Чёрная Змейка

Полёт Такео, уже готовый было начаться, был пресечён сильными руками, что сдёрнули его наклонившееся над бездной тело назад, в крепкие объятья. Ветер в этот момент раскидал тучи по небу, и парень увидел прямо перед собой белое, как лист бумаги, лицо Фудо. Губы его дрожали: - Что же ты делаешь? Стой, Такео, стой… Не надо… Голос прерывался, спадая на лихорадочный шёпот, руки прижимали ещё не отошедшего от шока Такео ближе к тёплому, живому телу. Фудо прислонился к стене, не отпуская пойманного парня, который всё ещё был готов к концу, и с трудом приходил в себя. Сенсей продолжал всматриваться в его лицо, не замолкал: - Останься, милый, прошу тебя. Я не могу тебя потерять! Такео, услышав эти слова, вдруг оттолкнулся от его плеч обеими руками, прищуренными, злыми глазами взглянул в испуганное лицо. - Не можешь потерять меня?! Да ты бредишь, Мастер Фудо, сенсей! – голос сорвался на крик. – Да ведь меня у тебя никогда не было! Невозможно потерять то, чего нет! Голос, в конце концов, сорвался, прерванный хриплым смехом. Такео продолжил вырываться, но Фудо всё крепче прижимал парня к себе, шепча, умоляя, настаивая. - Есть. Ты у меня есть, Такео, и всегда был… Как бы я ни боролся все эти годы с тобой и с собой, как бы ни предавал тебя снова и снова, ты у меня есть. Всегда был... - Да уж. Особенно тогда, на тренировке! - Я Императора увидел. Если бы он заметил твои… следы, то тогда точно всё! Ты ведь знаешь наказание за измену. - Спас, значит? – в голосе всё ещё звучала издёвка, но уже слабее, Такео постепенно смягчался. - Поверь мне, ещё один раз поверь… Сопротивление парня в сильных руках, которые крепко держали и выпускать не собирались, всё слабело, он уже не отталкивал Фудо, а позволил тому обнять себя, даря этими нежданными объятьями хотя бы иллюзию защищённости. - Чёрт, идиот! – Такео всматривался в знакомое лицо, борясь с подступающей истерикой. - Стоило решиться умереть, чтобы услышать это от тебя… Он вдруг всхлипнул, внутри него словно рассыпался стержень, который позволил ему принять это страшное решение и следовать ему, Такео ухватился руками за одежду Фудо и уткнулся тому в грудь. - Фудо, пожалуйста, не оставляй меня больше! Рыдания стали сотрясать его тело всё сильнее, Мастер Мечей подхватил его на руки и быстро направился в их дом, подальше от возможных любопытных глаз. Войдя в комнату Такео, он хотел было усадить его на футон, но тот так крепко вцепился в него, что Фудо сел вместе с ним, прислонившись к стене, обхватив парня и прижав к груди. Рыдания постепенно стихали, только мелкая дрожь всё ещё волнами пробегала по телу, учитель успокаивающе гладил Такео по спине, шептал: - Прости меня, прости меня, Такео. Я был просто глупцом, когда отрицал то, что я чувствую к тебе… - Почему? – вдруг раздался приглушённый голос. – Почему ты отрицал?.. - Я… Я всегда был верен только… ему. Черноволосый снова было засмеялся нехорошим, злым смехом, но быстро прекратил. - О, да… Это вся твоя жизнь, мой Мастер! - Такео, это была моя жизнь. Но не теперь… - Фудо, - парень поднял, наконец, голову и встретился с взглядом сенсея, - я всегда, все эти годы был один. Я привык. Благодарю тебя, что не дал мне сделать этот шаг, но я уже пришёл в себя. Он сделал попытку выбраться из объятий. - Прошу тебя, забудь мою истерику на стене… Это лишь больные эмоции… Но его сенсей, вопреки ожиданиям, не разжал руки, не отпустил его, не дал уйти, как делал все эти годы. Только глаза загорелись вдруг лихорадочно. - Нет, стой, Такео! Не так. Всё будет теперь совсем не так, как раньше! Я мог тебя потерять сегодня. Когда увидел тебя на стене, понял… Ты – вот, что осталось у меня важного в жизни. Только ты… - Не надо! – в голосе парня снова зазвенела истерика, он начал вырываться. – Прекрати! Оставь меня, не мучь больше! - Я не вру тебе! Поверь мне! Я люблю тебя! Ками, как же я тебя люблю! Фудо снова схватил парня и притянул к себе. - Не дам уйти, сам не уйду… Стой, прошу тебя, стой! – он в упор смотрел на Такео, в его глаза, из которых лились слёзы, глаза, которые всё ещё не могли поверить в его слова. Собирая губами солёные слезинки с бледных щёк, он шептал снова и снова: - Люблю тебя, Такео. Поверь мне… Я тебя больше не оставлю, ты не один! Гладил горячими пальцами виски, с бьющейся сумасшедшей жилкой, запускал руки в волосы, перебирал пряди, гладил шею, затылок. Смотрел в полумраке комнаты в чёрные, кажущиеся бездонными провалами, глаза, не поддавался тягостному молчанию, продолжал шептать. И Такео сдался, расслабился, обмяк в его руках. Слёзы постепенно прекратились, глаза ожили снова. Загорелись в них искорки веры, засверкали они так много лет сдерживаемым желанием. Он сам потянулся к Мастеру, несмело ещё обхватил широкие плечи руками, сел на колени ближе, почти касаясь груди Фудо, заглянул снова в карие, тёплые, уже не обжигающие отчаяньем глаза. - Фудо… Это правда, Фудо? - Люблю, клянусь! Милый Такео… Губы, прошептавшие эти долгожданные слова, снова приблизились, прошлись нежными прикосновениями по щеке, спустились ниже и замерли напротив губ Такео, словно спрашивая: можно ли? Тот немного качнулся вперёд, словно во сне, словно в своих мечтах, коснулся Фудо, всхлипнул и прижался сильнее. Так, словно боялся, что сейчас всё исчезнет. Но нет, ничего не исчезло, только поцелуй этот пронзил его тело, словно разряд, прокатился волной озноба по позвоночнику, отозвался слабостью в ногах, туманом в голове. Они пробовали друг друга, сначала осторожно, потом Фудо языком провёл по губам Такео, облизнул и ворвался внутрь горячего рта, исследуя, нежно и настойчиво. Горячо, это было горячо, Такео застонал, прижавшись к Мастеру как можно ближе, всем телом, а тот продолжал дарить наслаждение, о котором они оба мечтали столько лет… Но вскоре и этого стало мало, Фудо, оторвавшись от припухших губ, скользил по шее вниз, нежно прихватывая губами кожу, щекоча языком. - Хочу тебя… - вдруг выдохнул Такео, сам напуганный своими словами и желаниями. Это так отличалось от всего, что ему пришлось пережить… И даже возбуждение, что пробуждал в нём Рокуро, было другим - с оттенком горечи. Сейчас же внутри у него всё словно пело, и ничего не было более важного, чем коснуться обнажённой кожей кожи Фудо. Он сам начал раздеваться, с трудом разомкнув объятья, торопливо сдирая с плеч одежду. Фудо, словно завороженный, смотрел на него, открывающегося перед ним парня, о котором запрещал себе мечтать, но всего важнее были доверие и желание быть ближе, что светились во взгляде Такео. Он почувствовал, что сейчас берёт на себя огромную ответственность, снова заставив парня поверить ему, на что тот пошёл, несмотря на многие годы игнорирования и холода. И уложив его на футон, нависая над ним, касаясь его тела своим, без препятствий и запретов, что жили в его голове, целуя лёгкими поцелуями шею и грудь, он понимал, что всё это – то самое, настоящее, ради чего ему только и стоит жить. И больше не было у него сомнений, а осталось только дикое желание доставить удовольствие Такео, его милому Такео, что, пытаясь не закрывать глаз, выгибался под его прикосновениями, реагируя на каждое движение, на каждый нежный укус или поцелуй. И он безмолвно обещал снова и снова, что не позволит больше случиться ничему плохому, что сделает всё, чтобы уберечь Такео от отчаяния. А тот не мог поверить, что всё это происходит с ним, что желание принадлежать кому-то может быть настолько поглощающим и светлым. Руки и губы Фудо были нежными, настойчивыми и горячими, как кровь, что пылала сейчас у парня в груди, заставляя сердце биться свободной птицей. И в этих прикосновениях, в этом вторжении в его тело, которое не принесло ничего, кроме неодолимого удовольствия, растаяли боль и горечь непонимания и обид. Исчезли совсем, словно и не было ничего, не оставив даже следа. Подчиняясь твёрдым, размеренным движениям тела Фудо, он, наконец, закрыл глаза, не в силах более контролировать свои мысли и действия. И было ощущение, что он летит, что изнутри его наполняет свет и тепло, что он свободен, что он подобен птице… Он изогнулся и вскрикнул, изливаясь на живот, сильнее обхватывая Фудо ногами, открывая, наконец, затуманенные страстью глаза и глядя неотрывно, как меняется дорогое лицо, пока его сенсей вбивается последними движениями в его тело, как он замирает, кончая. Они долго лежали, приходя в себя, напротив друг друга, не разрывая зрительного контакта, и им нечего было скрывать - впервые за много лет они были открыты, безо лжи и недомолвок. - Спасибо, что сумел поверить мне, - прошептал Фудо. - Я тебя больше не подведу. - Поверить?.. Я всегда, несмотря ни на что, продолжал верить тебе, - Такео коснулся пальцами губ сенсея. – И буду верить снова. Даже если ничего не выйдет. - Не говори так… Парень прижал пальцы к губам, призывая к молчанию. - Сегодня ты избавил меня от полёта во тьму и подарил совсем другой полёт - ты научил меня быть птицей, свободной и счастливой… Я и не думал, что когда-либо смогу испытать хоть что-то подобное. Это же не просто секс, - он грустно улыбнулся. – Но, похоже, я немного вещей знал в жизни. И если так и не узнаю – не страшно, после твоих слов и… всего остального. - Такео, - Фудо поцеловал ладонь парня, - я сумею изменить твою жизнь! - Нет, - парень печально покачал головой, - никто не изменит её. Император сегодня сказал мне, что вскоре я сменю хозяина, это будет принц Рокуро. Я… смогу… наверное… - Император отказал тебе в свободе?! – Фудо приподнялся, всматриваясь в лицо парня под ним. - Да, отказал. И сам знаешь, сбежать не удастся – мы, Змейки, слишком приметны. Кладбище подтверждает – все сбежавшие пойманы и наказаны, - Такео грустно улыбнулся, притягивая Фудо ближе, приподнимаясь к нему. – Не надо сегодня об этом. Поцелуй меня снова, заставь забыть обо всём. Забудь сам… Фудо наклонился, лишь прикоснулся к сухим губам своими, как почувствовал язык, что прошёлся между его губ и скользнул внутрь. Со стоном он навалился на Такео и ответил на почти отчаянный поцелуй. Рокуро был очень зол. На протяжении почти двух недель ничего не менялось в его пользу, ситуация словно замерла, не предвещая скорого конца его ожиданиям. На следующее утро после праздника он проснулся абсолютно счастливым, перед глазами стояла одна картинка - Такео в смутном свете, пробивающемся сквозь густую ещё листву, вздохи, что раньше никогда не срывались с его губ, и которые сорвал с них именно он, Рокуро. Облачка пара, что вырывались из приоткрытых губ при каждом резком движении бёдер. Это было восхитительно, но тут в голову закралась неприятная мысль – почему он оставил парня одного в саду сразу после того, как получил желаемое? Рокуро задумался: видимо, желание показать, кто является хозяином положения, сыграло злую шутку: он утвердил своё право брать, но не позаботился о своей (в ближайшем будущем) собственности. А ведь его раб должен быть привязан к нему крепкими узами, должен быть доволен. Он выругался, решил, что в ближайшее время исправит ситуацию, тем более, сомнений в том, что отец не сегодня – завтра отдаст ему Змейку, не было. Недовольство его вылилось просто в бешенство, когда, выйдя из своих покоев, он в первой же встреченной компании услышал весьма весело рассказанную историю о том, как пару часов назад бывший Мастер Мечей избил Чёрную Змейку за вчерашний проигрыш практически на глазах у Императора. И ему за это ничего не было! И это значит, что любимец потерпел полное фиаско и скоро совсем исчезнет из дворца! Рокуро вернулся к себе и дал волю своему гневу! КАК ОН ПОСМЕЛ?! Коснуться его Такео?! Его раба? Опекун? Как только отец передаст парня в руки принца, никаких опекунов больше не будет! Касаться этого тела, этой кожи, волос будет только он, хозяин. В течение следующей недели Рокуро глазами искал Такео везде, но не находил и следа его пребывания. Спрашивать он не стал, чтобы не навлекать ненужных подозрений, но вот молчание отца его напрягало: неужели Минору не настолько хорош, чтобы заставить Императора с лёгкостью отказаться от давней игрушки? Нет! Он должен получить Такео, чего бы это ни стоило! Однажды ранним утром он взглянул из окна на просыпающийся сад и на одной из дорожек увидел отца и Такео. Парень стоял на одном колене и, опустив голову, слушал своего повелителя. А тот, высказавшись, ушёл, довольный. Это снова внушало надежду, что отец не забыл своё обещание. После этого случая черноволосый воин изменился: стал появляться на обедах, на прогулках, высоко и гордо держал голову, не прятал взгляда. Даже походка его изменилась – он словно летал. Не в силах больше выдерживать отдаление, Рокуро устроил ему что-то вроде ловушки в пустынном переходе, но был не просто неприятно удивлён, а шокирован. Парень, который не мог ему сопротивляться ночью в саду, что делал лишь слабые попытки вырваться из его рук, вдруг обрёл силу и волю. Он неуловимым, текучим движением запутал двоих верных принцу охранников, что должны были придержать парня, и, нажав на какие-то точки на шее, отправил их в отключку, потом, с необъяснимой усмешкой, поклонился, признавая свою вину: немного не рассчитал и перестарался. Не смущаясь, не пряча взгляда, смотрел в лицо Рокуро, был настолько спокоен и непроницаем снова, что принц как-то неуверенно подошёл ближе, хотел сказать что-то свысока, но только произнёс: - Такео… - словно ответа ждал. - Простите, Ваше Высочество, ещё увидимся, мне пора! Вы же дойдёте сами, - он кивнул на шевелящихся охранников, - до своих покоев? Пока! И только когда он скрылся, до Рокуро дошло, что Такео почти слово в слово повторил то, что сказал ему сам он в саду той ночью. «Значит, задело? Наглый раб ещё смеет огрызаться?! Его надо проучить! - Рокуро метался в своих покоях, заводясь всё больше. – А этот Минору! Когда же результаты будут?» На следующий день он перехватил беловолосого в тренировочном зале, разозлённый, напирал, требовал ответа: - Что не так, Минору? Почему отец не потерял разум от тебя? - Ну и вопросы у тебя, принц! Я делаю всё, что в моих силах, но папаша твой совсем не подарок! - А я тебя предупреждал об этом, ты же сам уверял, что это не проблема. - Ему нужно слепое подчинение, а я всё же не невольник… - А материально тебя всё устраивает? – уже зло спросил Рокуро, прижимая парня к стене. - Всё, - проговорил тот с трудом. - Вот и не забывай, кто помог тебе попасть сюда и получить всё это. А ты уж постарайся, чтобы отец никого, кроме тебя, не видел. - Постараюсь. Я не забуду, что ты привёз меня сюда, вытащил из той дыры, куда наша семья катилась. Практически, спас меня от смерти… - Да ладно, я не буду тебе в глаза этим тыкать постоянно! Но и ты делай своё дело получше! Но этот обнадёживающий, казалось бы, разговор, не принёс облегчения. После знаменательного праздника прошло почти две недели, а его персональное вожделение всё ещё было так далеко! Прикасаться снова, целовать, почувствовать в своих руках такого покорного, горячего! Всё это стало наваждением. Рокуро терял голову и осторожность, в запале совсем не думал о том, что если Император узнает о связи его личной Змейки на стороне, то ничто уже его не спасёт. Но принц видел только одну цель – хоть ненадолго, но обладать! Сделать снова своим, отомстить за наглые слова в переходе, насладиться белой кожей, что так быстро краснела под сильными пальцами, вдохнуть судорожно выпущенное в страсти дыхание, почувствовать жар внутри! Под ладонью сжать сердце, чтобы только для него билось! Не в силах совладать со своим безумием, он отправился к Майе. - Если я это сделаю, то полезной тебе больше уж точно стать не смогу. Такео ни за что, никогда мне не поверит! – Майю трясло, она ходила по комнате, нервно отрывая колокольчики от своего любимого пояса. – И как я сама в глаза ему посмотрю? - Ты не должна смотреть ему в глаза! Он мой! А ты любуйся золотом, что поможет тебе быстренько унести отсюда ноги. И переживать за Такео тебе не придётся. Рокуро кинул на столик мешочек с золотом, что звякнул тяжело и глухо. - Здесь вполне достаточно, а проблему доверия я решу сам. - Да подожди немного, Император обещал же его тебе? - Ты не понимаешь! Что ты вообще можешь понять своим холодным сердцем?.. Я не могу больше ждать! Раз, один раз побыть с ним, и я снова буду в силах выносить эту неизвестность. Принц откинулся на низкую спинку софы, задумался, нервно перебирая пряди волос. - Почему он стал таким сильным? Ведь ещё недавно я так легко… - он не договорил, но Майя, по-видимому, поняла, так как лицо её исказила довольная, злая усмешка. - Он тебе не просто подстилка Императора! Его годами тренировал один из лучших воинов, Мастер Мечей Фудо. А после праздника он просто устал: выступление, бой с блондинчиком, получил по голове ещё хорошенько. Так что не думай, что тебе достанется слабое существо, Такео - воин! - Воин, говоришь? Найду управу и на воина. А ты-то откуда знаешь, что было после праздника? - Я не знаю ничего… - начала было торопливо оправдываться Майя, но Рокуро перебил её: - Не важно, - он встал, протянул Майе пакетик, наполненный белым порошком. - Завтра. Я зайду через полчаса после него. Девушка обречённо взяла пакет и вздохнула. - Ладно… Этот вечер был для Такео полон сюрпризов. Приятных и не очень… Давно он не проводил время с подругой наедине, так что её приглашение принял с радостью. Фудо не возражал, когда ближе к вечеру парень вышел из их дома и направился в покои Майи, что были на отшибе в дальнем крыле дворца. В комнате было очень жарко, курящиеся ароматические палочки наполняли воздух густыми, душными запахами, от которых кружилась голова. Девушка сидела, отрешённая, и курила кальян, что пах совсем не простым дымом. - Будешь? – предложила она, на что Такео пару раз затянулся. - Жарко у тебя. - Выпей что-нибудь. Там, на столике. Выпив напиток с приятным вкусом, что был в кувшине с высоким горлышком, парень, откинувшись на софе, рассеянно слушал, как Майя нервно рассказывает ему дворцовые сплетни и истории. Он удивился, ведь девушка раньше не проявляла особого интереса к интригам, но слушал, вернее, пытался внимательно слушать её рассказы. В какой-то момент он, словно в тумане, увидел открывающуюся дверь, в которой возник силуэт высокого парня. Расфокусированный взгляд остановился на нём, и Такео узнал принца. Хотел было вскочить, но переставшее слушаться тело подвело его. Он сумел лишь немного пошевелиться. - Удивлён? – почти пропел Рокуро, мягко подходя всё ближе. Такео понял, что с ним что-то не то, и перевёл вопросительный взгляд на Майю, но та упорно на него не смотрела. - Майя? – удалось прошептать ему, но девушка встала, отойдя ближе к стене. - Майя, ах, Майя… - принц присел перед Такео на корточки, приблизил лицо. – Ты такой доверчивый, мой Таки! Подружка твоя немного мне помогла, не переживай, ей тоже было нелегко. Парень смотрел на девушку, нервно кусающую губы у стены, и не мог поверить. - Мы же друзья… Рокуро засмеялся: - Она предала твою дружбу, малыш! Забудь о ней, - принц взял лицо Такео в свои ладони, повернул к себе, встретился, наконец, с взглядом Змейки. - Смотри лучше на меня, - голос стал тихим и вкрадчивым. – Я так скучал по тебе, Таки… Я не должен был оставлять тебя одного в саду, я признаю, что был неправ. Такео, не веря своим ушам, не моргая, смотрел на Рокуро, в глазах которого впервые не было превосходства и презрения. - Я не могу дождаться, когда же ты станешь моим, - принц погрузил руки в шелковистые волосы, сжал пальцы, натягивая чёрные пряди. – Буду ещё терпеть, сколько надо буду, но сегодня не могу, сегодня будь моим, Таки, я смогу сделать всё намного лучше, тебе понравится, позволь мне… Он тянулся к Такео всё ближе, опаляя дыханием, уже почти касаясь губ своими, коленом встав между ног парня, прижимая того к софе всё сильнее. Майя, не моргая смотревшая на происходящее перед ней, встряхнула головой, звякнула оставшимися колокольчиками и выскочила за дверь, не взяв даже накидки, но, распалённая увиденным, даже не заметила вечернего холода. Проскочив мимо охранников Рокуро, она побежала в сад, размазывая хлынувшие по щекам слёзы злости и ревности. А Такео, лёжа под Рокуро, не мог поверить реакции своего тела. После того, как он узнал, какой может быть секс с человеком, которому доверяешь, который стремится дать тебе как можно больше удовольствия, он с ужасом чувствовал, что возбуждается. От вкрадчивого, полного страсти и вожделения голоса принца, что, не моргая, словно гипнотизировал его горящим взглядом. После того унижения, что причинил ему этот человек, он всё ещё заставлял сердце биться чаще, дыхание прерываться, а тело желать его. И Рокуро, безусловно, видел, как реагирует на него Такео, и это вдруг зацепило принца, отозвалось глубоко в сердце, или там, где оно должно быть. Рокуро растерялся, впервые осознав в себе что-то более сильное, чем простое возбуждение. То, что было игрой, вдруг стало пугающе серьёзным, и ему захотелось вернуться в привычное, слегка отрешённое состояние. Он рывком спустил одежду Такео с плеч, открывая кожу, с которой только-только сошли следы их прошлого свидания. - Не надо, - едва смог прошептать одурманенный парень, когда Рокуро накинулся на него с жёсткими поцелуями. Как ни странно, боль снова заводила его, но он продолжал шептать, не поддаваясь: - Остановись, Рокуро, не так. Не надо… Но принц уже ничего не слышал, долгожданная близость и необычные чувства словно свели его с ума, он продолжал ставить свои метки, почти со злостью впиваться в кожу на шее и груди. Выбитая с грохотом дверь сумела остановить его. Мастер Фудо с бешеными, побелевшими глазами, отшвырнул принца, как щенка, совершенно не задумываясь о последствиях. Увидев Такео, с расширенными от наркотика глазами, побледневшего и снова истерзанного, он медленно повернулся к принцу, едва сдерживаясь. - Что ты себе позволяешь, слуга?! – крикнул находящийся в шоке Рокуро, но ответа не было. Мастер простоял около минуты молча, прожигая того взглядом, и было видно, что он едва сдерживается, чтобы не кинуться на принца, не выместить на нём всю злобу, а главное, жгучую ревность, скрытую ото всех… Фудо поднял ослабевшего Такео, завернул в покрывало, лежащее здесь же на софе, повернулся, чтобы уйти, но приостановился. Бросил через плечо, уверенный, что принц его услышит: - Я лучше сам убью его, чем он будет принадлежать другому!.. Рокуро остался в комнате один, подавленный, ошарашенный. Хотя в одном он был всё же уверен: Фудо не сделает ничего, что может повредить Такео, все эти опекуны и семьи одинаковы - им только деньги и подарки подавай. Лишь бы их способ заработка не прекратился. Вот и этот заботится так о верности Такео Императору… Ничего, как только отец отдаст ему Таки, тогда Мастер Фудо и узнает, что такое ненависть принца Рокуро!