Найди меня.

На самом деле ни для кого из нас война не прошла бесследно. Но больше всего она отразилась на тех, кто попал в самый эпицентр. На всех нас — на мне, Гермионе, Роне... Снейпе... Но больше всего на Драко. Ведь именно в Малфой-мэноре расхаживал как у себя дома Волдеморт, строя свои планы по моему убийству. Именно в Малфой-мэноре чаще, чем где-либо ещё, звучали непростительные заклятья, в подземельях гибли люди, а особо строптивые узники живьем подавались на ужин огромной змее. Драко Малфой не был прекрасным человеком. Он был трусливым и хвастливым поганцем, который испортил мне все школьные годы. Но тот же поганец Драко когда-то был маленьким мальчиком, родившемся и выросшем в стенах мэнора. Для него поместье было самым родным местом на земле, оно было его домом. И он любил эти стены, он чувствовал себя в них уверенно, он чувствовал себя в них защищенным. Что чувствует человек, у которого отнимают всё самое дорогое? Не спрашивая его при этом? Просто приходят и забирают? Отнимают у тебя детство, оскверняют твои воспоминания, превращают твоего отца в жалкое подобие человека, об которого все вытирают ноги, а мать — в зажатую, вздрагивающую от любого шороха, живую статую, еле способную на чувства. Драко Малфой был трусливым мерзким засранцем, но он определенно не заслужил того, что случилось с ним и с его семьёй. Люциус Малфой не был прекрасным отцом. Но он сам когда-то воспитывался в определенных традициях и, как мог, старался привить их своему единственному наследнику. Я многого не знал тогда, я многого не знаю и сейчас, но по прошествии лет я начал понимать, как Люциуса тяготила выбранная им сторона. Растерять свою гордость и достоинство, унизиться перед полукровкой настолько, чтобы безропотно отдать ему свою палочку, не суметь спасти сына от позорной метки, — явно не такой он видел свою жизнь, когда делал свой выбор в пользу Темного Лорда. Поэтому, когда судьба дала семейству Малфоев ещё один шанс на выбор, никто из них не колебался ни секунды. Конечно, они заслужили наказание за содеянные поступки — в послевоенное время начались массовые облавы на Пожирателей, и никто не ушёл от возмездия. Но за эту семью я просил лично. Мне было плевать на Люциуса и Нарциссу. Но мне не было плевать на Драко. Я знал, что это такое — когда у тебя, не спрашивая, отнимают часть твоей жизни. И мне не хотелось, чтобы у Драко, и так потерявшего в этой войне практически всё, отняли последние крохи. Я хотел, чтобы у него осталась возможность реабилитироваться, найти себя, попробовать жить дальше. Правильно говорят, что время лечит. Хогвартс вновь принимал маленьких волшебников в свои стройные ряды, а для меня он остался давно прочитанной книгой, страшной, временами трагичной, но с почти хорошим концом и надеждой на будущее. Мир перестал делиться на слизеринцев и гриффиндорцев. Поэтому когда через столько мы встретились с Малфоем, это была встреча двух совершенно других людей. И эти два других человека внезапно подошли друг другу, как частицы одного паззла. Это был другой мир. * * * Первый раз на поиски Малфоя ушёл почти месяц. Я был в растерянности, не зная, с чего начать, поэтому, конечно же, обратился к Гермионе. Узнав про меня и Малфоя, она сначала потеряла дар речи, а затем, наоборот, обрела дар оратора. На меня потоком посыпались обвинения и напоминания о школьных годах. — Как же ты не понимаешь, Герм, — разводил я руками, — он же теперь другой, совсем другой, и мне с ним... — Что, Гарри? Тебе с ним хорошо? Приятно и спокойно? Это же Малфой! Драко Малфой, тебе напомнить, кто это такой? Не детские шалости, Гарри! Он пытался убить Дамблдора! Он впустил в Хогвартс Пожирателей!!! Да если бы не он... — Гермиона запнулась, но всё-таки закончила, — может, многие были бы живы. Тонкс, Люпин... Её голос дрогнул и окончательно сник. — Фред, — тихо сорвалось с её губ, и я вздрогнул. Это был запрещённый приём. Смерть взрослых Авроров, защищающих жизни школьников — это я смог принять со временем. Даже смерть Сириуса смог. Не знаю, как, но смог. А вот Фред... Фреда я себе так и не простил. Я шумно выдохнул, с удивлением понимая, что не дышал, пока Гермиона перечисляла фамилии. Подруга вздохнула и в примирительном жесте положила руку мне на плечо. — Извини. Я не должна была говорить об этом. — Нет, — бесцветно ответил я, — ты всё правильно сказала. Но прошлого не изменишь. А будущее — можно. — С Малфоем? — Ты не видишь того, что вижу я, — произнес я с горечью. Пепел войны скрипел на зубах. — И что же ты видишь? — Как мы похожи, — я пожал плечами, — это необъяснимо. Просто поверь мне! После того, как Гермиона подключила множество своих связей для поисков слизеринца, и не получила никакого результата, она снова взвилась на меня. — Я тут на уши всех знакомых и незнакомых мне людей поставила, чтобы найти твоего Малфоя, но он как сквозь землю провалился! Господи, Гарри, неужели он так хорош в постели, что это действительно стоит того?! — Не знаю, — честно ответил я. — То есть как это... вы что... ты с ним не спал? — Нет, — я помотал головой, — только целовался. — И я жертвую своим свободным временем только потому, что ты не успел его трахнуть перед тем, как он исчез? Сильно же тебе приспичило его найти, да? — возмущенно накинулась на меня девушка. — Что? Нет! — грубое "трахнуть" садануло по ушам. Я испытывал к Малфою гораздо более нежные чувства и, внезапно осознав это, судорожно сглотнул. Пусть уж лучше будет "трахнуть". — Только не говори, что ты влюбился, Гарри! — Гермиона легко читала меня по лицу, как открытую книгу. — Нет, — неуверенно ответил я, сам не зная, вру или нет, — не влюбился. Просто мне необходимо найти его. Он добыча, я охотник. Я машинально повторил слова Малфоя. Слово "добыча" отозвалось глухим стуком в груди. — Вы играете в какие-то странные мужские игры, а переживаю я, — внезапно очень жалобно заметила Гермиона. Я и сам эти игры не понимал, и не знал, затем вообще пошел на это, но Драко искать не перестал. И вскоре тот нашелся. * * * Малфой сидел на причале, свесив ноги и пытаясь кончиками пальцев достать до воды. Не хватало пары сантиметров. — Тебе нужно быть повыше, — насмешливо произнес я, — ну или ноги подлиннее. Малфой обернулся, и внутри меня словно ток пробежал. Да что ж такое... — У моего тела идеальные пропорции, Поттер, — ответил Драко и улыбнулся как ни в чем не бывало. Словно мы вчера виделись, а не больше трех недель назад. Я склонил голову набок. — Ну да, ты же Малфой, как я мог забыть, у вас всё идеальное, — ухмыльнулся я и бросил взгляд на пришвартованную к причалу яхту, — твоя? — Ага, — Малфой всё-таки дотянулся пальцами до воды, чуть не упав в при этом, и затем встал, разминая спину, — я её не купил, взял на время в аренду. Кое-что перевожу на ней, в общем, по мелочи. Деньги нужны. — А как же зельеваренье? — удивился я. Вроде недостатка в клиентах у Драко не наблюдалось. — Надоело, — лаконично бросил блондин, — нельзя заниматься всю жизнь одним и тем же, Поттер. — А если нравится? — я подумал о Гермионе. Она, кажется, действительно нашла свою нишу и счастлива. — Если только это дело твоей жизни, тогда, пожалуй. Как ты меня нашёл? Я слегка вздрогнул от такой резкой смены темы. — Неважно, — проговорил я. Не собираюсь я перед ним отчитываться и тем более показывать, насколько его поиски были важны для меня, — так, ничего особенного. Это было не трудно. Малфой пристально посмотрел на меня, прищурившись, затем кивнул. — Да я особо и не прятался, — небрежно бросил он. Я снова посмотрел на яхту. — Она зачарованная, — гордо произнес Драко, но я уже не слушал его, запрыгивая прямо с причала на это чудо водного транспорта. — Как ты сюда попал? — озадачился Драко, легко ступая на палубу следом за мной. — В смысле? Ты же видел, — я удивленно глянул через плечо. — Яхта зачарованная, — ещё раз повторил Малфой, — на неё просто так не попадёшь. — Ах, это, — я рассмеялся, но смех получился немножко нервным, — это, так сказать, наследство. От Волдеморта досталось. Я машинально потер лоб там, где когда-то был шрам. — Охранные заклинания больше на меня не действуют, — пояснил я всё ещё озадаченному Драко, — как-нибудь потом расскажу. Малфой кивнул и жестом пригласил меня в каюту. У него на лице было довольно-таки красноречиво написано, что Волдеморт последний в списке, о ком хотелось бы сейчас поговорить. Я всегда восхищался магическими палатками. Много лет пытался научиться заклинанию расширения пространства, но оно мне упорно не поддавалось. Иногда мне становилось даже смешно — я победил самого могущественного темного волшебника нашего времени, а сделать, скажем, свой чемодан вместительнее ну никак не могу. Поэтому когда я спустился в каюту и увидел залу размером с Титаник, я искренне восхитился Малфоем, который этим самым злосчастным заклинанием владел, очевидно, в совершенстве. Видимо, все мои мысли тут же отразились на моем лице, потому что Драко вдруг самодовольно ухмыльнулся и заявил: - Я знал, что ты впадешь в немой восторг, Поттер. Может, война и время и изменили Малфоя, но не настолько, чтобы он перестал любоваться собой. Я подумал, что это и к лучшему. Без привычного нарциссизма это был бы уже не Малфой. Драко подошел к бару, с видом фокусника выуживая из-под стойки бутылку вина и два фужера. — Вот, Поттер, попробуй. Это то, что ты никогда в жизни не забудешь. Напиток богов. — Вино? — я скептически поднял бровь. Впрочем, если Драко Малфой предлагает мне выпить, то напиток либо отравлен, либо стоит несусветных денег. Я мысленно предпочел второй вариант и не ошибся. — Это Chateau Mouton-Rothschild, Поттер, — снисходительно посмотрев на меня, сказал блондин, — одно из лучших вин в мире, чтоб ты знал. Не представляешь, каких денег оно стоит. Мой отец выкупил его на аукционе Кристи в Лондоне... Упоминание о Люциусе вызвало небольшую паузу, но Драко быстро взял себя в руки и продолжил: — В год создания этого вина был чертовски хороший урожай винограда. Я взял протянутый бокал и сделал маленький глоток. Напиток был великолепен. Я закрыл глаза и провел языком по нёбу. Вкус просто божественнен. Теплые руки Малфоя обвили мою талию. — А ведь я действительно ненавидел тебя в школе, Поттер, — горячий шепот в ухо. Я зажмурил глаза ещё крепче. — Ты украл у меня славу, понимаешь? — я почувствовал, как его язык медленно скользит по мочке моего уха, — я должен был быть самым популярным парнем в школе. — Ты был очень популярным, — хрипло произнес я. Язык Малфоя не спеша прошелся по моей шее, и я еле сдержал стон. — Да, но ты был знаменитым. До определенного момента я всё бы отдал, чтобы поменяться с тобой местами, — я почувствовал его жаркое дыхание у себя на груди, ловкие пальцы осторожно расстегивали мою рубашку. — До определенного момента? — мои голосовые связки подводили меня. Голос срывался, возбуждение накатывало неровными волнами, — и когда же ты расхотел быть мной? — Когда я захотел тебя, — ремень брюк упал мне в ноги, а через несколько бесконечных мгновений я почувствовал, как руки Драко опускаются на мои уже обнаженные ягодицы и, наконец, открыл глаза. — Когда это случилось? — прошептал я. — Так давно, что я уже не помню, — ответил Малфой, и накрыл мой член своим горячим ртом. Удовольствие захлестнуло меня резко и сразу. Происходящее до этого было сладкой истомой, медленной возбуждающей лаской, но как только язык Драко коснулся головки, это мгновенно переросло в бурную страсть. И мне оставалось только стоять, сжимая в одной руке бокал с этим чертовым дорогим вином, а другой рукой направляя белокурую макушку, даже не пытаться сдерживать стоны, и постараться не кончить в первые же две минуты, как пятнадцатилетний мальчишка. Полноценного секса у нас в тот вечер так и не случилось. Драко умудрился кончить в штаны, пока делал мне минет. "Кто ещё из нас мальчишка", — лукаво подумал я, глядя, как он накладывает на себя Очищающее и тихо ругается сквозь зубы. Сидеть на причале с Драко Малфоем казалось удивительно правильным занятием, я полностью расслабился. — Почему ты не живешь с семьей? — Не хочу, — лаконично ответил Драко и, натолкнувшись на мой пристальный взгляд, театрально вздохнул, — всё-то тебе нужно разъяснять, Поттер. Ну какая семья? Так, название только. Он горько выплюнул последние слова, и я пожалел, что завел этот разговор. Малфой не стал акцентировать внимание на проявлении своей слабости и гордо заявил: — Тем более, я и без них вполне самодостаточен. Я обладаю множеством талантов и бешеной харизмой, что позволяет мне заниматься практически чем угодно. Я приобнял его за плечи и слегка прижал к себе. — Ты неисправим, Малфой. Он ухмыльнулся своей фирменной ухмылкой, которая так невероятно раздражала меня в школе.