Home Is Wherever I'm With You

Встают они почти одновременно. В этом нет ничего удивительного – оба привыкли жить по армейскому распорядку. Пока Эрвин в ванной, Ривай отжимается в своей комнате. Ладони становятся серыми от пыли, и он делает себе мысленную пометку о влажной уборке. Как только дверь ванной открывается, Ривай устремляется туда, чтобы скорее вымыть руки. Когда он спускается в кухню, Эрвин уже завтракает сухим печеньем. Он протягивает одно Риваю. − Спасибо, − говорит тот. Они едят стоя, нарочно отводя друг от друга взгляд. Риваю ситуация кажется невероятно странной, но он даже сам себе не может объяснить почему, ведь Эрвина он видит каждый день. Да он жизнь посвятил этому человеку! Но сегодня атмосфера вокруг них кажется необычной, не такой, как всегда, более интимной, что ли. Ривай доедает галету, размышляя, есть ли у Эрвина еще какая-нибудь еда, но решив не спрашивать. Лучше позавтракать в штабе. Собравшись, они вместе выходят из дому, все так же молча. Ривай повязывает свой неизменный шейный платок, продолжая терзаться раздумьями. Разве что-то изменилось? Тогда почему ему так не по себе? Он же годами жил с Изабелью и Фарланом, а потом его долгое время окружали десятки солдат, но почему-то именно сегодняшнее утро кажется как будто очень личным, и Ривай никак не поймет причину этого. Только отойдя на несколько кварталов от дома, он успокаивается. Видимо, Эрвин тоже начинает чувствовать себя непринужденнее, потому что заговаривает: − Ты выспался? Ривай моргает пару раз и поднимает взгляд: − Что? А-а, да. − Хорошо. Они сворачивают на главную улицу, отсюда уже видно штаб Разведки – единственное место во всем городе, где сейчас не спят. − Мне нужно съездить в столицу, − говорит Эрвин. – Финансирование следующей экспедиции снова под угрозой. Ривай фыркает: − Вот идиоты! Вечно лезут, куда не просят. Поеду с тобой, не доверяю я этим свиньям. Конечно, Эрвин и так бы попросил, но приятно проявить инициативу. И чем дольше они идут, тем легче обоим, а к приходу в штаб все окончательно становится на свои места. *** После обеда Эрвин дает ему ключ, предлагая идти одному, потому что сам намеревается работать допоздна. Он говорит, что Ривай может сделать себе копию, и тот собирается последовать совету – так будет удобнее. Забрав ключ, он идет домой к Эрвину. Решив проинспектировать кухню, Ривай открывает буфет, который оказывается практически пуст. И какой смысл иметь собственный дом, если тут ничего нет? Эрвин нормально питается – он высокий, мускулистый и невероятно сильный, но здесь почему-то не держит никакой еды. Если б не беспорядок, то едва ли можно было бы счесть это здание обитаемым, да его и домом-то трудно назвать! Ривай предполагает, что Эрвин возвращается сюда только чтобы поспать, и задним числом припоминает, что частенько заставал его задремавшим в кабинете. Проведя пальцем по верхней полке, он морщится – столько пыли! И хватается за метелку. Комнат здесь всего-ничего, так что поверхностная уборка не занимает много времени. Сперва он выметает за порог грязь, потом распахивает окна и протирает все горизонтальные поверхности. Немного жжет глаза, и он несколько раз чихает, но спустя какой-нибудь час можно коснуться мебели без опаски поднять облако пыли. Собрав книги с дивана, Ривай ставит их обратно в шкаф, опустошает над раковиной чашки, моет их и оставляет сушиться на полотенце. Из деликатности он не заходит в комнату Эрвина, но зато немного прибирается в ванной. Потом он идет на рынок. Пока кузнец колдует над дубликатом ключа, Ривай делает покупки: копченое мясо, хлеб, яйца, чай – необходимый минимум продуктов, который должен быть в каждом уважающем себя доме. Вернувшись обратно, он сгружает свертки в буфет, предварительно оставив немного мяса и хлеба на ужин. Собственные кулинарные навыки не внушают ему доверия. Солнце клонится к закату, когда возвращается Эрвин. Ривай впускает его, и тот поначалу не замечает особых перемен, пока, стаскивая сапоги, не бросает взгляд на диван. − О! – восклицает Эрвин. – Вижу, ты нашел себе занятие. Ривай стаскивает с головы косынку и складывает ее: − Это был не дом, а помойка какая-то, столько грязи! И здесь совсем пусто. Ты бы хоть вазу купил, что ли. − Вазу? − Ну да, − он засовывает косынку в задний карман. – В домах обычно стоят вазы и все такое… − Ах, вот в чем дело. – Эрвин идет на кухню и натыкается на тарелки с едой: − Только не говори, что ты что-то приготовил! – его голос звучит так восторженно, что это смахивает на издевательство. − Это, блин, не ужин при свечах, так что нечего! Зачем питаться в армейской столовой, когда у тебя есть своя кухня? − Резонно. Эрвин выскальзывает из пиджака и вешает его на спинку стула, прежде чем сесть за стол. Ривай наливает им обоим воды. Он так проголодался, что мысли об уборке временно уходят на задний план. Впившись зубами в ломоть свежего хлеба, он отвлеченно наблюдает, как Эрвин режет мясо. Теперь они немного свободнее чувствуют себя наедине, но движения Эрвина все еще слишком скупые и выверенные. "Не привык принимать гостей", − понимает Ривай, но он же не какой-то там абстрактный незнакомец и не политик, от которого нужно добиваться финансирования путем долгих манипуляций. Они давно знают друг друга. И чем дольше Эрвин ест, тем больше расслабляется. К концу ужина он даже откидывается на спинку стула, иногда одобрительно хмыкая, потому что еда по-настоящему вкусная. − Кстати, перед уходом я получил депешу от Генералиссимуса. Следующая экспедиция утверждена. Мы отправимся через две недели. − Говорил я тебе, что все утрясется, − кивает Ривай. – Итак, какова наша цель? − Наблюдение. И, если получится, захват. Нам нужно как можно больше информации о противнике. В этот раз я хочу, чтобы ты был рядом. Если придется разорвать строй, я дам сигнал, и ты возьмешь на себя командование арьергардом. − Ясно. Доедают они в тишине, и Ривай уже было поднимается, чтобы собрать посуду, но Эрвин его останавливает: − Пожалуйста, не надо, − мягко говорит он. – Предоставь это мне. Ривай опускается обратно на стул, пока Эрвин относит тарелки к раковине. Лучи закатного солнца подсвечивают стены оранжевым, и от этого в кухне становится уютнее. Он закрывает глаза и прислушивается к шуму льющейся воды. − Спасибо за ужин, − вдруг раздается голос Эрвина, и Ривай открывает глаза. Стало заметно темнее. − Я тут жить собираюсь, а не с голоду помирать, − ворчит он и слышит тихий смешок в ответ: − Ну разумеется. Они расходятся по своим комнатам. Эрвин, вероятно, занимается какими-то загадочными делами, о которых никогда не рассказывает, а Ривай просто качает пресс. Закончив, он ставит греться воду. Из спальни Эрвина не доносится ни звука, и Ривай отстраненно гадает, что там можно делать и какая эта комната изнутри, ведь он даже не заглядывал туда во время уборки. Дверь была закрыта, а Ривай уважает чужое право на частную жизнь, как бы любопытно ему ни было. Вода закипает, и он купается, оставляя немного горячей воды и Эрвину, но не знает, использовал тот ее или нет – больше они не видятся до самого утра.