Чёрная Змейка

Солнце, перевалив за полдень, медленно, но неуклонно клонилось к закату. Тёплый день заканчивался, напоминая о грядущей осени чуть тронутым холодом ветерком. Желтеющие листья трепетали на гнущихся ветвях, ещё не срываясь в полёт, но уже готовясь к нему. Небольшая поляна на краю обрыва была с трёх сторон окружена высокими, гибкими деревьями; причудливо перемешанные зелёные и жёлтые листья шумели на ветру, пытаясь поспорить окраской с разноцветными флагами, воткнутыми по периметру поляны и хлопающими в порывах ветра. Но шорох листвы и полотнищ полностью заглушали ритмичные удары барабанов. Под их неумолимый ритм двигался парень. Не двигался – перетекал из одного положения в другое; сам - словно клинок - гибкий и сильный, он сжимал в руке тренировочный меч мягкого металла. На каждое чёткое, выверенное движение тот откликался тонким звоном, слышимой вибрацией, которая передавалась в крепкую ладонь и гасилась новыми сильными движениями. Это были каты древнего искусства боя, но совершаемые этим молодым воином, они смотрелись, словно биение жизни, пришедшей из легенд. Белые шёлковые штаны облегали его стройные бёдра, не скрывая их силу, чёрные волосы рассыпались по белой жилетке тоненькими струйками, подхваченные порывами ветра, они взлетали вокруг его головы, силились потянуться за ним и снова опадали на спину, только одна белая прядь, увитая бусинами, скользила по белому шёлку, билась о плечи, сверкала и тяжело обвисала на грудь. Чёрные прищуренные глаза не отрываясь следили за широкой алой лентой, привязанной к рукояти меча - она тоже танцевала свой собственный танец, плавным скольжением смягчая и маскируя опасные, резкие выпады. Парень словно выпал из реальности, не обращая внимания на своих зрителей, что, как заворожённые, следили за его фигурой, ярко и чётко вырисовывающейся на фоне подёрнутой желтизной листвы. Два человека на этой поляне не могли отвести от него взглядов: высокий, седеющий человек с царственной осанкой и молодой мужчина немного старше воина, с ухоженным, наглым лицом. В их взглядах отражалась такая жажда, такое неприкрытое желание и страсть, что можно было понять, почему двигающийся парень не смотрит ни на них, ни на кого вокруг, а только вглубь себя, или же ещё дальше. Поляна была окружена стражниками, облачёнными в доспехи с пиками и луками за спиной, которые смотрели по сторонам, контролировали периметр, но не обращали и взгляда на людей в центре поляны. Это была личная охрана Императора, сидевшего сейчас на лёгком кресле, стоящем на коврах на земле, вместе с одним из своих младших сыновей, присевшим у кресла рядом. Ритм постепенно затихал, движения становились спокойнее, словно заканчивали свой рассказ, подводя итоги. И вот воин замер, держа меч перед глазами, вытянувшись вверх, словно стремясь улететь. И предчувствие того, что он, действительно, может исчезнуть, охватило обоих наблюдающих за ним мужчин. - Иди ко мне, мальчик мой, - хрипло произнёс Император, протягивая руку. Парень вздрогнул, возвращаясь в реальность, отдал меч подбежавшему слуге и лёгкими шагами приблизился к креслу. Вложив в протянутую руку свою ладонь, он опустился на одно колено. - Мой Повелитель, - прошептал он, отводя чёрные антрацитовые глаза, взглянул мельком в лицо императорского сына и решительно опустил взгляд. Он никак не мог привыкнуть, что этот отпрыск, недавно вернувшийся из-за границы после многолетнего обучения, просто пожирает его взглядом при каждой встрече, и это несмотря на то, что все знают – Императорские Змеи неприкосновенны. Это личные игрушки правителя: некоторые, воспитанные в нежности, похожи на изящных фарфоровых статуэток, что привозили из далёкой западной страны, казалось – их можно сломать неосторожным движением. Другие поражают экзотической красотой, цветом глаз, волос, кожи, или же умениями. Среди них очень силён дух соперничества за внимание Повелителя. Третьи – к ним относился и черноволосый парень – искусные воины, что выступают на разных праздниках, радуя и волнуя Императора своей силой и ловкостью, сражаясь с сильными противниками, побеждая их, проливая их и свою кровь ради удовольствия Господина. Для развлечения Императора, который сейчас жадно разглядывал это непроницаемое лицо, утончённое и равнодушное. Его лучшая боевая Змейка! Его невозмутимый воин! Лицо, которое не меняло своего выражения ни на арене, когда он пронзал врага своим мечом, ни на многочисленных дворцовых приёмах, ни под Императором, когда тот врывался в него, заботясь только о своём удовольствии. - Рокуро, сынок. Прочь! - Эээ, что? – парень с трудом оторвал взгляд от черноволосого на отца. – Куда это? Император зло и коротко глянул на сына: - В шатёр, в лес, с обрыва - куда нравится? Чтоб здесь тебя не было! - Тц! – поднимаясь на ноги, бросил парень. Он круто развернулся на каблуках окованных серебром сапог и скрылся в шатре, выгнав оттуда прислугу. - Мальчик мой, - повторил мужчина, - посмотри на меня. Встретившись с непроницаемым взглядом, мужчина почувствовал, что возбуждение охватывает его до дрожи. Подчинить, прогнуть это красивое, почти неземное существо, оставить свои следы на этой коже, насладиться им. Отпустив руку, он схватил прядку волос, пропустил её сквозь пальцы, наслаждаясь шёлковым скольжением. - Что ты хочешь? Я дам тебе всё, что ты попросишь у меня. Что может порадовать твоё сердце, мой воин? Ну же, говори. Парень медленно моргнул, прикрывая на мгновение глаза, потом облизнул пересохшие губы, отчего у Императора замерло, а потом сильно застучало сердце, в паху стало совсем жарко и тесно. - Не медли! - Ваше величество. Я бы хотел стакан воды. Император готов был распрощаться с золотом, драгоценностями или, на худой конец, редким оружием, конями – ведь эта Змейка – воин. Но эта смехотворная просьба ввергла Императора в хохот, сквозь который он подозвал слугу и приказал: - Вина, вина моей скромной Чёрной Змейке! Слуга подал бокал вина парню, всё так же стоящему перед Императором на колене, и смех смолк, когда цепкий взгляд проследил за губами, раскрывшимися перед бокалом и коснувшимися его края, за движениями горла при каждом глотке, за тонкой струйкой, что потекла из уголка рта по подбородку, скользнула на шею и остановилась в углублении ключицы. - Напился? – хрипло и нетерпеливо спросил мужчина, когда парень отдал бокал слуге. - Да… - Тогда, мальчик мой, есть кое-что, чего хочу я. Император расстегнул ширинку, доставая свой уже почти вставший член, поглаживая его и глядя на черноволосого глазами, горевшими в предвкушении. - Выпей теперь его, Змейка моя. Ну же… - уже хриплым шёпотом произнёс он. Парень с тем же выражением на лице наклонился, вставая на оба колена, развёл полы одежды в разные стороны и, опалив дыханием, прикоснулся к плоти языком. Закрыв глаза, Император отдался своим ощущениям, умелым движением рта, играющему, возбуждающему языку, то нежно и широко лижущему плоть по всей длине, то остро кружащему вокруг головки, то дразнящему дырочку на конце. Вскидывая бёдра навстречу, тяжело дыша, Император схватил чёрные волосы в горсть и, подчиняясь только своим желаниям, насаживал этот великолепный рот на свой донельзя возбуждённый член. Парень не сопротивлялся, хотя каждый глоток воздуха стал для него проблемой, но он всё также сжимал губы, расслабляя горло, пытался впустить большой член как можно глубже. Дыхание мужчины перемежалось стонами, всё более громкими, он открыл глаза и смотрел, как его член то исчезает, то появляется между красных, вспухших губ. Он придержал голову парня, останавливая его, пальцем провёл по веку вверх, открывая до этого прикрытый глаз, и встретил бесстрастный взгляд, что привело его почти в ярость. - Задом, на колени! – рыкнул он, выдёргивая ладонь из волос. Парень, не вставая, повернулся к Императору спиной и опустился на локти. Мужчина, отшвырнув тяжёлое кресло, задрал длинную жилетку и, рванув на себя, спустил белые штаны до колен. Ему до одури захотелось ворваться внутрь прямо так, причиняя боль, хотелось заставить поменяться это выражение лица на страдание, услышать крик, стон, мольбу, да что угодно! Чёрт, как же это заводило! Но помня по прошлому, когда он давал себе волю и сам же испытывал боль, Император зачерпнул с золотой тарелки, стоящей на столике рядом, масло и размазал его по своему подрагивающему члену. Потом, уже не сдерживаясь, он подтянул манящее тело ближе к себе, не торопясь, но и не задерживаясь, чтобы дать привыкнуть, вошёл до конца. Жар внутри опалил его, заставив дрожать от желания, желания подчинить. Вцепившись в бёдра пальцами так, что ногти вонзились в кожу, он стал резко толкаться в горячую глубину, выдыхая сквозь зубы на каждом рывке. Оставляя красные следы, которые станут синяками, мял это восхитительное тело, прослеживал чёрные линии татуировки, изображающей извивающуюся змею, и это заводило его всё больше. Гибкая спина перед ним прогибалась в пояснице, восхитительные ямочки в самом её низу, под его пальцами, завиток змеиного тела на ягодице, длинные бёдра… Император почти зарычал, ложась сверху на парня, наваливаясь своей тяжестью и вбиваясь всё резче и сильнее. Вдохнув травяной запах волос, он вцепился зубами в плечо, прокусывая его до крови, и даже не услышал, а всем телом ощутил вибрацию тихого, сдерживаемого вздоха, и это было последней каплей. Уперевшись рукой в затылок парня под ним, мужчина судорожно дёрнулся и кончил, хватая ртом воздух и закатывая глаза. Через минуту, когда его судороги затихли, Император поднялся с колен, запахнулся в зелёное смятое кимоно и сел в предусмотрительно поднятое слугами кресло. Черноволосый не двигался, и это тоже было частью ритуала. Мужчина ещё некоторое время смотрел на белесые капли, стекающие по бёдрам, на красные, вспухшие следы своих пальцев, на царапины и на немногие, но присутствующие на коже синяки. Потом, удовлетворённый зрелищем, вздохнул: - Встань… На сегодня свободен, можешь идти, - когда же парень поднялся и, поправив одежду, поклонился, добавил, - мы благодарим тебя за чудесный танец, что ты показал. - Служить Вашему Величеству – большая честь! – голос звучал совершенно безэмоционально, словно это не он только что стоял здесь, уткнувшись лбом в ковёр, служа своему Господину. Мужчина засмеялся и замахал рукой, отпуская черноволосого. Потом обратился к слугам: - Позвать Мастера Фудо ко мне. И Рокуро тоже может выходить. На губах играла довольная усмешка, что ни говори, а день удался! Из-за оцепления молчаливых воинов, показался высокий, широкоплечий человек. Лёгкая поступь выдавала в нём опытного воина, а меч в потёртых ножнах, что он отцепил от пояса у раскинутого невдалеке маленького шатра, явно был боевым, а не игрушкой с украшениями, как это было принято при дворе. Он остановился поодаль и опустился на колено: - Вы звали меня, Выше Величество? - Ну сколько повторять! Зови меня просто. - Слушаюсь, Катсуро-сама. - Ты радуешь меня. Ты и твой подопечный. Не зря я однажды отдал его тебе, мой Мастер Мечей. - Простите, но я бывший… - Брось, такого не бывает. Нельзя стать бывшим воином, даже без ушедшей силы тела остаётся сила духа. А у тебя ещё и то, и другое в норме. - Благодарю Вас. Надеюсь, новый Мастер устраивает Вас, мой Господин. - Ну, конечно, устраивает! Иначе, он бы им уже не был, - довольный своей шуткой рассмеялся Правитель. – Я очень доволен… Чёрной Змейкой, он порадовал меня сегодня. Надеюсь, на Играх мы тоже его увидим? - Конечно. Он в отличной форме и сумеет доставить Вам ещё много приятных моментов. - Надеюсь, надеюсь… - Император подозвал слугу. – Записывай. Выдать Мастеру Мечей Фудо из моей коллекции парные клинки Затрара, а также его кольчугу и снаряжение. - Ваше Величество! Это же так… - Помолчи, Фудо. Я хочу наградить тебя и… мальчика, - потом продолжил диктовать, - и выдать ему из казны пять мер золота. Всё? Давай сюда. Император взял свиток и размашисто подписал его. - Ты свободен, Мастер Фудо, ты и твой подопечный. Если вы понадобитесь – вас известят, - он протянул бумагу Мастеру, тот принял её, поднялся и, ещё раз поклонившись, ушёл по направлению к маленькому шатру у края поляны, где он оставил своё оружие, и где дожидался его черноволосый. - Эй, слуги! Быстро ужин, быстро музыку, быстро факелы! – закричал Правитель, хлопая в ладоши. - И где мой сын? Рокуро, иди сюда! Уже можно выходить! Красивый парень, на лице которого застыла маска самоуверенности, вышел из шатра за спиной императора и подошёл ближе. - Пора ужинать, садись. Расскажи мне ещё раз, как ты проводил свои дни, сын? Чему учился? Рокуро, присев на второе принесённое кресло, начал что-то рассказывать, но в мыслях был далеко от разговора - перед глазами всё ещё стояла картина стоящего на коленях и мерно ласкающего член черноволосого чуда. А его гибкое тело, прогнувшееся под сильными толчками, эти волосы, летящие от каждого порыва ветра - так и хотелось намотать их на руку, дёрнуть за белую прядь так, чтоб исказилось от боли это невозмутимое лицо, притянуть его близко-близко и насладиться сполна всем, чем только можно! Поцеловать, кусая бледные губы так, чтоб кровь потекла по коже, почувствовать её вкус, подчинить, выпивать дыхание, душу. Чтоб и он жить не смог без безумных поцелуев! Сполна взять всё, что может дать этот сильный и нежный воин, а не только получить быструю и постыдную дрочку, подглядывая в щель между занавесями шатра. Спрятав трясущиеся мелкой дрожью руки в складках рукавов, Рокуро начал рассказывать истории ученичества, добавляя больше смешного, чтобы и самому расслабиться. Постепенно возбуждение от увиденного отступало, разговор с отцом заинтересовывал всё больше, и Рокуро отпустил пока мысли о Змейке. И даже шум, раздавшийся на самом периметре охраны, не отвлёк его. Подойдя к чёрному шатру и откинув полог, Мастер Фудо вошёл внутрь. Черноволосый уже переоделся в закрытую, тёмно-синюю одежду: штаны для верховой езды, камзол, отороченный мехом, сапоги. - Император наградил тебя, - голос Мастера был глух. Он смотрел в спину парня, не отрываясь, весь почему-то напрягшись, словно перед прыжком. Тот ничего не ответил, лишь дёрнул плечом, потом, развернувшись, посмотрел наставнику в глаза. - Мы можем ехать? - Можем. Ты не спросил, что за награда. - Брось… Делай с ней, что посчитаешь нужным. - Тогда я переведу это на твой счёт… - Куда угодно, Фудо-сенсей, куда угодно, - взгляд парня выразил насмешку, которая, впрочем, пропала после слов сенсея: - Ты в состоянии ехать верхом? В два шага преодолев расстояние между ними, он приблизил лицо к учителю: - Ещё раз так пошутишь… - Всё, прости. Я же о тебе… - Вот не надо этого! Просто поедем домой, - в голосе парня вдруг зазвучала такая усталость, что грудь Мастера сжало. - Поехали. Он пристегнул свой меч к поясу, наблюдая краем глаза за парнем. Тот не взял ничего – всё позже привезут слуги. Они вышли в сгущающиеся сумерки и пошли по почти невидимой тропинке, что уводила в лес и вела прямиком к небольшому замку, где и остановился Император, не доезжая пары-тройки часов до города. Когда они уже выходили за оцепление, Фудо поднял голову и наткнулся на сальную ухмылку, что появилась на лице стоящего сбоку солдата. Тот смотрел так на черноволосого, не скрывая насмешки - видимо, не отводил взгляд, как это было положено охранникам. Доли секунды понадобились Мастеру Мечей, чтобы выхватить клинок и прижать его к подрагивающему горлу, надрезая кожу и выпуская кровь. - Что-то смешное увидел? – прошипел он. - Н.. н.. нет, простите, - прошелестел охранник, закатывая глаза. Фудо отнял меч через долгие секунды, взглянул на черноволосого, что даже не затормозил, а так же продолжал идти по тропе, и, холодно прищурившись, вогнал меч между кольчугой и шлемом. Захрипев и задёргавшись, солдат мешком свалился на землю, заливая её кровью, а стоящие рядом, вскрикнув, отшатнулись. - Ещё кто-нибудь желает посмеяться? – спросил Мастер, вытирая меч пучком травы. Ответом ему были каменные лица воинов и чёткое: - «Никак нет!» - Убрать, - распорядился Мастер ближайшему солдату и повернулся к подскочившему слуге. - Передайте Его Величеству, что ничего, заслуживающего внимания, не произошло. Одному солдату стало очень плохо, он смертельно болен и просит отставки, так как не сможет больше отдать свою жизнь за Императора. Слуга понимающе кивнул и удалился в сторону пылающих факелов и доносящейся музыки, а Фудо, не теряя больше времени, поспешил за своим подопечным. Через пару минут он нагнал его - тот стоял, нетерпеливо постукивая ногой, у коновязи. - Мы отсюда уедем, или же нет? - Едем, едем. Непредвиденные обстоятельства… Они вскочили на своих лошадей, взгляд Фудо то и дело останавливался на гибкой фигуре второго наездника, что периодически менял положение тела, явно испытывая дискомфорт. Но это не был бы его мальчик, если бы такие мелочи могли его остановить. Дорога светлой полосой выделялась среди темнеющих полей, так что они пустили лошадей в галоп и через пару часов хорошей скачки уже в свете луны стучали в гонг у ворот города. Калитка сбоку открылась и они, предъявив пропуска, въехали внутрь. Дворец стоял на отшибе, так что добирались до него чуть ли не дольше, чем до самого города. Фудо только тихо матерился, погоняя коня. Черноволосый же словно застыл в седле, стараясь по возможности не двигаться, не тревожить лишний раз усталое тело. Их отдельный дом стоял в глубине парка, скорее, даже леса, совсем близко к тренировочным площадкам, как это и любил Мастер Мечей. Они переехали сюда из тесных комнат при казарме, где всегда жил Фудо, как раз после того, как Чёрная Змейка был представлен Императору. Тот никогда не скупился одаривать тех, кто приносил ему радость и удовольствие. Насколько много радости приносил он сам, его не волновало, ведь так? Спешившись и бросив поводья подбежавшим слугам, они вошли в дом. Черноволосый, кивнув на прощанье, прошёл на свою половину, Фудо же, раздевшись, погрузился в согретую воду, что всегда ждала его. Он не торопясь снова перебирал в памяти события и картины сегодняшнего дня. Как их вызвали в загородный замок, куда они и прибыли после бешеной гонки, ведь Император не любил ждать. Как, смыв дорожную пыль, его подопечный вышел на улицу уже в белом костюме, что слепил глаза в ярком свете солнца, как он прошёл мимо, не поднимая глаз, по тропинке вглубь леса. Как он стоял на фоне чёрной палатки, где уже было разложено разное оружие, что могло бы понадобиться, в зависимости от того, чего же хочет Император. И как он, взяв широкий гибкий меч с красной обжигающей лентой, лёгкой походкой шёл к тому месту, где сидели Император и его сынок. Пожирающие его глазами, липкими взглядами касающиеся его мальчика… Фудо вздрогнул, потряс головой, отгоняя видения и свои глупые, крамольные мысли. Мы все здесь живём только ради того, чтобы служить Императору, разве нет?.. Выйдя из остывшей воды и накинув домашнее кимоно, Фудо прошёл в другое крыло дома. Тихо открыв дверь, в свете луны увидел черноволосую голову, что рассыпала ручьи волос по подушке. Он сел рядом с футоном и долго рассматривал повёрнутое к нему лицо парня, лежащего на животе, обхватив подушку руками. Во сне лицо это потеряло своё невозмутимое выражение: брови иногда хмурились, ресницы, бросающие тени на белые щёки, трепетали. Видимо, сон ему снился не из приятных. Фудо протянул руку и погладил шёлк волос, нежно прикоснулся к плечу, поправляя запутавшуюся прядь, тихо прошептал что-то, склонившись ниже к парню. Тот глубоко вздохнул и затих. Черты лица расправились, страдание ушло с его лица, как тень от облака, унесённого ветром. Фудо так же тихо поднялся с колен, подошёл к двери. - Спокойной ночи, Такео. И всё же, даже после того, как он лёг, сон не шёл к бывшему Мастеру Мечей. Прошлое высовывало свою морду из глубины его памяти, нарушало покой, в который он с таким трудом погружал себя изо дня в день. Такео… Этот мальчик переменил всю его жизнь, сместил все приоритеты, выбросил кумиров из его души и заменил их новыми: зыбкими, волнующими, не приносящими уверенности… На протяжении нескольких лет, он, часть за частью, вплавлялся в душу, что до него знала лишь одно – сражайся и умри за своего Императора. Но все эти чувства принесли ему мало счастья. Перемены не всегда означают радость - иногда Фудо скучал по себе прежнему - холодному воину, готовому без промедления забрать чужую жизнь, или же отдать свою за Императора без вопросов и сомнений в мертвенно-спокойной душе. Но он, несмотря на боль, что поселилась внутри него, уже никогда не пожелал бы себе жизни, в которой не было бы Такео. Его зверёныша, отбитого однажды много лет назад у работорговцев.