Чёрная Змейка

Такео гнал коня, совершенно его не жалея, вонзая каблуки сапог в тяжко вздымающиеся бока животного, хлестал плетью. Промозглый ветер забирался под накинутое наспех тёплое кимоно, резал редкими пока ещё, колючими снежинками щёки, выбивал из прищуренных глаз слезы, что почти замерзали, сбиваясь к вискам. Но парень не спешил остановиться и поправить одежду или же поискать место, чтобы укрыться от наступающей непогоды – он ужасно торопился, внутренне замирая от ощущения, что всё же опоздал. Они с Фудо уже больше года странствовали по стране, нигде не находя покоя. После побега, едва Такео оправился от ран, нанесённых ему рукой Мастера, на них было совершено первое нападение - оно было достаточно неумелым, непрофессиональным, но это была лишь первая ласточка. Где бы они ни скрывались, как бы не заметали свои следы, с каждым разом всё более профессиональные убийцы неизменно находили их. Уничтожать преследователей ради выживания им приходилось подчистую – ни один не должен был уйти, чтобы сообщить местоположение дичи. Всегда вдвоём, они ставили ловушки, нападали первыми, старались опережать на шаг. За этот год Такео узнал об искусстве боя, выслеживании и маскировке больше, чем за все годы тренировок во дворце. Фудо нещадно его гонял, закалял, ведь теперь ему не было необходимости оставаться нежным, тонким мальчиком. И Такео изменился: фигура обрела силу, не теряя гибкости, он возмужал и уже не вызывал мыслей об инфантильном малыше. Волосы, что были обрезаны однажды осенью, снова отросли, и Такео их не поднимал в хвост, предпочитая свободу и для них. Они проводили дни в занятиях – Фудо старался в максимально короткий срок передать как можно больше знаний парню; если они не были в дороге, а оседали в каком-либо месте – старались насладиться хотя бы тенью спокойствия, до тех пор, пока на горизонте не появлялась следующая пара или же группа преследователей. А по ночам… они были близки настолько, насколько это возможно, врастая друг в друга, переплетаясь не только телами в постели, но и душами, мыслями. Это уже не была страсть, это не была любовь… Это было что-то тёплое, надёжное, позволяющее чувствовать себя в любом месте – как дома с близким человеком. И вот теперь, когда они, проведя в большом, портовом городе Маэдо почти два месяца, почувствовали, вернее, заметили новых преследователей, Фудо исчез. Такео полдня провёл с Мастером в большом тренировочном зале гостиницы, стоящей у самых городских ворот, а потом уснул, готовясь к ночному дежурству. Пробуждение было резким, странным – словно подтолкнуло что-то в области сердца. Фудо нигде не было, и сообщений он тоже не оставлял. Мальчик у дверей рассказал только, что Мастер внезапно оседлал лошадь и умчался из ворот на восток. И что за ним, вроде, ехали ещё люди… Сердце захолонуло – Такео как был, собрал оружие, быстро взнуздал коня и помчался. Имея только неясное направление, он очень боялся ошибиться, но его словно нить вела. День постепенно умирал, небо заволокло белёсыми, низкими тучами, посыпался злой, колючий снег, постепенно заметая равнину белым покрывалом. Объезжая очередной холм, парень напрягся и пустил коня рысью, как оказалось – не зря. Он догнал Фудо и его преследователей. На открывшемся ему пространстве в разных позах и в разной степени расчленённости лежало около шести человек. Кровь ещё не успела свернуться, и снег таял на её обжигаюже-красной поверхности. Копья, мечи валялись около трупов, лошади, что не разбежались, стояли неподалёку. На отшибе стоял конь Мастера, и Такео начал лихорадочно оглядывать место боя, хотя долго искать ему не пришлось. Знакомая одежда, только вся в красном, в крови. Он соскочил с лошади и бросился к телу, лежащему рядом с явно разрубленным почти пополам наёмником в чёрном. Его глазам открылось страшное зрелище: Фудо лежал, раскинув руки, среди крови, что вытекала из колотой раны живота. Ничего было нельзя сделать, это парень понял сразу, как только упал на колени рядом с учителем. Сдерживая слёзы, эмоции, что пытались вырваться из груди криком, нагнулся ниже и пригляделся – его Мастер всё ещё дышал, рвано, неглубоко, явно на пределе своих сил. - Фудо, Фудо, - тихо позвал парень, осторожно прикасаясь к белому лицу. Человек перед ним застонал и приоткрыл глаза. - Такео, нашёл… меня. - Почему ты уехал один? – в голосе Такео не было ярости и злости, только печаль. – Вдвоём мы бы справились, как всегда. - Они появились внезапно… Не успел… - голос был на грани слышимости, но Такео больше угадывал сердцем, что говорил его учитель. – Так лучше… Они всегда приходили только за мной, никогда не знали о тебе… - Да мне всё равно, мы могли бы отбиться снова, - голос Такео упал до шёпота, слёзы, что он сдерживал, потекли по щекам. - Могли бы, но времени звать тебя не было. Я их увёл подальше, всех положил. Теперь тот, кто послал их, Мастера Фудо больше уже не найдёт… Ты свободен, мой милый… - Чёрт, Фудо, - Такео уткнулся лбом в плечо лежащего воина, стараясь не потревожить, но отчаянно нуждаясь в контакте, который мог бы снова дать ему хоть какое-то ощущение защищённости… - Я не жалею своей жизни, отданной за это… Моё обещание выполнено: ты свободен не только от рабства, но и от бремени благодарности… Такео вскинулся, чуть было не закричал, но осёкся. - Ты сошёл с ума, лёжа здесь один. Бремя… - Брось. Такео, я рад, что ты теперь можешь начать жизнь заново… Сил совсем нет, - Фудо закрыл глаза и замолчал, в последний раз чувствуя, как родные руки перебирают его волосы, как пальцы нежно касаются лица, очерчивая линию скулы, подбираясь к губам. Он полностью отдался этой ласке, прощаясь, готовясь покинуть своего Такео навсегда. Этот год, что был дарован ему светлыми Ками, был самым счастливым в его жизни, но всё прекрасное заканчивается, и вот они здесь… Сколько ему осталось? Пара минут? Ног и рук он уже не чувствовал, губы немели, сил открыть глаза не хватало, но он всё же собрался, сквозь щёлочки взглянул в искажённое болью, залитое слезами лицо Такео. Самое дорогое ему в этом мире лицо. - Дай мне налюбоваться тобой, - прошептал он, - разреши взять твой образ с собой, чтобы не остаться одному в холодной темноте, чтобы вместе пройти сквозь пустоту, и тьму, и время и вернуться однажды на рассвете, с первыми лучами солнца… так и не разжав рук… - Чёрт, умираешь, а всё свои книги цитируешь, Фудо, - голос вдруг сорвался, парень наклонился ниже, - Фудо, не оставляй меня, не надо. Кто я без тебя?.. - Ты теперь Мастер Мечей, мой милый. Мир перед тобой: садись на корабль, уплывай - ты свободен. И не держи злость в себе, отпусти. - За тебя… - И за меня не надо мести, ведь всё это – месть за тебя… Мы оба знаем, кто настолько любит и помнит тебя. Ты ведь не забываешь его? И если вы встретитесь… - Не говори мне этого! Сейчас есть лишь мы, а больше нет никого! - Прости меня, Такео, и помни… я так тебя… Я… - голос прервался, дыхание стало совсем неслышным. Мастер потратил на разговор все силы, и теперь жизнь его стремительно вытекала вместе с оставшейся кровью. Такео, понимая, что это конец, жадно ловил последние признаки жизни Фудо в его лице, ему казалось, что если смотреть, не отрываясь, то и жизнь не упустишь, что можно удерживать дорогого человека так вечно… Но предел настал очень быстро, Фудо дёрнулся, распахнул карие, уже подёрнутые пеленой глаза, впился взглядом в Такео, хотя и не видел уже его, темно было всё перед ним… - Прощай… - словно выбил из немеющего горла, а в последнем выдохе то ли послышалось, то ли угадалось признание, то, что шептал ему Фудо по ночам, вжимаясь в его тело, зарываясь в волосы лицом, вдыхая, вдыхая запах кожи, выпивая дыхание, когда ловишь выдох любимого и пьёшь его без остатка. И кислорода не хватает, но и не надо, только его выдохи… Только твои вдохи… Выдох. Такео поцеловал холодные губы, вытер кровь с белого лица, привёл, насколько это возможно, одежду Мастера в порядок. Свистом подозвал их коней – прибежали оба, так что Фудо он, крепко укутав в своё верхнее кимоно, привязал на его коня, закинув тело в седло. Сам сел на своего, тронулся шагом. Снег понемногу заметал место боя, оставшиеся тела, раскиданное оружие, начавших разбредаться лошадей. Такео с его мёртвым спутником уже скрылись за холмами, когда от одного из лежащих тел раздался слабый голос: - Нима, Нима, сюда! Одна из кобыл, тряхнув гривой, лёгкой рысцой подбежала к лежащему человеку. - Умница девочка! А теперь ложись! Ложись! Выдрессированная лошадь охотника за головами, прядая ушами, легла рядом с хозяином, открывая ему доступ к седельным сумкам. Человек немеющими пальцами достал бумагу, карандашом стал писать донесение, старательно выводя буквы, тратя на это свои последние силы. Закончив, он развернул тщательно укутанную клетку и вытащил наружу небольшого, нахохлившегося сокола. - Лети домой, давай, не потеряйся! – человек с трудом закрепил на спине птицы в контейнере своё донесение, уже не обращая внимания на удары острого, загнутого клюва по пальцам. Он выпустил сокола в небо, проводил его взглядом, пока тот не скрылся в круговороте снежинок, закрыл глаза. - Нима, пошла… Вали давай, - голос его совсем ослабел. Лошадь ещё полежала рядом с хозяином, но видя, что тот совсем не шевелится и уже даже не пахнет живым, поднялась и направилась в сторону других, сбившихся в кучу ради сохранения тепла, животных. Медленно всплывая от тяжёлого забытья, сном это назвать было невозможно, Рокуро поморщился – осознание реальности, ворвавшееся в его мозг, не радовало… Голова не болела, но была тяжёлой и мутной, результат того, что он курил вчера… И пару дней назад, и неделю, и, казалось, целую жизнь. Он вздохнул, открыл глаза: комната утопала в глубоком сумраке, хотя уже давно должен был начаться день. Рядом с ним на широкой, низкой постели лежал парень с белыми волосами, он завозился и повернулся во сне, придавливая ногу принца. Бешенство нахлынуло удушливой волной – Рокуро с отвращением отпихнул парня от себя, напоследок пнув того в бок, тем самым скидывая с кровати. Беловолосый с руганью вскочил, выхватывая из-под кровати кинжал, и кинулся на Рокуро. Прижав острое лезвие к нежной коже на шее, он прищурил голубые глаза. - Ты совсем спятил? Я тебе не раб и не наложник! Не заметно, что меня достало твоё отношение?! Рокуро даже не пошевелился, лениво глядя в глаза рассерженного парня. - Минору, Минору… Ты всё такой же сноб, как и раньше, как и с папочкой… Если тебя не устраивает моё отношение – вали! - Тебе не стоит так со мной говорить, Рок. Я с лёгкостью перережу тебе горло, и никто не станет меня искать – подумаешь, одним лишним принцем стало меньше. - Так сделай это… Минору со злостью сжал челюсть, услышав в словах принца не браваду, а искреннее желание. Он убрал кинжал, нависая над так и не пошевелившимся принцем, разглядывая его, словно увидел впервые. - А ведь ты серьёзно хочешь умереть… Совсем не шутишь, даже спасибо скажешь, если сумеешь, конечно. Это всё из-за него! Губы Рокуро дрогнули. - Пошёл вон, - чётко сказал он, всё так же не двигаясь, но неуловимо меняясь в ощущениях, каменея. - Ты и в этом охотничьем замке торчишь потому, что ездишь постоянно на то место, где его… Рокуро, не желая и дальше выслушивать эти такие близкие к правде слова, резко оттолкнул Минору от себя. - Я сказал, пошёл вон! И если тебя что-то не устраивает – вали отсюда, из замка, из страны! Чтоб я тебя не видел больше. Он вскочил следом за беловолосым разозлённым парнем, наступая на него, заставляя пятиться назад, пока тому уже стало некуда - за спиной была дверь. - Выметайся из комнаты, и чтоб не показывался, пока не позову! Может, я и один из лишних принцев, но на твоё исчезновение сил, да и желания хватит. Последние слова прозвучали серьёзной угрозой, которая заставила похолодеть кончики пальцев, промолчать, так что Минору молча вышел, хлопнув дверью. А Рокуро, с трудом стараясь успокоиться, подошёл к окну, раздвинул тяжёлые шторы, впустив в комнату немного серого света. Небо было затянуто низкими, снежными тучами, начинался снегопад. «Сегодня туда не пойду. Всё заметёт, так что побудешь один, Таки…» Шорох, раздавшийся за спиной, заставил принца резко обернуться, но после света он ничего не мог разглядеть в сумраке комнаты. - Какого ты вернулся, я же сказал… Но его перебил низкий, тихий голос: - Ваше Высочество, новости. Сердце сделало скачок. - На этот раз хорошие? Или твои люди опять просто умерли там, без результата?! - Мои люди умерли, но не напрасно. Этот великий воин, Мастер Мечей Фудо, был убит! Рокуро задохнулся от волны триумфа, безумной радости и восторга! Удалось! Он отомстил, наконец-то! За жизнь Таки, за его последний вздох, за его боль, за кровь. Рокуро неосознанным жестом погладил браслет на руке, сплетенный из белых и чёрных то ли нитей, то ли ещё чего, украшенный красными камнями. - Когда это произошло? - Четыре дня назад. Птица заплутала в снегопаде. Принц ещё помолчал, уставившись радостным, безумным взглядом в пространство, потом обратил внимание на собеседника, скрытого в тени. - Это была долгая охота. Но результат принёс мне полное удовлетворение. Как это произошло? И пока невидимый убийца рассказывал ему подробности, сел на тахту, поджав по-мальчишечьи под себя ноги и слушая чуть ли не раскрыв рот. По окончании рассказа сказал: - Я заплачу тебе в два раза больше, ведь сегодня ты порадовал моё сердце! - Благодарю, господин, - человек неясной тенью проскользнул ближе, забирая из рук Рокуро два мешочка с золотом, что тот держал наготове в своих покоях уже больше года. Спрятав оплату за многочисленные оборванные жизни его людей, наёмник, собравшийся уже было уходить, спросил, на авось надеясь на продолжение выгодного денежного контракта: - А его спутника убить не надо? - Спутника? – лицо Рокуро выразило недоумение, а потом ярость. – Так он ещё и с любовником ездил везде? - Мы думаем, поэтому и уходил столько раз от засады. - Так что там за спутник? Разделил последнюю радость? Так, может, разделит и смерть? Убийца достал свиток, стал перечитывать написанное рукой умирающего: - Молодой человек, лица не разглядел, высокий, по походке – явно воин высокого ранга. Чёрные волосы, ниже плеч. Голос не расслышал. - Да таких кругом сотни! Как найти?.. - Вот, только одна особенность – на затылке одна широкая белая прядь, видимо, седая… Он не успел даже среагировать на метнувшегося к нему принца. Защитная стойка немного запоздала – Рокуро выхватил пергамент, с безумным выражением на лице читая слова, описывающие… его?! Как такое вообще возможно? Нет, нереально… А вдруг?! Много ли может быть спутников у Фудо с седой прядью на голове, с прядью, которую принц так любил наматывать на пальцы, любуясь загадочными переливами красных камней… Рокуро чувствовал, что внутри него поднимается волна надежды, желания жить, искать, убедиться, что Такео жив! Сердце выпрыгивало из груди, становилось трудно дышать. Мысли лихорадочно крутились в голове, через пару минут ничто уже не могло разубедить его, ведь тела-то никто не видел… А кости могли быть чьи угодно! И как это он раньше не подумал? Принц подскочил к окну, распахивая его в морозный день, вдыхая полной грудью, наслаждаясь укусами холода, ощущая себя наконец-то живым! Живым, а не той пустой оболочкой, бывшей когда-то человеком. - Принеси мне сегодня же всё, что есть по последнему месту, по убийству. По этому парню. - Мы будем его убивать? - Нет, мы будем его искать. Никаких убийц, только следопыты, а уж убью я его собственноручно! – прошипел уже разозлённый, вернее, раззадоренный принц, потирая руки. Прошла пара дней, пока Рокуро собрался, наконец, в столицу, в которой правил его самый старший брат - совершенно незнакомый Рокуро человек. Город и дворец встретили его глубоким трауром явно по лицу королевского звания. Ожидая, пока Император примет его, принц с удивлением рассматривал притихших придворных, что раньше поражали своим весельем, а сейчас ходили, словно опасаясь чего-то. Наконец его позвали в покои Императора, тот вначале смотрел настороженно, пока Рокуро пытался вкратце оформить свою просьбу. - Так ты просишь у меня город? - Да, Ваше Величество. Город. И больше в столице Вы меня не увидите, если только сами не позовёте. - Ну, это уж вряд ли! – рассмеялся его брат, хитро поглядывая на Рокуро, сидящего в неудобном, жёстком кресле. – Знаешь ли, у нас траур, разве ты не хотел бы разделить нашу скорбь по одному из братьев? - Я очень скорблю, такая ранняя смерть, утонул, купаясь в проруби! – голос Рокуро старательно не выдавал той порции яда, что так и вертелась на языке. – Но меня зовут мои личные дела, так что траур обойдётся без меня. Император остановился напротив брата, пристально глядя ему в глаза. - Какие могут быть гарантии, что ты не отправляешься, чтобы собрать войско и не свергнуть меня?.. – спросил он неожиданно откровенно. - Моё отречение по всем правилам подойдёт? – Рокуро, не сомневаясь, предложил подписать эту бумагу, которая навсегда лишала его права на престол. – К тому же, я слишком низко в списке. Кажется, шестой?.. - Третий, брат, третий. Принц немного опешил от той борьбы у престола, которую он так кстати пропустил, пребывая в состоянии… ожидания жизни. - Это всё равно слишком низко и не меняет моих планов. Я готов на всё, отпусти меня, брат! Император задумался, встав и бездумно глядя в окно. Через некоторое время произнёс задумчиво: - Ты всегда был моим самым любимым братом… На удивлённый взгляд Рокуро пояснил с усмешкой: - Чем дальше родственник, тем любимей, знаешь ли, а с твоими отъездами за границу… Отец тоже очень любил тебя. - Тогда есть шанс, что я таким и останусь, - Рокуро подошёл к молодому Императору, загнанному этой гонкой на выживание. – Что хочешь – соглядатаи, шпионы, смотрители – всех шли. Я даю слово, что уезжаю, чтобы не возвращаться. Брат посмотрел на него в упор. - Ты совсем странный, недаром говорят, что год назад ты спятил. Ладно, но отречение по всем правилам! Какой город? - Маэдо. - Губа не дура – портовый, богатый город. Кто там у нас в правителях? - Хигути и Аоки. - Вдвоём? - Да, заключён брак, так что они правят вместе. - Иди, Рокуро, завтра вызову тебя для церемонии, и бумаги на владение ты тоже получишь завтра. - Благодарю Вас, Ваше Величество. Император поморщился. Такео похоронил Мастера Фудо по старинным обычаям, не привлекая служителей нового культа, что с удовольствием пели мантры и посыпали родственников солью, чтобы очистить их от скверны смерти. Он за большие деньги купил место на местном кладбище, не собираясь сжигать тело учителя и друга, а наняв людей, похоронил его, как учили предки. День снова уходил, когда он, наконец-то, остался у свежей могилы один. Сел, прислонившись к надгробному камню, спокойно смог попрощаться с Фудо, человеком, что принёс ему самое большое разочарование в жизни, и который ему эту жизнь вернул, наполнив её заново смыслом, светом. Подарил свободу, то, к чему Такео стремился всю жизнь во дворце, то, чего ему никто не мог дать… Даже он, принц… Такео вздрогнул, выкидывая мысли о Рокуро из головы, не время сейчас и не место. Парень просидел у могилы всю ночь, подводя итоги, прощаясь, строя планы. Так что, когда утром он отправился на пристань, подыскивая корабль, который увёз бы его из этой проклятой страны, он был спокоен. Чёрная Змейка умерла не год назад у Императорской засады, она умерла сегодня ночью в душе Такео. Через два дня он, свободный и живой, как никогда, готовый начать всё с нового листа, забыть горе, что преследовало его много лет, стоял на палубе уходящего в море корабля. Взглянув в последний раз на город, постепенно скрывающийся в тумане, он прогнал из головы воспоминание, что держал в себе до последнего: принц… Волнующий, властный Рокуро. Человек, которого безумно хотелось увидеть, вот только он и сам не мог решить, для чего: то ли вспомнить прошлое, то ли отомстить за Фудо. И хотя учитель взял с него клятву, что Такео не станет мстить за его жизнь, парню нестерпимо хотелось свернуть шею наглому Высочеству. Такео вцепился холодными пальцами в поручень, сдерживая желание крикнуть, что он остаётся, что у него осталось ещё одно дело! Но он, конечно, промолчал, ведь нужно уметь оставлять в прошлом свои ошибки, свои несбывшиеся мечты. Так что Такео открывал себя для новой жизни, решительно закрывая дверь в прошлое. А его тени пусть так там и остаются! Что может быть проще?! Рокуро собирался уехать в одиночестве, не собираясь брать с собой никого, кроме следопытов гильдии убийц. Он так и заявил об этом опешившему Минору, который рассчитывал, видимо, провести с принцем не только год, но и гораздо больше времени. Так что заявление, что он может валить, куда ему вздумается, беловолосый воин воспринял мало сказать озлобленно. Скорее, в полной ярости! Но это не произвело на принца никакого впечатления, в глазах его не было осмысленности – он весь был устремлён в будущее, к своей цели. Принц выехал из столицы, как только были закончены все формальности по его отречению. После этого он стал самым лучшим братом и другом правящего Императора и благополучно отпущен на веки вечные в его новую вотчину – портовый город Маэдо. Город, в котором в последний раз был замечен наглый беглец, его раб, его собственность! Такео!.. Имя, которое вернуло принца к жизни, сжигало его изнутри. Погоняя коня, Рокуро перед глазами видел лишь бесстрастное лицо, на котором так и хотелось вызвать эмоции, разбить спокойствие, чтоб пылал так же, как Рокуро. Чтоб и дня не мог без него провести! Чтоб… не оставлял больше в одиночестве и пустоте…