Темная сторона

Едкий дым стелился по ветру, разлетались от пожара искры, обжигая кожу, пламя уже полностью охватило два деревянных дома и перекинулось на соседние строения. Дома стояли друг от друга в некотором отдалении, и не будь сильного ветра, а до того месячной засухи, беда могла бы и миновать Болотные выселки. Селяне все - от мала до велика - как могли боролись с огнём. В стороне, подальше от пожарища, ревели малые дети да две беременные женщины следили, чтобы никто из малышей не бросился к родителям и не сгинул в пламени. На рогожках лежали трое неходячих стариков, рядом выла простоволосая баба с опалёнными волосами, баюкая обернутую в белую тряпицу руку. Родерик подбежал почти к самому огню. Латы надёжно защищали его от искр и даже от жара, а вот припоздавшая Рейна отшатнулась - воздух был слишком горяч. - Ты не лезь так, искру словишь, - прикрикнул на неё молодой парень и плеснул прямо на голову поверх одежды ледяной колодезной водой. У Рейны аж дух перехватило, но она лишь кивнула благодарно. Теперь жар от огня переносился легче. Вдруг откуда- то из-за дома выметнулась почти кидаясь в огонь тонкая женская фигура. Её тут же перехватил кто-то из мужчин, а она в голос закричала, как раненая птица: - Дети там, дети мои...Пустииии! Извернулась, укусив мужика за руку. Тот выругался, отвесил ей пощечину и отшвырнул себе за спину - прямо в руки двух молодых парубков. - Держите её крепко, а лучше свяжите. А то и детей не спасёт, и сама сгинет. Обезумела она. Ребята подхватили несчастную и поволокли к группе детей и беременным женщинам, хоть бедная мать и вырывалась, будто дикий зверь. Рейна с ужасом смотрела на неё. В лице обезумевшей не осталось ничего человеческого, лишь животная боль и злость на тех, кто держал её. Рейна подбежала к Родерику, который, забыв про усталость, ведро за ведром выливал на стены горящего дома. Она окликнула его и рыцарь отвлёкся на мгновение. - Там дети остались! - указала она рукой на полыхающее строение. Рыцарь страшно рыкнул и крикнул мужику с полным ведром: - На меня лей! - Бесполезно это! - попытался вразумить его тот. - Горит ведь изба, уж задохлись они или сгорели. Некого там спасать! - Без тебя разберусь! - рявкнул Родерик. - Лей! Селянин крякнул с досадой и щедро окатил холодной водой закованную в сталь фигуру. Не теряя ни мгновения и не размышляя рыцарь бросился к полыхающему дверному проёму, вышиб стальным плечом остатки дверей и вломился внутрь. Рядом заголосила от страха какая-то женщина, а Рейна вдруг почувствовала, что вот прямо сейчас прогоревшая крыша рухнет и погребёт под собой и неизвестных ей детей и честного рыцаря Родерика. И это отчасти её вина, это она отправила его в горящий дом! - Бегите оттуда, лэр! - что было сил закричала она, но рыцарь не слышал её за ревом пламени и криками людей, тушивших пожар. Рейна в отчаянии оглянулась. Она впервые за всю свою недолгую жизнь не знала, что же ей сделать, да и не могла по правде сказать сделать хоть что-то. - Кто-нибудь! Помогите! - в отчаянии со слезами в голосе тихо попросила она. - Вот кто просил лезть, куда не просят! Рейна обернулась. За её спиной стоял Бальтазар. - А где эльф? - растерянно спросила она. - Ветер заговаривает, - ответил вампир. - Потому что в отличие от рыцаря сначала думает, а потом делает. Куда вас киморы * понесли, если помочь ничем не можете. А теперь спасай вас. Но тут со страшным грохотом прогоревшая крыша рухнула, складываясь, вверх, словно торжествуя победу, взметнулся столб пламени, а Рейна закричала. Кажется, помогать было больше некому. Бальтазар зарычал и кинулся в огонь. Трансформацию он принял лишь тогда, когда пламя уже схватилось за одежду и полыхнуло по волосам. Но это было не страшно. Такие повреждения заживут мгновенно при переходе в боевую трансформу. Жесткая же, как камень, кожа истинного вампира вполне могла противостоять пламени некоторое время. Не так чтобы долго, но вполне достаточно, чтобы увидеть в огне откинутую толстую крышку подпола и лежавшую рядом фигуру в доспехах. Тяжелая балка самым краем ударила рыцаря по голове, о чем говорила вмятина на шлеме. Но Бальтазар обострённым чутьём понял, что Родерик жив. Да ещё из подпола чуялся дух двух живых существ. "Должно быть, там пропавшие дети, " - подумал Бальтазар. Поскольку рук у него было лишь две, а ноши три, он мгновенно принял решение. Подхватил тяжеленную фигуру рыцаря и мощным броском выкинул того за пределы горящего здания. Ничего - латы смягчат удар. Разве что поломает себе что. Но уж лучше так, чем изжариться заживо в собственных доспехах. Затем, не теряя времени, вампир спрыгнул в подпол. Там тоже хватало дыма, только толща земли не пропустила смертельный для всего живого огонь. В самом дальнем углу от входа, обняв друг дружку, лежали два мелких человечка - похожие друг на друга мальчишка и девчонка. Дети были без сознания, медлить было нельзя. Да только как пронести эту ношу сквозь пламя? - Опять крылья! Да чтоб вам всем хорошо жилось! - вздохнул Бальтазар. Схватив детей, он крепко прижал их к груди, мощным броском кинул послушное тело вверх, навстречу огню. Пламя жадно обняло новые жертвы, но не успело даже прикоснуться к нежной детской коже - шатер из кожистых темных крыльев надежно закрыл детей от огня. Тонкие перепонки, опаленные огнем, лопались с сухим треском. Да и жесткая кожа больше не могла стерпеть пламя. Бальтазар до крови прокусил губу и метнулся сквозь огонь на улицу, прочь из горящего дома - к людям. Сейчас он уже не мог сменить боевую ипостась на свой обычный облик. Но будь, что будет - и он, и дети были ещё живы. Два ведра ледяной воды сразу же окатили его с ног до головы, сбили огонь, охладили обожжённую кожу. Бальтазар с опасением раскрыл крылья и осторожно положил на пыльную от пепла землю двоих детей. Девочка, пошевелилась и застонала, её тут же подхватила на руки одна из баб и потащила в сторону - к раскачивающейся из стороны в сторону убитой горем матери. - Милана, жива! - вскрикнула та. А вот мальчонка лежал бездыханным. Пожилой мужчина присел на корточки, приподнял веко с закатившимися глазами и удручённо покачал головой, крякнул. - Помер Ждан, жаль парнишку. - Ещё нет, - возразил Бальтазар. Всё это время он стоял, не шевелясь, опасаясь, что страшный его внешний вид вызовет у людей панику, каждую секунду ожидая, что полетят в него ножи да острые колья. Но люди хоть и держались в стороне, пусть и смотрели настороженно, но не спешили нападать. - Позвольте, я помогу? - предложил он. Мужик поднялся, оценивающим взглядом окинул представшего перед ним монстра и вдруг кивнул, протянул руку: - Митрон я, глава здешний. Мальчонке хуже уж точно не сделать. Что ж, помоги, князь Бальтазар, если не ошибаюсь? - и прищурился, ожидая ответа. Вампир осторожно пожал протянутую руку и кивнул удивлённо. В этом селении он не бывал никогда. Глава понял его замешательство и объяснил: - Брат мой близ замка вашего в Верховке живёт. А сестра родная замуж в Зоряницу вышла. От них премного о вас, князь, наслышан. Бальтазар улыбнулся, втянул остатки крыльев (снова месяц перепонки отращивать) и присел над мальчишкой. Губы у того посинели, дыхания почти что и не было, последняя искра жизни вот-вот готова была покинуть ребёнка. - Я помогаю! - на всякий случай напомнил Бальтазар. Митрон понял без слов и зычно рявкнул на селян: - Что замерли? Без вас разберутся! Дома соседние водой поливайте, чтоб не занялись. Ветер - вишь ты! - почти утих! Бальтазар благодарно улыбнулся, прокушенная губа тут же отдалась болью, напомнив, что весь излишек сил, полученных от свежей конской и разбойничьей крови вампир исчерпал в огне. - Прошу извинить меня, Митрон, но и вам лучше отвернуться, - вежливо попросил Бальтазар. Глава спорить не стал и повернулся к нему спиной. Бальтазар спешно провел острым когтем по нежной кожице на руке ребёнка и тут же проколол с трудом собственную толстую шкуру. Темная кровь тысячелетнего вампира черными жемчужинами набухла в проколе и попала точно в порез на руке человеческого ребёнка. Бальтазар зажал прокол на собственной руке, наблюдая, как словно по волшебству меняется цвет лица у лежащего на земле мальчика, как розовеют синюшные губы, а порез мгновенно затягивается, не оставив после себя даже шрама. Ребёнок вдруг со всхлипом глубоко вздохнул, закашлялся, его стошнило, но удивительного яркого цвета синие глаза его открылись, он взглянул на склонившегося над ним клыкастого и шипастого чёрного монстра и истошно заорал. Глава от неожиданности отпрянул и сразу же обернулся. - Тихо, тихо, Жданушка, - ласково увещевал он, схватив мальца и закрыв его лицо широкой ладонью, чтобы тот не видел больше вампира. Узнав знакомого человека, малыш затих и лишь всхлипывал. - Вот уж чудеса, князь, - баюкая ребёнка, удивился Митрон. - Сколько на земле живу, а не видал такого, чтобы мёртвых оживлять. - Мальчик был жив, - возразил Бальтазар, плавно и неспешно сменяя боевую ипостась на вполне себе заурядную внешность. Глава смотрел с жадным любопытством. Такое диво и раз за жизнь не увидеть - будет о чём потом в трактире за чаркой рассказывать. - Ну, жив, так жив, - покладисто согласился глава, а Бальтазар понял, что ходившие среди селян о нём байки обрастут новыми, вовсе уж невероятными подробностями. Суета вокруг пожара между тем стихала. Горевшие дома дотлевали, а новые так и не занялись. Потому явление в Болотные выселки самого что ни на есть настоящего эльфа заметили все. Тот неспеша спускался с холма и напевал негромко на своём лесном языке. И хоть слов было не понять, а мелодия ускользала, постоянно меняясь, но лишь глухой не услышал бы в этом негромком напеве тихого шелеста крыльев ночной птицы, шороха листвы, потревоженной ветерком, и шёпота речных волн, перебирающих песчаную отмель. Эльф медленно шёл по дороге, и за его спиной воцарялось абсолютное безветрие. Замирал воздух так, словно с момента сотворения мира был недвижим. - Эвон оно как! - протянул Митрон. - Вон оно, почему ветер-то утих. Бальтазар же искренне обрадовался, что Далиль так удачно отвлёк на себя людское внимание. Ему совсем не хотелось, чтобы кто-то пытливым умом дошёл до мысли о целительности вампирьей крови. Тогда со спокойной жизнью в замке можно будет распрощаться. Местные царьки никаких сил не пожалеют, лишь бы запереть полезного монстра в золотой клетке и пользоваться предоставившимися возможностями. Люди живут мало, а потому как утопающий за соломку цепляются за любую надежду обрести вечную жизнь. Бальтазар ухватил за руку Рейну и тихо попросил: - Рыцаря отыщи, посмотри, как он там - жив ли. Уходить нам надо. Дважды повторять не пришлось. Рейна и сама понимала, что для тех, кто скрывается от возможной погони, они слишком уж засветились. Она осмотрелась. Поблескивающие под солнцем доспехи она заметила рядом с кучкой детей. Родерик аккуратно был кем-то положен в один ряд с неходившими стариками. Ближайший старец, пожёвывая сухие тонкие губы, смотрел на рыцаря выцветшими глазами. Рейна присела на корточки и вежливо поздоровалась со стариком. Тот не ответил, но кивнул неспешно. Девушка постучала по вмятине на шлеме. Звук получился гулким, а лэр- рыцарь застонал и заворочался - живой! Рейна подпёрла его плечом, помогая сесть. Ох и тяжёлые же на нём были доспехи! Как только он их целыми днями таскает? Она с трудом приподняла забрало и дождалась, когда Родерик проморгается, и взор его станет осмысленным. - Уходить надо, - тихо сказала она. - Зачем уходить? Куда? - не понял рыцарь. - Горе у людей, беда. Не до нас им, самим бы всего хватило до нового урожая, - пояснила Рейна. Это первое, что пришло ей в голову. Но рыцарь проникся. Одно дело отдохнуть в трактире и прикупить пару лошадей, другое - забрать последнее у несчастных погорельцев. Но тут в голову Родерика пришла ужасная мысль. Забыв обо всём, он вскочил на ноги, охнул от боли в рёбрах, пошатнулся и отчаянным взглядом нашёл затухающее пожарище. - Дети где? - спросил он у Рейны. - Всё хорошо, - поспешила успокоить его она. - Вы их спасли вдвоём с Бальтазаром. - Вот и славно, - с радостью воскликнул Родерик. - Я всегда знал, что в жизни есть место подвигу!