Сезон дождей

Эйсу становилось хуже день ото дня. Ученые, казалось, решили выжать из него всю кровь до последней капли, так что смертельная бледность, холодный пот и темные круги под глазами были теперь постоянными его спутниками. Марко таскался за мальчишкой незаметным хвостом, поддерживал его за плечи по дороге из дома на занятия и обратно, помогал справляться с чудовищной слабостью и беспокоился-беспокоился-беспокоился. Эйс на все это смущался и пихал его локтями, мол, я тебе, Марко, не сахарная девица при смерти, но иногда позволял себе тайком жмуриться от удовольствия - такая забота и нежность сводили с ума. Стоял душный жаркий июнь. Близились бесконечные тесты и летние каникулы, шла предпоследняя неделя учебы. Эйс в её понедельник не явился на первую половину занятий, и за обедом Марко, полагая, что совсем захворавший мальчишка просто разумно решил остаться дома, раздумывал над тем, как бы отпроситься с занятий и сбежать к нему. Но сидящая рядом с ним Бонни вдруг сдавленно охнула, круглыми глазами уставившись ему куда-то за спину, вроде бы, на вход в кафетерий, и Марко, преисполненный самыми плохими предчувствиями, поспешил поднять взгляд. Эйс скользнул в помещение, держась за стенку, и сразу же подлетел к автомату с напитками - вытряс кучу банок непонятно с чем и начал жадно пить, безумными глазами шаря по потолку. Марко таращился на него в ужасе - было ясно, что мальчишка так же невменяем и опасен, как в Ту Самую апрельскую ночь - весеннюю и грозовую. Феникс резко качнул головой, повел одеревеневшими плечами, буркнул что-то невразумительное для Бонни, схватил свой недопитый кофе и пулей вылетел в коридор. По лестнице, влево, ещё раз влево, вперед, опять по лестнице, потянуть дверь на себя - и вот он уже заперся в крохотной кабинке в уборной, крутя в подрагивающих пальцах все тот же бумажный стакан, иглу и прозрачные тонкие трубки. Эйс ничего не знал, кончено, о его плане по экстренному спасению, созревшему относительно недавно. Узнал бы - потребовал пообещать, что Марко ничего такого делать и не подумает - уж Феникс-то знал этого дурного мальчишку, хотя и не всегда понимал. Эйсу сейчас было плохо. Очень плохо, очень больно - Марко думал только об этом, сжимая ладонь в кулак и делая прокол вены. Через три минуты он надел крышку на стакан, наполненный уже совсем не кофе, запихнул в него соломинку, побросал наспех вымытые трубки в сумку и умчался на первой космической искать Эйса, хлопнув напоследок дверью уборной. Он нашел мальчишку на крыше. Перерыв подошел к концу, все ученики расползлись по кабинетам, так что здесь и во дворе было тихо и безлюдно. Эйс, сидящий на парапете, перевел на подбежавшего к нему Марко голодный горящий взгляд. - Уйди, - прохрипел он. Марко сунул ему под нос стакан. Пил Эйс жадно, большими глотками, жмурясь от удовольствия. Его кожа меняла цвет на более здоровый прямо на глазах, и Марко чувствовал, как с его плеч скатывается несуществующая исполинская гора - облегчение было таким сильным, что ему даже дышать стало будто бы легче. Соломинка с фыркающим звуком царапнула бумажное дно. Эйс, кажется, пришедший в себя и осознавший происходящее в полной мере, медленно опустил голову - темные волнистые прядки волос скрыли его глаза - и осторожно отставил в сторону стакан. У него дрожали губы и пальцы - Марко присел перед ним на корточки и взял его ладони в свои. - Эйс? - позвал он тихо. Эйс всхлипнул и пнул Феникса по ребрам - больно-больно, со всей дури. - Идиот, - прошептал он срывающимся голосом. - Ну какой же ты идиот. Это ведь была твоя кровь, черт, целый чертов стакан... Я выпил... Марко, ты... Марко вздохнул. - Я предполагал, что ты отреагируешь так, хотя и не мог объяснить самому себе, почему. Ну, выпил и выпил - что тут такого, м? Чего ты так распереживался? Эйс резко вскинул голову, окатив Марко совершенно невменяемым взглядом. - Это же твоя жизнь, Марко, как я могу? Жизнь. Жизнь, понимаешь? Марко вдруг вспомнил свои собственные слова - те, что он сказал Эйсу сразу после визита медсестры за "стаканчиком панацеи". "Я хочу убить каждого, кто клянчит твою жизнь" - так они звучали. - Кажется... понимаю. Марко шумно выдохнул, покачал головой и аккуратно отвел прядки волос от эйсова лица. Эйс принялся яростно тереть глаза рукавом, смаргивая слезы, а после осторожно прижался лбом к чужому плечу. - Не хочу пить тебя, - пробурчал он Марко куда-то в шею. - Ты же не какая-нибудь еда. Марко погладил его по макушке. - Дурак, - он беззлобно фыркнул. - Лучше я буду для тебя питательным бутербродом, чем ты для меня - воспоминанием о нынешнем мертвеце. Все эти ученые, доктора и прочья нечисть скоро загонят тебя в могилу: они берут своей чертовой "панацеи" так много, а вот... материала для восстановления тебе дают не больше, чем обычно. Эйс бесстыдным образом расхохотался. - "Материала для восстановления"? Марко, тебе в политики надо. Марко ухмыльнулся. - Ага. Они помолчали. - Эйс, - вдруг начал Марко. - Может... Может, все же сбежим? Эйс глянул на него растерянно - и тут же переполошился. - С ума сошел? Конец учебного года через неделю, все каникулы - наши, а потом ещё год и... - И что? - устало спросил Феникс. - И что дальше? Будем узниками этого городка на веки вечные? Эйс замер и спрятал глаза. - Ну, - забормотал он тихо. - Тебе ведь действительно не обязательно оставаться после школы здесь... Со мной... Это нормально, что ты не хочешь... Марко с силой дернул его на себя. - Дурак, дурак, дурак, - принялся повторять он, стискивая дрожащего мальчишку в объятиях. - Я ведь волнуюсь о том, что тебя действительно изведут, понимаешь? Высушат до состояния песка - и глазом не моргнут, а потом забудут. Мне хочется защитить тебя, оградить от всех этих белых халатов, но что я могу в свои семнадцать? Да ничего я не могу, только, разве что, попытаться тебя спрятать - вместе с собой. И даже если доктора оставят тебя в покое через какое-то время, никуда уехать тебе все равно не разрешат - а ведь ты так хотел выйти в море, хотел свободы. Ты же чертов романтик, дурной бродяга - и я такой же. Мы здесь,в этом городке, просто сгнием. Эйс... Ну, прекрати же ты, вот ведь плакса. Я без тебя никуда и никогда, слышишь? Успокойся. Эйс шмыгнул носом, извернулся в фениксовых руках и прикусил тонкую кожу возле венки на его шее - ощутимо, но не поранив - и тихо, глухо зарычал. - Давай, расскажи мне, какой из тебя бродяга. Я же знаю, что тебе нравится, когда есть дом, в который ты возвращаешься каждый день, и ещё я знаю, как сильно ты привязан к своей семье. Даже не думай бросать ради меня всех, кого любишь, понял? Марко крепко зажмурился. - Смотреть, как плохо тебе... Так долго... Всегда... Я не выдержу, - сдавленно пробормотал он. - Все будет хорошо, - тихо уверил его Эйс в ответ. И они замолчали снова.

***

- И не вздумай выкинуть что-то такое снова, ясно? - грозно спросил на следующий день Эйс, сердито сверкая темными глазищами. Марко покивал, как китайский болванчик, широко улыбнулся хмурому мальчишке, всё ещё бурчащему какие-то страшные угрозы, и тема была закрыта. Но Феникс не сдержал своего обещания. Ему пришлось поделиться с Эйсом кровью ещё раз на этой неделе и ещё три - на следующей; теперь его лицо было таким же бледным, как и у Эйса, и он постоянно шутил над переживающим за него братом, мол, Изо, помолчи и не завидуй, что мне не приходится тратиться на пудру. После второго сеанса экстренной помощи Эйс впал в ярость. После третьего попытался шантажировать Марко ("Я сам себе горло перегрызу, если не прекратишь свои кровавые жертвоприношения, идиот!"), после четвертого, кажется, потерял надежду вразумить Феникса и смирился. А вот пятый раз обернулся настоящей катастрофой. Это был предпоследний день перед экзаменами. Пить Эйсу пришлось во время перемены в коридоре, наводненном школьниками. Марко утащили к директору, и мальчишка был совсем один, когда кто-то нечаянно пихнул его локтем, выбив из одеревеневших пальцев злосчастный бумажный стакан. Фениксова кровь выплеснулась, повисла в воздухе на бесконечно долгую секунду - и в конце концов осела на рубашке незнакомой девчонки, проходящей мимо. Несколько мгновений стояла абсолютная тишина, а потом её вдруг прорезал одинокий истошный вопль. Толпа оживилась, загудела; кто-то демонстративно отплевывался и корчил брезгливые гримасы, кого-то вырвало, кто-то орал гадости, кто-то восторженно что-то верещал. Эйс замер, прижавшись бедрами к подоконнику; кто-то пытался дотянуться до него, чтобы ударить, кто-то - чтобы зачем-то похлопать по плечу. Из кабинета в конце коридора высыпали преподаватели. Животная паника скрутила мальчишке горло. Он, заставив ватные ноги двигаться, бросился к выходу из школы, а после рванул домой, давясь злыми слезами и хрипами. Марко, кинувшийся за ним следом сразу после того, как краем уха услышал последние новости, нашел его просто в ужасном состоянии. Они просидели на ледяном полу в прихожей, обнявшись, до глубокой ночи; воспоминания о дневных событиях душили Эйса, и Марко долго втолковывал ему, что все в относительном порядке. Что все были в курсе того, что он на половину вампир; о том, что со всеми учениками наверняка проведут воспитательную беседу, и завтра никто не посмеет прицепиться к нему. Воспитательную беседу действительно провели. Целый день Портгаса никто не донимал, а Марко посылал ему ободряющие улыбки, наплевав на конспирацию. К обеденному перерыву Эйс, приноровившись игнорировать косые взгляды, уже не думал ни о чем, кроме вчерашних фениксовых объятий - и был совершенно не готов к тому, что случилось в конце перемены. Тощий мальчишка с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, с каменными лицом шел к выходу из кафетерия. Он неожиданно остановился рядом со столиком Эйса, недоуменного и растерянного, улыбнулся ему - и опрокинул на темноволосую макушку полный стакан с томатным соком. Эйс не знал имени паренька, но зато припоминал, что его отца - бандита и того ещё мерзавца - месяц назад осушили вампиры. И вновь - пара секунд тишины, и вновь её в клочья разорвали крики возбужденной толпы подростков. Эйс, которого колотила крупная дрожь, не шевелился и только смотрел огромными от ужаса глазами куда-то в стену перед собой. За одним из столиков кто-то рассмеялся, тыкая в него пальцем. Мальчишка отмер только тогда, когда Марко подорвался с места. Он хотел крикнуть Фениксу, что он придурок, и что совсем не нужно было с обеспокоенно-взбешенным лицом подлетать к нему, Эйсу, и что с размаху заряжать блондину в челюсть, отправляя его в полет к дальней стене кафетерия, тоже было не нужно, но все, что он мог - это смотреть на любимое лицо и бесстыдно, эгоистично радоваться тому, что Марко здесь, рядом, что уводит его отсюда, что он послал весь мир к черту, чтобы поддержать его, непутевого мальчишку, в трудную минуту. Марко затащил Портгаса в уборную в самом дальнем корпусе, стащил футболку и помог смыть с волос и лица чертов сок. Чистый Эйс, все ещё молчаливый и с подрагивающими руками, забрался на подоконник; сквозняки холодили его влажную кожу, и он зябко ежился, растирая плечи ладонями. - Зря ты, - тихо сказал он, глядя на Марко из-под опущенных ресниц. - Завтра уже конец учебного года, за лето все бы забылось... Марко фыркнул. Окатил лицо и шею ледяной водой под завороженным эйсовым взглядом, откинул со лба влажные волосы - и подошел к мальчишке вплотную, криво улыбаясь. - Хватит болтать, - прошептал он, срываясь на тихий смех. И - потянулся целоваться. Это было легко и нежно, и вообще слишком хорошо, чтобы быть правдой - у Эйса сердце колотилось в горле, голова шла кругом и отказывалась соображать, когда поцелуй завершился. Марко немного отодвинулся, глядя на мальчишку спокойными глазами, сияющими каким-то странным светом. Он провел большим пальцем по чужим веснушкам, и Эйс, теряющий рассудок от чего-то огромного и обжигающего между ребер, хрипло пробормотал: - И что теперь будем делать? Марко продолжал улыбаться. - Пойдем. Я познакомлю тебя кое с кем. - С кем? - вскинулся было Эйс, но Феникс только рассмеялся - так, как будто никаких проблем у них не было и не будет - и потрепал его по влажным волнистым вихрам на макушке. - С отцом, конечно. И с братьями. У меня их двое - помнишь, я рассказывал?..

***

Сухопарая женщина в строгом костюме, со строгой прической и со строго поджатыми губами решительно шагнула из салона служебного авто на мощеную плиткой дорожку. Она выпрямилась, одернула пиджак, повела плечами и двинулась к крыльцу самого обыкновенного коттеджа, чеканя шаг. Дверь дома, в который она направлялась, неожиданно распахнулась - и по ступенькам задом наперед сбежал встрепанный подросток со странной прической. - Я буду с ним, даже если ты ненавидишь вампиров, отец! - вдохновленно орал он, потрясая перед окнами гостиной на первом этаже здоровенной спортивной сумкой. Юноша яростно захлопнул дверь за собой, обернулся, презрительно скривился, увидев подошедшую к дому женщину - и убежал, вскоре скрывшись из виду. Женщина потрясенно моргнула, протерла очки. Кажется, тема для неприятного разговора с Эдвардом Ньюгейтом только что себя исчерпала. Эдвард Ньюгейт, который ещё тридцать секунд назад крепко обнимал своего старшего обормота, стоял у окна в гостиной. - Это мой сын, - прогудел он с гордостью и смехом в голосе, глядя на забор, за которым скрылась обтянутая цветастой рубашкой знакомая спина. Изо сидел на диване, яростно размахивая веером - высушивал колючие слезы в уголках глаз. Харута с задумчивым и мрачным видом пинал ножку кресла. Эйс на вокзале, с замазанными веснушками и в кепке, приплясывал от нетерпения и то и дело поглядывал на часы. Марко мчался по улицам, сжимая в кармане два билета, и улыбался.