Академия Исторических Ужасов

- Итак, лодыри, тунеядцы и засранцы, - начал пару Гиреевич. - Сегодня у меня для вас объявле… Бывалый, снова за своё?! Он не спеша направился к Пруссии, который тихонечко (в который раз?) подкатывал к Венгрии; та была вся красная и икала (не стоило ей накануне к Венесуэле «на огонёк» заходить, ой не стоило) и на приставания прусса реагировала положительно, а наглая лапа Гилберта уже вела себя крайне неприлично. Преподаватель подошёл поближе и, быстро оценив ситуацию, рявкнул во весь голос: - Вы что, охренели что ли?! Я перед вами считай, танцую, а вы совокуплением занимаетесь?! Для этого есть туалет!- с этими словами он ухватил обоих за уши, и потащил к своему столу. Выпустив уши, он одной рукой достал из-под стола банку с рассолом и протянул Венгрии, а другой – достал уже подзабытую студентами стальную линейку, и устроил показательный «урок» отбив Байльшмидту костяшки к чертям, после чего пинком отправил на своё место. Элизабет в этом время продолжала жадно поглощать рассол, но и она получила подзатыльник, из-за чего едва не захлебнулась. - Понимаю этот индюк, но ты чего злоупотребляла?- нахмурился Кушайбек. - Не огорчай меня, мой юный падаван, - отправив её на место, он снова обратился к аудитории. - Хм, да, важная новость: к нам недавно перевёлся новый студент. Не знаю, как его сумели сюда пробить, но мне плевать. Короче, прошу любить и жаловать, господа. Дверь открылась – и у стран челюсти чуть не соединились с полом: в аудиторию вошёл... Иван Брагинский! Без сомнений, это был Россия: длинном шарфе, высокий, русые волосы, фиолетовые глаза, улыб… Постойте – улыбки как раз не было. Вообще, вид Ивана был крайне, пугающе серьёзным, и от него так и исходила леденящая фиолетовая аура. Однако Гиреевич ,кажется, этого даже не замечал, как и того что температура понизилась градусов на пять. - Проходи на своё место, – спокойно произнёс Кушайбек, показывая на аудиторию. Россия молча кивнул и прошёл на первый ряд, который опустел в одно мгновение. - Так…на чём мы там остановились? - пробормотал преподаватель, и достал валидол. – Уф... в могилу вы меня, сволочи, сведёте, - ворчал он, отсчитывая капли. – Бррр... ладно, сегодня у нас будет Россия в XIX веке. Историк говорил крайне монотонно, практически не поднимаясь со стула – по-видимому, последний поход в больницу и сольная борьба с индусом его сильно измотала. Иван всё это время буквально буравил его взглядом, как будто желая прожечь в голове старика дырку. Другие страны боялись подойти к нему и расспросить, где он был и что вообще случилось: даже Наташа при попытке подойти к брату едва не превратилась в Снегурочку, поэтому все поползновения в сторону Брагинского были пресечены. Гиреевич же, как только подействовал валидол, начал снова ходить между рядов, периодически давая студентам по кумполу за низкий КПД. Причём в этот раз, преподаватель пошёл не в сторону галёрки, а по средним рядам, и там был гораздо более интересный улов: выяснилось, что Греция уже наверное пару четвёртую не работает а нагло храпит, ибо конспектов не было вообще, что и вылились в пару ударов линейкой по темечку. Следующим на очереди оказался Турция, который тихонечко гадил карту мира, рисуя на ней границы империи Османов. - Ишь ты, тюбетейка, - хохотнул преподаватель. - Или забыл, сколько пендюлей досталось Турции в XVIII и XIX веке? Или, может быть, в Россию-матушку втюрился?- и, хихикнув, ткнул турка в плечо. Однако после этих двоих «улова» не последовало: страны оценили первых жертв Кушайбека, и все тихонечко смылись. Правда, мало кто знал, что скоро многострадальный старик снова умудрится оказаться на койке. *** В туалете. «Verdammt noch mal!* Я ведь был так близок!», - ворчал Гилберт, пытаясь хоть как-то охладить горящие руки. – «Она же была готова на всё, можно было прямо на паре... но нет же, пропалил, старый пень.... Теперь даже рукоблудием хрен займёшься, тут еле как дверную ручку держать можно...». Внезапно на его плечо легла тяжёлая рука, и кто-то резко развернул прусса к себе лицом. Это был Австрия – интеллигент, аристократ до мозга костей, редкий жмот, и по совместительству бывший муж Венгрии, до сих пор считающий её своей женой (ну, по крайней мере, любовницей точно). И честь её он хранил как зеницу ока, как Гиреевич свою пенсию. Но сейчас аристократ выглядел ну совсем не аристократично: глаза горят, на виске отчётливо пульсирует жилка, а очки сверкают, что у маньяка. - Слушай, ты, - начал он, скрипнув зубами.- Тебе жить надоело?! Какого *** ты трогал мою жену?! - Господин Эдельштайн, - насмешливо начал Пруссия, несколько ошарашенный тем, что австриец позволил себе ругнуться матом. - Вы не обнаглели ли? Грабли убрал, пока очки через анус в кишки не запихал. - Я ведь просил не трогать мою жену. Так нет, ты всё лезешь и лезешь, лезешь и лезешь... Гилберт начал краснеть от злости, ибо наглый тон «аристократа» его сильно выводил из себя. - Вы с ней уже давно не пара, ещё с 1918 года! И я имею полное право взять её в жёны, т****ь, и всё такое, потому что она свободная женщина! Но Родерих явно намеревался идти до конца: - Господин Бывалый, ваши жалкие птичьи претензии ко мне и моей жене являются не чем иным, как попыткой совокупится с прекраснейшей женщиной Европы, - надменно произнёс он, и вдруг резко схватил прусса за шиворот. - Поэтому я требую... пошёл от неё на х**! Хрусть! Байльшмидт окончательно вышел из себя, и врезал интеллигенту в челюсть. Но и австриец оказался не лыком шит, и врезал в ответ; завязалась потасовка, с битьём физиономий о стекло и раковины туалета... пока дверь одной из кабинок не открылась, и из неё выкатил (барабанная дробь) Кушайбек! Увидев драчунов и то, что они в скором времени раздолбят комнату, Гиреевич метнулся к ним и попытался было разделить… и получил по челюсти от Австрии – случайно, конечно, но удар вышел на славу, только кости хрустнули. Отлетев по инерции в сторону, преподаватель врезался в стену и отключился, но драчуны даже не заметили этого. И так бы и продолжали потасовку, если бы на шум не прибежал Болгария: он незамедлительно пустил в ход свою палку, которой собирался в очередной раз поколотить Италию; а мгновеньем позже примчалась виновница спора – Венгрия (и что ей понадобилось в мужском туалете?). Увидев, что Кушайбек валяется без сознания, а прусс и австриец дерутся не на жизнь, а на смерть, она мигом выдернула из-под платья сковороду и вдарила обоим как следует, прокричав что-то вроде: «Я свободная птица!». _____________________________________________________ *Чёрт побери! (нем.)