные угли. − Это все она, да?! Ее смерть повлияла на тебя так, словно случилась вселенская катастрофа! Интересно, будешь ли ты по мне так скорбеть, как по этой травоядной девке?! Кай покачнулся от этих слов. Афинодора опрометчиво ударила его по больному, чего не следовало делать ни при каких обстоятельствах. − Нам выпала прекрасная возможность это проверить! – Кай с бешеным рыком ринулся на жену, схватил ее за волосы и с усилием опустил на колени, − твоя глупость может стоить тебе жизни! Владыка извлек из кармана продолговатый предмет и плотно приставил его к спине супруги. − Кай, что ты делаешь?! – она захрипела от напряжения, пытаясь освободиться. − Чувствуешь? – Кай рванул на ней корсет, ткань затрещала, обнажая белоснежную спину. − Что это такое? – взвизгнула Афинодора, ощутив болезненное жжение под лопаткой. − Еще! – Кай теснее прижал ее к себе, девушка закричала от адской боли, пронзившей ее бессмертное тело. Похожую боль она ощущала еще будучи человеком, во время перерождения, когда нервные окончания были способны чувствовать, но сейчас боль от рук Кая была сильнее в тысячу раз. Кровавая пелена захлопнулась перед глазами, мир вокруг потемнел, осталось лишь одно ощущение, как ее спину прожигает неведомое пламя. Она в исступлении хватала ртом воздух, будучи не в силах кричать. Кай перевернул ее на спину, теперь он видел ее лицо, Афинодора в полуобморочном состоянии безвольно повисла на его руке. Страшная мучительная боль заставляла ее тело время от времени содрогаться в непроизвольных конвульсиях. − Нравится?! – глаза его засверкали от выступившего яда, − где же теперь твой нрав, Афина? − муж с садистским наслаждением наблюдал за мучениями жены, все крепче сжимая изящное тело и усиливая ее страдания. Почувствовав, как она затряслась и обмякла, Кай, наконец, выпустил ее и отшвырнул на пол. Очнувшись через несколько минут, Афинодора мгновенно вскочила на ноги. Спина больше не горела, на ней не было никаких следов воздействия. − Что это было, Кай?! – девушка вжалась в стену, с ужасом наблюдая, как супруг наступает на нее. Свист, стук – в деревянную балку в нескольких миллиметрах от ее головы вонзился острый клинок и неприятно задребезжал. − Стальной клинок, смоченный в слюне оборотня, только так можно пронзить тело бессмертного, дав ему почувствовать боль. Непревзойденные ощущения, не правда ли? – Кай хищно усмехнулся, − ты доставила мне несравненное удовольствие, дорогая. Твоя спина, кстати, быстро восстанавливается! − Ты специально издевался надо мной?! – Афинодора порывисто втягивала воздух носом, со стороны казалось, что она задыхается, − тебе нравилось наблюдать, как я мучаюсь?! Помедлив немного, словно решая, стоит ли отвечать на этот вопрос, Кай лениво пожал плечами и вздохнул. − Да. Пожалуй, мне это понравилось. − Но, как так можно?! За кого ты меня принимаешь?! – она захлебывалась от гнева, но ее крики лишь распаляли правителя, − ты безумец! Никогда больше так не делай! Кай злобно прищурил глаза и подлетел к Афинодоре. С силой пихнув девушку на пол, он намотал ее длинные волосы себе на кулак и поволок супругу за собой, не обращая внимания на всякие попытки вырваться. − Куда ты меня тащишь?! – Афинодора извивалась как змея, но сильные пальцы Кая держали ее мертвой хваткой. – Пусти меня, слышишь?! Пусти! − Ты посмела мне указывать, что мне делать? – рычал Кай, увлекая за собой девушку. Глухие удары ее брыкавшегося тела об мраморный пол отдавались гулким эхом, проникая во все закоулки полумертвого замка. Вокруг стало еще тише. − Я не хочу… − Ты моя жена! Тебе суждено повиноваться мне, поняла?! Когда мне будет интересно твое мнение, я спрошу о нем, а до тех пор ты должна молча сидеть там, где я прикажу и делать то, что я сказал! − Я и так подчиняюсь тебе, − выдохнула Афинодора, делая последнюю попытку освободиться. − Не достаточно убедительно, милая… Пожалуй, ты даже мне успела наскучить… − он вдруг так сильно дернул ее вперед, что по шее девушки поползли серые трещинки, которые, впрочем, мгновенно исчезли. − Куда ты меня тащишь?! − На крышу! − Ты хочешь убить меня? – прошептала она, понимая, что на крыше замка Кай легко разорвет ее на куски и сожжет без лишних свидетелей. − Признаться честно, я еще не решил. Твои страдания хоть немного развлекают меня, если ты умрешь, то с кем мне резвиться дальше? Ты ведь была против того, чтобы Каллен жила здесь?! − Я… − она осеклась и затаила дыхание: может, Кай всего лишь выпускал пар и всерьез не имел в виду то, о чем говорил, не стоило сейчас спорить с ним. − Ты хотела убить ее, Афина! – глаза Кая горели таким отчаянным бешенством, что Афинодора невольно задрожала от страха. − Она посмела… − Не тебе решать, что ей можно, а что нельзя! − Кай остановился на мгновение, чтобы перевести дух. В нем клокотала животная злоба, его разум отказывался работать, сейчас существовали только инстинкты. − Кай… − Я убью тебя! Потом найду себе какую-нибудь новую куклу, благо, с этим проблем не возникнет, − владыка оскалился и громко цокнул языком, будто воодушевленный открывшейся перспективой. Перед ними теперь лежала извилистая башенная лестница, ведущая прямо на крышу. Для вампира не составляло труда преодолеть это расстояние, но Кай крепко сжимал в руках упирающуюся супругу, поэтому приходилось двигаться с особой осторожностью. − Но я люблю тебя, Кай… − предприняла отчаянный шаг Афинодора. − Любовь?! – он демонически засмеялся и на секунду остановился, сверля ее безумными глазами, − ты даже не понимаешь, о чем говоришь! Я запрещаю говорить это слово в моем присутствии! – Кай резким ударом снес с петель тяжелую дверь, разделяющую лестницу и выход на крышу. − Отпусти меня… − девушка вцепилась в его запястья, силясь освободиться, но тщетно. − Любовь давно в могиле, Афина, − мрачно продолжал Кай, не обращая внимания на ее мольбы, − умерла вместе с твоим смертным телом, а вампиры не могут любить. − Я люблю тебя! − Я предупреждал, − он рывком швырнул ее на каменный выступ на крыше замка, − чтобы ты ни произносила при мне этого слова! Все думаешь, что любовью можешь спастись? Она убивает! Еще вернее, чем ненависть! Ненависть – чистое простое чувство, а любовь не успокоится, пока не выпьет все жизненные соки до дна, пока ты не встанешь перед ней на колени! − Кай, прости меня… − Афинодора, сотрясаясь всем телом, подползла к ногам мужа и обняла его щиколотки, припав губами к его начищенным до блеска туфлям, − я больше не буду злить тебя, прости… Кай старался быть правдивым по отношению к самому себе. С объективной точки зрения, Афинодора не сделала ничего особенного, что могло бы вызвать в нем столь значительную вспышку ярости. Он нахмурился. В глубине души он прекрасно знал, почему мгновенно вышел из себя. Жена упомянула при нем ту, чье имя он сам старался не называть вслух, потому что оно всегда отзывалось глухой болью в левом подреберье, которая не проходила порой по несколько дней. Он сделал глубокий вдох и почувствовал, как постепенно успокаивается. Вместе со способностью трезво мыслить, к нему стремительно возвращалась тоска, которую он глушил обычной для себя жестокостью. Жена, всхлипывая, продолжала целовать его ноги. − Уходи, Афинодора, − он раздраженно отступил от нее, − уходи. − Кай, не гони меня, я… − Пошла вон! Тихо вздохнув, девушка подхватила подол пышной юбки и, шурша по полу массивными кружевами подъюбника, проскользнула в темное отверстие в башенной стене, служащее потайной дверью ведущей напрямую в крыло старейшин. − Что с тобой происходит, брат? – от стены отделилась темная фигура и, ловко лавируя по теневым участкам, чтоб не попасть под прямые солнечным лучи, приблизилась к Каю. − Какое тебе дело, Аро? – Кай грозно повернулся к брату и недобро оскалился, склонив голову набок. − Неужели ты думаешь, что я могу пустить все на самотек? – Аро картинным жестом вознес руки к небесам, − я слишком осторожен, брат, а крики Афинодоры не услышал бы только глухой. Ты почти перестал контролировать себя… − Ты не доверяешь мне? – Кай изогнул бровь и покачал головой, − как это мило. − И правильно делаю. Последние события показали, что все чуть было не вышло из-под контроля. − Если бы я убил ее, что бы это изменило? Она представляет для тебя какую-то ценность? − Она Вольтури. − Она – моя жена. И я решаю жить ей или принять смерть, − равнодушно проговорил Кай так, словно речь шла о какой-то вещи, которую можно выбросить, если она надоела. − Я думал, ты забудешь с ней горечь утраты… − по лицу Аро проскользнула тень сомнения, − ты отталкиваешь ее, а сам еще больше ожесточаешься. Кай на мгновение напрягся и, прищурившись, взглянул в лицо Аро. Оно оставалось неизменно учтивым и сочувственным, но кое-что в его взгляде насторожило Кая. Вампир отвернулся, словно обдумывая что-то, но быстро спохватился и вновь посмотрел на Аро в упор. − Есть какие-то новости от Деметрия? − О чем ты, Кай? − Мы ищем свидетелей расправы над Элис Каллен в аэропорту, удивлен, что приходится тебе об этом напоминать. Ты читал его мысли, что там? − Ничего, все пусто. Свидетелей не было, − Аро плотно сжал губы и зашагал по периметру крыши, − тебе следует оставить эту затею, Кай. Это несчастный случай. Аро лгал настолько искусно, что правители давно перестали пытаться вычленить в его словах хоть толику истины. Однако на этот раз Аро просчитался. Он слишком старательно натягивал на себя маску равнодушия, что не могло остаться незамеченным. Ему очень хотелось казаться безучастным. Кай был в бешенстве. − Ты веришь в это? – не помня себя от гнева, он схватил Аро за горло и впечатал в стену, − несчастный случай с вампиром?! Изящным движением Аро разомкнул пальцы Кая и отшвырнул его от себя. Владыка пролетел несколько метров и, разнеся в пыль каменную фигуру Аполлона, возраст которой насчитывал более пяти сотен лет, поднялся на ноги. − Не смей больше этого делать, − мягким голосом проговорил Аро, оправляя замявшиеся рукава пиджака, − иначе я рассержусь. Кай ничего не ответил. Он никогда раньше не позволял себе ничего подобного. Они с Аро часто спорили, но одно оставалось неизменным – они не воевали между собой. Он опустился на корточки, обхватив голову руками. Аро приблизился почти бесшумно. − Твое поведение начинает меня пугать, − бархатный баритон Аро звучал успокаивающе, но Кай чувствовал волнение, пробивающееся сквозь плотную броню равнодушия, которым обыкновенно прикрывался старейшина, − спокойствие клана зависит от спокойствия правителей. Ты должен извиниться перед Афинодорой, дай ей возможность увлечь тебя… Кай закрыл глаза и вспомнил лицо той одной, которая действительно могла успокоить ее. Один звук ее голоса будил в нем всеобъемлющую любовь и радость. Но ее больше нет. Он никогда больше ее не увидит. Правитель тряхнул головой, в очередной раз в мельчайших подробностях вспоминая обстоятельства, которые свели их вместе. Их случайная встреча, ее настороженный взгляд, он был очарован ее таинственной ускользающей красотой. Ее тонкие руки на его плечах, сжимающие темную рубашку в чувственной силой; алые трепещущие губы, к которым он приближался так близко, что чувствовал ее дыхание; тонкий стан, выгибающийся от его прикосновений. Неземная таинственная девушка, которой не стало по его вине. Которую он уже дважды не уберег… Было больно, действительно больно ее потерять. − Афинодора не интересует меня. − Дай ей возможность залечить твои раны, − Аро укоризненно качал головой, − твой брак спасет тебя, ты же не просто так выбрал ее? − Она симпатична мне. Была… А сейчас после случившегося… − Память женщин слишком коротка, даже в бессмертном теле они подчиняются эмоциям куда сильнее, чем мы. Ночь любви заставит ее забыть обо всем, тебе ли этого не знать. − Аро, я не про сегодняшний эпизод. Мне все равно, что думает Афинодора! − Ты готов отказаться от нее ради погони за призраками прошлого? Какая глупость, − Аро всплеснул руками и расхохотался, − не предполагал, что ты такой однолюб. Ты живешь с Афиной, она твоя жена, ты же не станешь отрицать, что в ней есть привлекающие тебя черты! − Я не думал, что она станет портить мне жизнь, − Кай гневно заскрежетал зубами, столь неуместный в этой истории смех Аро уязвил его воспаленное самолюбие. − И что же она портит? – вампир продолжал улыбаться, глядя на брата немигающим взглядом. − Ты же сам видел все в воспоминаниях Элис, она угрожала ей! − Элис уже мертва, нет смысла вспоминать об этом! – Аро откинул с лица темные волосы, − яблоко раздора по случаю уничтожено. Кай глухо зарычал. Снова тупая боль пронзила его каменное сердце. Элис мертва. Аро говорит об этом так, будто это ничего не значит. Почему? А вдруг это не правда?! Зачатки бунтующего неверия родились у него в груди и растеклись по телу живительным эликсиром. Мысль эта, доведенная до крайности, вдруг током ударила правителя, заставив очнуться и взглянуть на все свежим взглядом. Все не так просто! Ну конечно, Аро так спокойно воспринял известие о ее гибели и даже не распорядился о том, чтобы доставить тело в замок! Безумие! С трудом справившись с эмоциями, Кай выпрямился во весь рост. − Скажи мне, Аро… − вампир оперся на стену замка и взглянул вниз, чтобы не встречаться с алыми, подернутыми дымкой, глазами брата. Перед его взором раскинулась утопающая в солнечном свете площадь Деи Приори. Люди сновали туда-сюда, словно муравьи; туристы, уставшие от зноя, отдыхали в многочисленных летних кафе. Время уже близилось к вечеру, строения, окружающие площадь, отбрасывали длинные тени. Влажный теплый воздух был напоен ароматами кофе, вина и причудливым ассорти из дорогого парфюма, который, не скупясь, рекламировали девушки из косметического магазина на углу. − Скажи мне, почему ты так спокойно воспринял ее смерть? Ты же хотел получить ее… − глухо спросил Кай, не меняя положения. − Получить ее силой я не мог, а добровольно она бы не пришла. Это было совершенно бесполезное приложение усилий, − Аро равнодушно поморщился, − мне надоело играть с ней в эти игры. − Она не играла в игры, − проговорил Кай, все еще глядя на площадь. − Ты сам признал ее бесполезной. Я согласился с тобой, это же отлично, когда мы солидарны друг с другом. Кай молчал. Его убежденность в том, что со смертью Элис не все чисто, укрепилась еще сильнее. Надо было во что бы то ни стало узнать правду. Чего бы это не стоило. И он докопается до правды, не будь он Каем Вольтури.