Семейные тайны

- Я обещал показать тебе море. Помнишь? - в ответ легкий кивок: - Помню... « ...Я вообще нигде не была, даже море только по телевизору видела! – В следующий раз я специально прилечу, когда не будет ни русалий, ни Ивана Купалы, ни Солнцеворота, – твердо сказал Айт. – И мы с тобой отправимся путешествовать. Может, даже не всегда на своих крыльях, а на ваших самолетах, которые летают, а крыльями не машут. Или поездом. Куда угодно – Париж, Лондон, Рим… Захочешь, твоих друзей с собой возьмем. Как сама решишь...» - Ну так полетели, - Айт протянул руку. Ну губах ухмылка, в глазах чёртики. Пробежавшись взглядом по одноклассникам и раскрасневшемуся лицу бабы Кати, Ирка, от чего-то волнуясь, вложила свою ладонь в его руку: - Полетели. И вот уже черный джип едет по мокрым, оживленным улицам Днепропетровска. Лица прохожих, вечно спешащих по делам, здания и парки, улицы, бульвары, аллелей с поразительной скоростью сменяли друг друга. В салоне машины витал приятный запах мяты, а легкий ветерок, дующей в лицо из открытого окна, позволял ощутить такое непостоянное чувство умиротворения. Ирка устала. Ей нужен был отдых. От проблем, от школы, от чертей, оборотней и прочей нечисти, от вечной ругани лучших друзей и надоедливых старших ведьм с их стервозными робленными. Может, это и было верхом безответственности, сбежать от проблем и экзаменов, но хотелось отдохнуть. Просто отдохнуть. Просто побыть обычной 16-летней влюбленной девчонкой. Отдохнуть, не чувствуя давящий груз ответственности ведьмы-хозяйки. *** Невероятно. Просто невероятно. Он снова позволил ей это. Снова позволил оседлать себя, словно какого -то блохастого пони. Узнай об этом кто-нибудь из братьев, засмеют ведь. Эта девчонка творила с ним что-то невозможное. Это бесило. Это раздражало. Это пугало. Раздражало то необъяснимое, животное, иступленное желание перегрызть глотку и выпустить кишки каждому, кто посмеет бросить оценивающий взгляд на ведьму. Пугало, что рядом с ней он из Царевича-Полоза превращался в примитивное млекопитающие, в дрессированного волчонка. Пугала эта долбанная готовность пойти за ней куда угодно, свернуть любую гору лишь из-за того, что её глаза загорались тем самым особенным блеском. Змей зло клацнул зубами. Это была какая-то одержимость. Просто гребанная одержимость. Айту даже иногда казалось, что он сходит с ума. Ведьма словно издевалась над ним. Она приходила во снах, будоража воображение юноши своими трепетными, почти призрачными образами. Он снова начал рисовать. Все шкафы с документами, письменный стол, везде валялись эти чертовы пергаменты с изображениями загадочной девушки с изумрудными, горящими глазами. Это было невозможно. Куда подевалось то жгучее, словно яд, медленно растекающиеся по жилам, чувство презрения? Куда? Когда появилось это бесконтрольное желание целовать пухлые, порой искусанные в кровь губы? Когда появилась чертова необходимость ее от всех и вся? Но всё же был один момент, который тешил самолюбия дракона. Это её реакция. Реакция на него. До безумия нравилось в упоение наблюдать, как расширяются зрачки и глаз становится почти черный с зелёной радужкой вокруг. Нравилось почти физическии ощущать, как её сердце в эйфории отбивает 220 и с глухим стуком бьется о ребра при виде него. И эта ее гордая неприступность, вспыльчивость, сарказм - определённо цепляли еще больше. *** Смазанными пятнами мелькали далеко внизу, под драконьим брюхом, поля и разбросанные стайками деревья. Ирка чувствовала потоки холодного воздуха, кружащего вокруг них. Могучие крылья врезались в воздух, создавали завихрения. Он глубоко вдыхает разряженный воздух, прижимает лапы к брюху, покачивает шипастым хвостом, выравнивая полет. Удобно устроившись в ложбинке на спинном гребне, точно специально устроенную для пассажиров, и как говориться «свесив ножки» Ирка ощущала просто потрясающее спокойствие.