Чёрная Змейка

Такео медленно шёл по едва заметной дорожке в глубине сада от замка по направлению к казармам, неподалёку от которых находился их с Фудо домик. Звуки праздника постепенно стихали, после ухода Императора немногие остались продолжать веселиться, но и они постепенно расходились по своим покоям. В этой же части сада было совершенно безлюдно, тихо и темно, только свет луны освещал извивающуюся дорогу среди деревьев и кустов. Периодически на него накатывали головокружение и слабость, и тогда он останавливался, держась за ствол дерева, и пытался прийти в себя. Видимо, удар воина не прошёл по касательной, а довольно-таки сильно зацепил парня. Так что за прихотливыми поворотами тропы он не сразу разглядел высокую фигуру, прислонившуюся к дереву, сложив руки на груди. Только густая тень в лунном свете поперёк пути заставила его поднять глаза и встретиться взглядом с Рокуро. - Так, так… - протянул тот, – долго же ты добирался сюда, мой Такео, - он словно промурлыкал имя, довольная улыбка растянула его губы. - Чёрт, - тихо пробормотал парень, оглядываясь. Немного в стороне он увидел двоих телохранителей, которые, отвернувшись, стояли на страже. - Ты что же, не рад мне? – в голосе зазвучало насмешливое удивление, а сам принц тем временем, оттолкнувшись от дерева, сделал пару шагов к Такео. – Подходящий момент, чтобы поговорить, правда? Такео хотел было развернуться, но голова снова его подвела, отозвавшись на резкое движение мгновенной болью и головокружением. Рокуро уже достиг его и схватил за плечи. Склонившись над ним, погрузив лицо в тень, он прошептал так, что у Такео мурашки поползли по коже: - Самое время познакомиться ближе, мой храбрый воин. Не дав парню опомниться, он потащил его вглубь зарослей, подальше от освещённого невдалеке замка и дорожки, по которой мало ли кто ещё мог решить прогуляться этой ночью. Змейка прилагал массу усилий, чтобы не споткнуться в темноте, и, увлекаемый принцем всё дальше, он пропустил момент, когда их продвижение закончилось, и Рокуро с силой приложил его спиной об толстый ствол искривлённого дерева. Это место было парню знакомо – с него открывался отличный вид на Сад Камней. Придворные редко сюда забредали, хотя за ним и продолжали ухаживать слуги. А Рокуро, пока Такео старался прийти в себя от боли, опалившей голову огнём, очень быстро обмотал его руки поясом и захлестнул петлю вокруг ветки. - Что ты делаешь? – прошептал немного пришедший в себя Такео. Слабость и дурнота подступали к самому горлу. - То, что ты заслуживаешь! – тихо проговорил принц, прижимаясь всем телом к черноволосому, запуская пальцы в его волосы и поглаживая шею большими пальцами. Парень попытался вывернуться, но Рокуро стиснул его сильнее, сунув колено между его ног и прижавшись пахом. - Не надо сопротивляться, Такео, дорогуша! Ты уже почти совсем мой, осталось немного. Папочка отдаст мне тебя не сегодня-завтра, так что просто расслабься и наслаждайся… - Отвали, я не хочу! – повысил голос Такео. Он попытался вырваться снова, но сил практически не осталось, они были потрачены на выступление и на бой. А остаток стремительно вытекал из него вследствие удара Минору. - Да надоело уже! Хватит дёргаться! - разозлился Рокуро и сжал ладонями лицо Такео. – Сегодня только ты и я. И он, не колеблясь, прижался к губам Такео своими. Он прикусывал их зубами, проталкивал внутрь свой язык напористо, врываясь в непокорный рот, как полноправный хозяин. Парень не отвечал на поцелуй, и это выводило принца из себя. Поцелуй, вначале близкий к удовольствию, постепенно становился невыносимым. Рокуро кусал губы, не желающие подчиняться ему, впивался в них, высасывал выступившие капли крови. Такео замер, не в силах прекратить это, но и теряясь в незнакомых ощущениях. Ведь это был его самый первый, тот, что не забывается, поцелуй… «Неужели всё именно так?.. – мелькало у него в голове. – И это я не забуду никогда». Несмотря на боль в истерзанных губах, он почувствовал, как внутри него зарождается тяжёлый комок и постепенно спускается к паху. Парень замер, прислушиваясь к себе: - «Я, кажется, хочу его. Хочу, чтоб он причинил мне боль… подчиниться, принадлежать ему…» Эти мысли напугали парня: никогда до прикосновений этого человека не рождались в душе его такие желания. И он не хотел, чтобы они захватили его – Такео никогда не желал быть рабом, не желал быть игрушкой и вещью. И стоя привязанным к дереву, с поднятыми вверх руками, он пытался бороться со своим телом, не давал себе увлечься тем, что делали с ним руки и губы Рокуро. Но это удавалось ему всё хуже… Принц же тем временем, даже не подозревая о терзаниях и желаниях Такео, а заботясь только о своих, оторвался, наконец, от искусанных губ и спустился ниже, прихватывая губами кожу на шее. Он засасывал её в рот, сжимал зубами, лизал широким языком, прикусывал и выпускал, чтобы тут же переместиться на пару сантиметров и укусить-поцеловать снова. Опьянённый близостью черноволосого, которого он так давно хотел, принц всё больше сходил с ума от своих, готовых исполниться, желаний. Он рванул ворот одежды, оголяя ключицы, ямочку у основания шеи, грудь, белеющую в лунном свете, и тихо зарычал от предвкушения. Снова посмотрел в чёрные глаза Такео, и тот прочитал в его взгляде дикую страсть, ничем уже не сдерживаемую. Такео стало страшно, он не мог довериться этому человеку, но ничего не мог поделать – не только голова его кружилась, но и по всему телу разливалась предательская слабость. А принц уже не мог остановиться. Он снова впился в губы поцелуем, одной рукой придерживая Такео за подбородок, а другой перематывая по другому ремень на ветке. Вскоре руки Такео получили немного больше свободы, но воспользоваться он этим не смог, так как принц тут же развернул его лицом к дереву и снова плотно прижал к стволу. Такео почувствовал все изгибы его сильного, гибкого тела, и жар, пробивающийся даже через одежду. Которой между ними становилось всё меньше – Рокуро уже расстегнул его штаны и они опустились вниз по ногам. Положив обе широкие ладони на бёдра Такео, принц медленно оглаживал их кругами, сжимая и прихватывая кожу пальцами. Лицо его зарылось в волосы парня, и он делал глубокие вздохи, понимая, что разум покидает его. - Малыш мой, Такео, что же ты делаешь… Ты такой сладкий, такой желанный, - он ткнулся губами в ухо Такео и зашептал, опаляя дыханием, продолжая всё сильнее сминать бёдра черноволосого, толкаясь в него своим членом, зажатым в тесных штанах. – Я так тебя хочу! Я никого никогда не хотел так, как тебя. Ты же создан, чтобы быть подо мной, ты моя личная, сладкая девочка! Он снова с силой прикусил ухо, но эта боль вместе со словами, что проникали в разгорячённое сознание, отозвалась вдруг в животе и в пахе Такео неожиданным возбуждением. Он немного прогнулся в спине и вздохнул. - Тебе нравится, малыш! Я вижу, ты же очень хочешь, чтобы я тебя трахнул! – Рокуро с силой всунул в рот Такео пальцы правой руки. – Оближи, хороший мой, оближи посильнее, это будет лучше, чем с отцом, это я тебе обещаю. Ты ведь ни разу не кончил под ним, да и возбудился ли ты хоть раз? – говоря это, Рокуро намоченными пальцами провёл по пояснице вниз и, дойдя до входа, нажал. Сразу два пальца, раздвигая сжатые мышцы и принося боль, протолкнулись внутрь, всё глубже и глубже. Возбуждение как-то спало, Такео почти трезвыми глазами смотрел на Сад Камней, что расстилался перед ним и попытался мысленно отдалиться от происходящего, как он не раз делал с Императором. Но тут же тело его словно пронзило разрядом – Рокуро нажал, массируя, на простату. Возбуждение это не было особо приятным, скорее острым и болезненным, Рокуро жал сильно, не рассчитывая сил, и добиваясь именно результата – поднявшегося члена Такео. А парень, подчиняясь первому в его жизни такому проникновению, растерянный, тихо простонал сквозь зубы, прогнувшись ещё больше. - Нравится! Тебе нравится, малыш! – Рокуро нажал сильнее, другой рукой взялся за член Такео, сжал его и начал двигать ею, придерживая большой палец на самом кончике. От такого двойного стимулирования мозг Такео закрыл туман, неконтролируемое возбуждение, испытываемое им в первый раз, накрыло его с головой. Не продержавшись и пары минут, он, простонав что-то сквозь сжатые зубы и содрогнувшись всем телом, кончил, забрызгивая дерево перед ним и руку Рокуро. Тот же, прижав парня посильнее к себе, прикусил его за ухо, снова зашептав: - Вот так, вот так, малыш. Тебе же было хорошо, да? А теперь сделай хорошо и мне, милый! И он, расстегнув свои совсем тесные штаны, освободил, наконец, подрагивающий длинный член, и, мазнув остатками спермы по разработанному колечку мышц, вошёл сразу и на всю длину, заставив Такео снова изогнуться от болевых ощущений. После оргазма тому совсем не хотелось снова чувствовать в себе что-то, но вот это заботило Рокуро меньше всего. Он, не сдерживаясь, вбивался в жаркое тело под ним, запустив руку в чёрные волосы и намотав на ладонь белую, украшенную камнями прядь. Такео, пришедший в себя и снова сброшенный с каких-то высот вниз, в реальный мир, затуманенным взглядом смотрел на камни, чёрными провалами выделяющиеся на белом песке, расчерченном ровными, симметричными линиями… Упираясь грудью в изогнутый ствол дерева, он думал, что жизнь его похожа на такой вот камень – чёрный провал… А белый песок – это его иллюзии, которые, в конце концов, рассыпаются песком сквозь пальцы. Он даже почти и не заметил, что Рокуро кончил, но тот впился в шею зубами, запрокидывая голову Такео назад, дёргая за намотанную прядь. «Совсем как Император», - промелькнуло в голове. Принц, отдышавшись, развязал его, развернул к себе и снова кусал губы, надеясь, что после оргазма парень станет более отзывчивым, но тот на поцелуй всё так же не отвечал, и Рокуро, разозлённо укусив ещё раз, оттолкнул парня от себя. Тот смотрел на принца невыразительным взглядом, запрятав все проснувшиеся было эмоции в себе. - Ну ладно, - принц растянул рот в широкой улыбке, - это только первый раз, малыш! Тебе же понравилось, я это почувствовал! Ещё увидимся, мне пора! Ты же дойдёшь сам до дома? Большой смелый мальчик! Пока! – и он скрылся в темноте. Такео молча смотрел вслед удаляющемуся принцу, потом наклонился, поднял и надел штаны, присел тут же, под деревом, глядя на луну. Внутри было совсем пусто. То, что он почувствовал в первый раз, оказалось совсем не таким, каким должно было быть, судя по книгам и сплетням. Просто сильный физиологический выброс, от него по всему телу разливалась расслабленность и нега, но вот душевно… Было почему-то совсем нехорошо, снова чувство использованности… тьма наступала, не оставляя светлых мыслей, он, представив себе, что такое повторяется изо дня в день, помрачнел. Это не было тем, что он хотел. И уж совсем не тем, о чём он мечтал. И жить с этим он не собирался. Майя, спрятавшаяся за кустами невдалеке, отняла прокушенную руку ото рта, обессилено прислонилась к дереву, прикрывая глаза и вытаскивая другую руку из-под платья. Дыхание её медленно нормализовалось, и она, взглянув ещё раз на застывшего на траве Такео, тихо скрылась в саду по направлению к дворцу. Фудо вернулся из соседнего городка ближе к обеду, всё так же пребывая в недоумении, почему же Император послал именно его. Выбирать мальчиков-кандидатов не было прерогативой Мастера Мечей, в этот же раз на приказе было витиевато написано о необходимости проверить на месте физические данные ребят. Словно не Змеек набирали, а воинов в личную гвардию Правителя. Хотя, может, так и было, кто ж знает, что может решить Император в любую следующую минуту. Приведя себя в порядок, он сразу прошёл в казарму, где и услышал интересную новость, что Такео проиграл бой неизвестному воину с серпом в косе. Слушая подробности с каменным лицом, никак не реагируя на слова «доброхотов», что, не скрываясь, злорадствовали, Мастер Фудо недоумевал – неужели воин был настолько силён? Впрочем, каждый день у них с Такео была тренировка, так что он быстрым шагом, не прощаясь, покинул усмехающихся рассказчиков. Но в назначенное время парень не появился, так что Фудо пришлось посылать за ним слугу. Когда тот, вернувшись, сообщил, что Такео от тренировки отказывается, Фудо, едва сдерживаясь, попросил передать, что, если Змейка не появится через десять минут, то Фудо придётся самому его вытащить, как бы тот ни сопротивлялся! Он стоял мрачный, с нехорошими предчувствиями по поводу вчерашнего проигрыша – во дворце надо держать ухо востро, если хочешь выжить. А он хотел, не для себя выжить, а сделать хоть что-то для Такео… Вот только он пока не знал, что опоздал… опять. Мастер узнал своего ученика по походке и начал разговор, не поворачиваясь. - Такео, расскажи-ка мне о вчерашнем вечере. - Что именно ты хочешь услышать? Голос был глухим и каким-то безжизненным. - Что было для тебя таким сложным в бою с тем воином? Мы ведь тренировались и против такого необычного оружия, ты не мог забыть… Взгляд Мастера скользил по дорожкам, выложенным белым камнем, что вели к замку, стоящему на холме неподалёку. Тут и там по ним ходило множество придворных, расцвечивая всё пространство яркими красками. - Просто пропустил удар, - тихо ответил парень. - Пропустил? – Мастер повернулся к Такео, но наткнулся лишь на спину. – Я большего мнения о твоём уровне, уж слишком короткий бой мне описали. Я-то знаю твои возможности. - Ладно, намеренно пропустил, - плечи парня были всё так же низко опущены, так что Фудо, разозлившись на это признание, сделал шаг и, ухватив за руку, развернул его к себе. - Да с какого перепугу… - начал было он, но осёкся. Его светло-карие глаза медленно темнели от боли, рука сжималась всё сильнее, пока он оглядывал губы, искусанные и опухшие, сизые следы засосов со следами зубов, уходящие под высокий, застёгнутый доверху воротник одежды, красные, уставшие глаза. Такео же, как заворожённый наблюдал за сменой эмоций на лице своего сенсея, ловя каждый нюанс неверия, понимания, ужаса и, как казалось ему, отвращения. Полностью погрузившись в переживания, Такео не мог поверить и разглядеть в сдержанных эмоциях на этом лице боль. Боль, что испытал Фудо, глядя на следы жестоких чужих ласк. Ему не надо было спрашивать, кто сделал это – и так ясно. Не сдержав ревность, душным облаком затмившую на какие-то мгновения разум, он прошептал, прищурив глаза: - И как? Стоило ли всё это твоих усилий? Такео же, разглядев лишь презрение и злость, молчал, не считая возможным рассказать, как же так всё вышло, что он не хотел этого. Фудо вдруг стал таким далёким и чужим, таким холодным, что парню стало страшно – за пару минут его иллюзии относительно отношений с Мастером рассеялись. Теперь он был совсем одинок. Мастер Фудо, наконец, оторвал тяжёлый взгляд блестящих глаз от парня и огляделся вокруг, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Но то, что он увидел, заставило кровь похолодеть в его жилах. Недолго думая, он нанёс Такео неожиданный удар кулаком в лицо. Голова того дёрнулась назад, но Мастер крепко продолжал удерживать его за руку, не дав упасть или отступить. Второй удар пришёлся по челюсти, украшенной засосами, испачкав её в крови разбитых первым ударом губ. Такео попытался вырваться, глаза его вспыхнули злостью и почти отчаянием, но Фудо лишь зло прошипел ему в лицо: - Поднимешь руку на сенсея, гадёныш? После этих злых, язвительных слов Такео опустил руки и перестал сопротивляться, а Фудо, ухватив его за шею, придушив и пару раз встряхнув, снова с размаха ударил ладонью по лицу так, что парень просто отлетел на пару метров, упав в пыль. Он не спешил подниматься, чувствуя, как подступает истерика, боясь, что ещё немного, и он просто сорвётся. Реакция Фудо поразила его, в глубине души парень очень рассчитывал на поддержку своего сенсея, и вот во что всё вылилось… В ненависть и отвращение. Размышления его были прерваны властным голосом, Император неожиданно строго выговаривал Мастеру Фудо: - Фудо! Да что же ты делаешь?! - Ваше Величество, прошу прощения, но эта Змейка заслужила наказание за проигрыш вчера на празднике. Такео поднял голову и увидел Императора, стоящего в нескольких метрах от них вместе с несколькими придворными и беловолосым Минору, что, ухмыляясь, смотрел на него. Такео медленно поднялся, ощущая, как жалко он выглядит: весь в пыли, с разбитым лицом, с капающей кровью и загнанным взглядом. Император коротко взглянул на него. - Он не всемогущ, появился кое-кто сильнее, так что не стоит так переживать, Мастер Мечей. Всё преходяще в этом мире, не так ли, мальчик мой? На этот раз его обращение было адресовано беловолосому. Тот ответил, посмеиваясь: - Эта Змейка никогда не сможет победить меня! Я – воин, а он упал даже от одного удара этого Мастера. Фудо снова поклонился. - Не желает ли Мой Повелитель устроить реванш? Минору фыркнул, а Император махнул рукой и проговорил, уже уходя: - Не сейчас, мой Мастер, не сейчас, - взгляд его был прикован только к Минору. - Может, позже. Вскоре они остались одни. Не нарушая молчания, Такео развернулся и пошёл по направлению к их дому. Фудо же, глядя ему вслед, не находил в себе сил окликнуть, остановить, объяснить… Рука, что принесла парню боль, горела, словно в огне, надо бы объяснить, что эти удары были призваны лишь спрятать ночные следы на лице Такео от Императора и его свиты, но голос и тело не повиновались ему. Тяжёлое чувство вины разъедало грудь и сердце. Он не мог спасти Такео, никогда – ни раньше, ни теперь, не мог облегчить ему жизнь. Не мог быть ему другом, не мог быть ему кем-то ближе… Хотя, видит бог, он хотел! Как же он этого хотел! Неделя прошла в затворничестве. Такео безвылазно сидел в своих комнатах, не занимаясь с Фудо, не присутствуя на приёмах и обедах. К слову сказать, Император словно забыл о его существовании, так что парень был очень благодарен Майе за такой своевременный и нужный совет. А то, что случилось позже ночью – его проблема и вина, неудачное стечение обстоятельств. Эти дни парень обдумывал своё положение, свою жизнь и грозящее ему будущее. Ночное происшествие с Рокуро показало, что несмотря ни на какое удовольствие, что может доставить ему принц, Такео совершенно не мог представить, что он будет принадлежать тому полностью. Стать его рабом? Да лучше просто умереть, только не подчиняться ему каждую ночь, не становиться его подстилкой, не слышать этот шёпот, что сначала заставляет всё внутри сжиматься от возбуждения, а затем оставляет после себя лишь горечь и отвращение к самому себе. Страсть Рокуро не окрыляла, она втаптывала в грязь, принижала и ломала. Оставался ещё один шанс – что Император, наслаждаясь беловолосым свободным человеком, просто отпустит его, как уже бывало с надоевшими ему Змейками. Это давало Такео последнюю надежду, которая ещё немного освещала его уже совсем провалившуюся в отчаяние, душу. Он выбрал идеальный момент - Император очень любил утренние прогулки по чуть тронутому лёгким морозом саду. Клубы пара, вырывающиеся изо рта, свежесть, от которой слезились глаза, опьяняющий воздух, в котором витали запахи умирающей листвы – всё это заставляло Правителя выбираться из тёплой постели и гулять по похрустывающей траве. На одном из поворотов Такео издалека поклонился ему. - Ваше Величество. - Ааа… мальчик мой. Иди сюда, Чёрная Змейка. Такео приблизился, его лицо почти зажило, только жёлтые синяки на шее ещё не полностью сошли. Император взглянул в усталое, печальное лицо. - Ты совсем расстроен, что я давно не звал тебя? Но всё проходит, ты не должен так расстраиваться, невозможно вечно быть лучшим. Такео опустился на колено и заговорил, добавив в голос слышимую нотку отчаяния. - Да, я проиграл, - он посмотрел в глаза Императору. - Много лет я старался быть лучшим, побеждать, чтобы только сильнейший занимал место рядом с Вами, Ваше Величество! - Ну что ты, мальчик мой, - Император с удовольствием слушал речь Такео, полную сдерживаемого горя и отчаяния. - На празднике я потерял свою честь. Я потерял право находиться рядом с Вами, проиграв достойному воину, и поэтому я прошу Вашего позволения удалиться от двора. Я хотел бы пережить свой позор, не раздражая более Вашего взгляда. Я его просто недостоин… Он опустил голову и сжал кулаки - теперь решалось его будущее. Он не боялся переборщить с раскаянием, Императору очень льстили преданные чувства его подданных. Император же, помолчав, и задумчиво глядя на парня, произнёс: - Я понимаю твоё желание, Змейка. Ты не желаешь расстраивать меня своим присутствием, ведь ты стал слаб… Но я совсем не хочу выгонять тебя из дворца, ведь что ждёт тебя за пределами этих стен? Только забвение и неизвестность, а это очень, очень плохо. Я думаю, что смогу найти решение твоей проблемы, не прибегая к таким ужасным мерам. И тебе не придётся прозябать свою жизнь в какой-нибудь дыре на краю мира! Такео поднял взгляд и напрягся. - У меня есть на примете тот, кому я смогу доверить тебя, мальчик мой! Решено! Не отчаивайся, через несколько дней ты узнаешь моё решение. И всё же, как твоё имя, Чёрная Змейка? - Такео, мой Повелитель, - ответил непослушными губами парень. - Такео… - повторил Император, - жди, скоро я объявлю тебе свою волю! С этими словами он развернулся и ушёл дальше по дорожке, оставив коленопреклонённого парня одного. Тот машинально встал и пошёл к дому. В голове было тяжело, мысли чёрными клубами путались друг с другом, тьма наползала на его разум – надежды больше не было. Император очень хотел оказать ему свою милость, поэтому собирался отдать сыночку. Рокуро. Это имя грозило стать персональным кошмаром черноволосого. Согнуться, сломаться под него? Стать игрушкой, любимой девочкой? Испытывать каждый раз этот сильный оргазм, приносящий лишь опустошение, слушать голос, шепчущий тебе, что ты никто, раб, что место твоё лишь под ним. Стать, наконец-то, рабом, перестать цепляться за мысль, что и ты человек, что и ты заслуживаешь самостоятельно выбирать, куда идти, что делать, с кем спать… Всё, что было дорого ему в этом мире и дворце - тоже рассыпалось песком. Его Мастер, его сенсей… Перед внутренним взором Такео стояли карие глаза, наполненные отвращением и ненавистью. Он раз за разом вспоминал слова: - «Стоило ли это твоих усилий?..» «Нет!» - хотелось кричать в непроницаемое лицо, разбить маску равнодушия, но… он останавливал себя. Его желания никогда не имели ничего общего с реальностью, и вся его невысказанная любовь, все его надежды, только развеивались под натиском тьмы, что наступала. Эти мысли крутились у него в голове несколько часов подряд, пока он сидел в своей комнате, не замечая ни бега времени, ни слуг, ни Фудо. А тот с тревогой наблюдал за ним, заметив, как тот ещё утром шёл к дому с совершенно пустым лицом. Вернее, с совершенно пустыми глазами. В них не было даже отчаянья. Глубокой ночью Такео очнулся от своих переживаний и мыслей. Кругом стояла тишина. Он осторожно прошёл в комнату Фудо, постоял немного над спящим учителем, словно впитывая в себя черты, что были уже изучены за эти годы, но продолжали оставаться дорогими, как и много лет назад, но будить не стал. Его действие было, скорее, прощанием. Возможно, в лунном свете его глаза заблестели больше, чем обычно, но ничто уже не могло измениться. Прошлое не вернёшь, не изменишь… И если потеряно – то навсегда. Он вышел из дома и в темноте направился обходным путём, чтобы не попасться страже, на стену. Там было пусто – нет смысла охранять её в мирное время. Встав, как раньше, в бойнице, он огляделся: долина терялась в непроглядной черноте, изредка мерцали раскиданные по ней огоньки костров, луну скрывали рваные тучи, что нёс с севера холодный ветер, так что её свет лишь на мгновения выхватывал из темноты саму стену, горы на далёком горизонте, Такео, одиноко стоящего здесь, с глазами, что были обращены вглубь себя и видели лишь тьму. Он забрался на парапет и, придерживая волосы руками, посмотрел вниз. Чернота, такая же густая, как и в его сердце. Перевёл взгляд на небо – тучи уносились дальше, на юг, наверное, звали за собой – так ему захотелось думать в эту последнюю минуту. Он закрыл глаза и приготовился сделать шаг…