Ведьма.

За одиночество не стоит всех корить, ищи вину в себе, а не снаружи - один не тот, кто всеми позабыт, а тот, кому уже никто не нужен... Эль Твит

2000 год - Мне очень жаль, но я ничем не могу Вас порадовать. Мой диагноз полностью совпадает с поставленным ранее, моими коллегами, – он все также не смотрел мне в глаза, словно жалея или стесняясь, а после вообще снял очки, протирая уже в тысячный раз, блестящие и без того стеклышки. Странный он какой-то. Врачи - они же реалисты, живущие анализами, только черное или белое, они не знают полумер. Все в этой жизни можно изменить, все, кроме смерти… Здесь подрежем, там нарастим… Молодой еще, наверное, неопытный, не научился отстраняться и выдавать реальные факты с лицом как у робота, без эмоций. Тяжело выдохнув, я поторопила его маетные сопереживания. - Доктор, не ходите кругами… И озвучьте результат, пожалуйста. Он сделал глубокий вздох, как перед прыжком в воду, и выдал: - Вы никогда не сможете иметь детей, – помолчав, добавил: - Понимаете, у Вас неправильное развитие внутренних органов. Скорее всего, это последствие детских травм, - подскочив со стула, он быстрым шагом подошел к углу комнаты, где стоял манекен, и стал с умным лицом и речью профессора наглядно мне демонстрировать, где и что у меня пошло не так. – Судя по Вашей медицинской карте, в возрасте четырнадцати лет Вы перенесли… Дальше я уже не слушала, думая о своем и отрешаясь от всего происходящего, а он все говорил и говорил, словно пересказывал энциклопедию болезней. С легкой улыбкой я кивала головой и делала вид, что слушаю, только вот незадача - все это я уже слышала, ровно две недели назад, именно тогда мне и вынесли предварительный вердикт, полностью перевернувший все мои жизненные установки… Значит на этом все, эта инстанция была моя последняя надежда, последняя возможность обрести веру в светлое будущее… До этого момента я никогда реально не задумывалась о детях. Все мы растем и живем с твердой уверенностью, что все плохое если и случится, то где-то там, не с нами… А когда в двери стучится суровая реальность, мы теряемся и долго не верим в происходящее… Кто-то сказал, что дети – это цветы жизни, не знаю, насколько верно это определение, не мне судить, у меня детей нет и, как выяснилось сегодня, вряд ли будут в будущем. Детей я люблю, обожаю бывать в гостях у подруг и играть с их малышами. Люблю, но где-то там, они как мечты о прекрасном, которые обязательно осуществятся, но только в свое время. Сначала стремительно развивающаяся карьера, потом муж - любимый и единственный, что станет тылом и опорой, дом - в котором маленькие карапузы будут носиться и все переворачивать вверх дном, после, все остальное - в будущем... В будущем, которого у меня нет… Больше всего я ценю малышей за их искренность и безоговорочную веру. Сколько в них этой любви - бескорыстной и преданной. Они любят не за что-то, а просто так. Они верят, что если родители сказали, что все будет хорошо, значит так и будет. Для их маленького мирка нет ничего более весомого и реального, чем слово мамы или папы. Малявки мне нравятся, нравятся, как что-то прекрасное и неземное, что еще может быть прекраснее, чем чудо рождения? Каково это, держать на руках частичку себя и своего любимого, носить в себе, слушая ритм сердца? Не знаю, и думать об этом не буду, не сейчас, потом, когда-нибудь потом… А ведь мне еще нужно будет рассказать о результатах обследования матери и отклонить предложение очередного «высокопоставленного» жениха, найденного по родственным связям. Пожалуй, стоит заранее приготовиться к тому холодному душу гадостей, что выльется на мою голову при встрече с родительницей. Наверное, это неправильно, и я никому и никогда не скажу этого в слух, но моя мама меня, мягко говоря, немного не любит. Многие родители любят своих детей просто за то, что они есть, что они частичка их самих, иногда - лучшая часть, иногда - худшая, но часть, однако, это не мой случай. Главная моя ошибка заключалась в том, что я вообще появилась на свет... И, наверное, этого мне не простят никогда. Чудо моего рождения целиком и полностью заслуга отца. Это он взял мою мать просто измором, когда узнал, что у него есть возможность стать родителем в далеко уже не молодом возрасте. Он перепробовал все, и, в конечном итоге, сработал обычный подкуп. Мне мать сама рассказывала, называя моего старика сентиментальным дураком. Единственный плюс в нем, на ее взгляд, заключался в деньгах, которых было у него великое множество. Может быть, если бы он прожил немного дольше, мое детство и отрочество было бы другим? Я не знаю, не понимаю, каково это - быть желанной и любимой, как это - быть долгожданным ребенком? Отца не стало, когда я была еще совсем крохой, мало что понимала и не могла предсказать, что моя жизнь просто разделится на две половины: с ним, и без него. В моей памяти он остался размытым пятном и очень большим колючим медведем, что всегда врывался в мою детскую посреди ночи, тиская меня в объятиях и пряча сладости под мою подушку. Наутро, когда меня будили, я была вся перемазанная шоколадом, и ни в какую не хотела завтракать ненавистной кашей. Мама звонила отцу и ругалась по общей связи, а он только смеялся в ответ… Мой папуля - единственный, кому я была когда-либо нужна и кем любима… Я так и не спросила его, так и не узнала, не пожалел ли он? Стоило ли мое рождение тех усилий, что он приложил? Не сожалел ли он в последствии в своем решении родить и воспитывать ребенка, когда тебе уже далеко за пятьдесят? Не разочаровала ли я его? Как бы мне хотелось поговорить с ним, или просто послушать его, узнать получше, спросить совета. Все равно о чем, даже если о ерунде и "бытовухе", просто услышать еще хоть раз его голос, просто побыть рядом… Он умер внезапно, утром ушел на работу, а через пару часов его не стало. Сердце, как сказали потом врачи… Болезнь, которой никогда не будет у моей матери, потому что этого органа у нее просто нет, а если и есть, то места мне в нем не предусмотрено природой. Сначала не стало папы, а потом в скором времени и всех его денег. Как я узнала гораздо позже, со вторым нам помог очередной мамин любовник, но это тоже не та тема, о которой мне хотелось бы сегодня вспоминать. Внешне я была абсолютна спокойна, только внутри меня был маленький шторм, продолжал набирать обороты, перерастая в тайфун. Тупо перевела взгляд на кусочек железной застежки, украшенной камнями, что еще сегодня красовалась на моей сумке. Оказывается, я сжала кулак так сильно, что поломала ее, и резные углы теперь больно впивались в кожу, раня до крови ладонь. Прервав доктора на полуслове и встав с низенького кресла, я одернула узкую юбку. Мне нужно уйти отсюда, мне срочно нужно на воздух.