Home Is Wherever I'm With You

После одной из экспедиций Ривай получает звание капитана, и Эрвин вызывает его к себе в кабинет, чтобы поздравить. Дурацкая формальность – в битве Ривай будет выкладываться на полную независимо от своей должности, но из уважения к Эрвину он подчиняется. Они по всей форме приветствуют друг друга, это кажется странным и в какой-то степени даже нелепым, а потом Эрвин улыбается, и в глазах светится та мягкая гордость, которую он приберегает для одного Ривая. − Ты свободен, − говорит он после соблюдения необходимых формальностей. – И еще раз – отличная работа, Ривай. Тот кивает: − Да, спасибо, − и разворачивается, чтобы уйти, но голос Эрвина его останавливает: − Послушай, − Эрвин показывает в сторону окна, − несколько старших офицеров собираются сходить выпить. Не хочешь присоединиться? Сложно даже попытаться объяснить, насколько малопривлекательной кажется подобная перспектива. В бою он полагается на своих солдат и доверяет им, но едва ли может назвать кого-то из разведчиков близким другом. Пустая болтовня ему не интересна, Ривай бы предпочел, чтобы его просто оставили в покое. − Нет. В моей казарме грязно, нужно прибраться. Эрвин хмурит брови: − В казарме? Ах да… Ты до сих пор живешь вместе с рядовыми, ведь так? − Не вижу в этом ничего зазорного, − парирует Ривай, хотя думал о том, чтобы подыскать свой собственный угол. Иногда воспоминания об Изабели и Фарлане настигают его уж слишком внезапно. В казармах одиноко, даже в самых людных – потому что они обезличены. Раньше у него не было ни дома, ни квартиры, но теперь, после повышения, можно было бы начать откладывать… Эрвин прерывает его размышления, рассеянно постукивая по столу. − Да, но ты уже давно не стажер. Капитану положено жить отдельно. − Свободных комнат нет, я узнавал. Эрвин ищет какой-то выход, очевидно, но Риваю не хочется, чтобы он вдобавок ко всем своим делам занимался еще и этим. − Все нормально, − говорит он. – Мне и в казарме неплохо. − Нет, − Эрвин поднимает руку, и это означает, что проблема решена. – У меня есть гостевая комната, поживешь в моем доме. Ривай едва не прикусывает язык от неожиданности. Предложение кажется настолько диким, что он теряет дар речи и просто стоит, беспомощно открыв рот и не находя подходящей причины для отказа. − Я с тобой жить не буду, − в конце концов говорит он. − Тебе нельзя оставаться в общей казарме, для человека твоего звания это просто неприемлемо. Переедешь ко мне, временно, пока не подыщешь себе более подходящее жилище. Надо отказаться, но идея кажется заманчивой. В казарме у него просто койка стоит, он там только спит, а толпа снующих туда-сюда кадетов, вечно болтающих без умолку и наступающих ему на ноги – не самая приятная компания, мягко говоря. У Эрвина дома точно спокойнее. − Только на некоторое время. Эрвин кивает: − Собери вещи и через полчаса жди меня у центрального входа. Он вообще-то не говорил, что окончательно согласен, но в голосе Эрвина столько уверенности, что Ривай подчиняется чисто инстинктивно: − Хорошо. *** Дом Эрвина расположен во внутреннем районе, в некотором удалении от улицы. Здание стоит особняком и выглядит старым и чересчур скромным для такого высокопоставленного лица, но Ривая это почему-то не удивляет. Перекинув через плечо рюкзак со своими вещами, он ждет на крыльце, пока Эрвин отопрет дверь. Ривай не знает, хорошо это или плохо, что весь его скарб уместился в одном рюкзаке. В конце концов, самое нужное почти всегда при нем – надежно пристегнуто ремнями к бедрам, готовое нести вперед, помогая в сражении. Замок щелкает, и Эрвин отступает в сторону, приглашая войти. В доме темно, воздух затхлый, и Ривай недовольно морщится. Эрвин закрывает дверь, зажигает лампу, и прихожая освещается. Тут… беспорядок, но он какой-то нежилой. Как будто Эрвин просто сгрузил вещи на пол и забыл о них. Ривай идет дальше. На диване лежат книги, на столике стоят полные чашки с чаем, кухню плохо видно, но все-таки можно разглядеть, что на доске лежит наполовину съеденная буханка хлеба. Эрвин зажигает вторую лампу, чтобы стало светлее, а потом берет еще одну, переносную. В мягком свете заметно, что под глазами у него темные круги. − Мы не в штабе, − говорит он. – Нет нужды вытягиваться по стойке смирно. Ривай заставляет себя немного расслабиться. Он стоял так автоматически: для него настолько привычно ожидать приказов от Эрвина, что в неформальной обстановке рядом с ним он чувствует себя почти неловко. − Давай я покажу тебе комнату. Дальше по коридору идет ванная, потом еще одна комната (Ривай предполагает, что это спальня Эрвина) и, наконец, гостевая, расположенная прямо напротив. Когда они выбрались на поверхность, Фарлан и Изабель стали мечтать, что рано или поздно заведут собственное жилье. Эрвин зажигает висящую на стене лампу и жестом приглашает его войти. Комнатка маленькая, но зато, в отличие от казарм, тут больше никого не будет. В центре стоит незастеленная кровать, в углу – комод, сбоку – журнальный столик, и на этом все. Окно скрыто за тяжелыми шторами. Ривай сбрасывает рюкзак на кровать, и в воздух поднимается облако пыли. Он оглядывается на стоящего в дверях Эрвина: − Ну и грязища! *** Он же не заснет, если не приберется тут, но Эрвин выдает стопку чистого белья и практически в приказном порядке отправляет спать. В коридоре слышатся его уверенные шаги. Ривай снимает верхнюю одежду и аккуратно раскладывает на полках вещи из рюкзака, который затем отправляется под кровать. Выйдя в коридор, Ривай прислоняется к стене и ждет, пока Эрвин закончит в ванной. Тот, заметив его, выглядит таким удивленным, будто начисто забыл, что в доме гости. Он уже снял форменную рубашку, и Ривай чувствует легкое смущение, впервые видя его в майке. − Ривай… − Эрвин почему-то медлит, но все-таки продолжает: − Спокойной ночи. Ривай проходит в ванную: − Спокойной ночи, − эхом отзывается он и закрывает дверь. Нелегко вспомнить, когда он в последний раз произносил эти слова.